Хэлмираш медленно понял голову и с прищуром посмотрел на старого друга. От такого взгляда Дармин поморщился и встал, не сумев подавить в себе желание увеличить дистанцию.

— Ты знал, да? — в надломленном голосе стража тренер слышал обвинение. Но ответить не успел, Хэлмираш не дал ему для этого времени, вновь переводя взгляд на камин и кивая сам себе: — Ты знал. Все эти двадцать лет ты знал…

— Знал! — Дармин почти рявкнул, но тут же сам сбавил обороты, выдохнул, несколько нервным ломанным движением проводя по лысой макушке. — И хотел тебе сказать сразу же, как получил эту информацию!

— Так чего же не сказал? — Хэлмираш продолжал таращиться на огонь.

— Подсказать, кто мне это запретил, или сам догадаешься? Тем более, что причины этого ты сам же пару минут назад озвучил, — вздохнул тренер, садясь наконец рядом с другом и тоже устремляя взор на камин.

— Сам… — выдохнул Хэлмираш.

— Но это никак не влияет на мой тебе ответ, — голос Дармина вернул себе отзвуки усмешки. — Насколько я знаю твою прекрасную жёнушку, она сюда не просто так вернулась, а за своей жизнью. Той, в которой есть ты, ваши многочисленные дети, её работа и прочее, прочее, прочее.

— Если только это действительно она, — страж склонил голову, словно защищаясь от вероятной ошибки.

— Ты мозги-то включи, — фыркнул тренер. — Тебе сам Эскель об этом сказал, а старший Гарахи никогда не говорит о своих ведениях того, в чём не уверен наверняка. Раз сказал, что она, значит, она.

— Мне бы твою наглую уверенность, — скривил губы в усмешке Хэлмираш, наконец отмирая и немного расслабляя напряженные плечи.

— Да бери и пользуйся, от меня не убудет, — Дармин со смешком похлопал друга по плечу. — Давай выдыхай, завтра всё встанет на свои места.

Хэлмираш кивнул, хотел что-то добавить, но тут его глаза покраснели, а лицо закаменело.

— О, всё, в транс ушёл, — отмахнулся тренер, поднимаясь. — Ставлю свою лысину против кудрей Дориарха, что сейчас тебя опять куда-то срочным образом вызовут.

— Эскель зовёт, — не обратил внимания на слова друга Хэлмираш. — У него на руках выкладки по межмировому порталу, который открыли последователи его бедового младшего братца.

— Спешу заметить, что этот бедовый спас твою вернувшуюся жену от пыток в камере, куда её поместил ты, между прочим, — безжалостно напомнил тренер.

— И именно поэтому ни одна сущность от меня не услышит о его возвращении.

Дармин проглотил уже заготовленную колкость, понимая, что в случае Хэлмираша подобное заявление попахивает предательством Совета, ведь именно страж до сих пор нёс прямую ответственность за культ, занимающийся старыми разработками Оркуса. И сокрытие факта возвращения младшего Гарахи может грозить очень многим для Хэлмираша, если об этом станет известно широкой публике или кому-то из Совета. Понятное дело, что Эскель и сам может многие каналы информации перекрыть, но страж шёл на существенный риск и служебное преступление.

— Ладно, иди уже, — отмахнулся тренер. — Потом расскажешь, чем в итоге закончилось. Ну или сам увижу, если ты наконец перестанешь походить на полежавший и оживший полутруп.

— Закройся, — неласково отозвался Хэлмираш, вставая.

Подошёл к кругу для телепортаций, раскинул камни.

— Дармин, — проговорил он вдруг.

— Чего тебе? — отозвался нещадно разрывающий рот в зевке тренер.

— Спасибо, — Хэлмираш исчез в портале.

Дармин ещё некоторое время смотрел на опустевший угол.

— И тебе тем же самым по тому же месту, — иронично озвучил лысый в тишине.

И тихо выругался, только сейчас понимая, что от влажного полотенца на диване под нм образовалось пятно.

— И за это мы тоже потом с Ноат спросим, — проворчал он под нос, сдёргивая ткань с бёдер.

Хэлмираш вышел из официального портала, располагающегося в кабинете Эскеля. Помещение было обставлено дорого, но строго, о роскоши здесь ничего не кричало, но блеск защитных заклинаний и качество материалов намекало. Несмотря на поздний час, Гарахи всё ещё был на рабочем месте. Завидев Хэлмираша, Эскель тут же встал и передал ему взятые со стола бумаги, исписанные мелким почерком.

— Разумно ли хранить их здесь? — страж пусть и находился сейчас далеко от равновесия разума и чувств, но не заметить не мог.

— Поверь, это место защищено лучше императорской спальни, — отмахнулся Гарахи, возвращаясь к изучению какого-то свитка. — Ты читай и думай. Что будет непонятно — спрашивай, но лекцию читать не буду, — он взмахнул документом в руке. — Мне тут братец кое-что ещё подкинул, надо быстро разобраться, пока он чего не учудил. И чтобы вопросов никто не задавал…

Что-то в тоне Эскеля зацепило стража, и раньше бы он на это среагировал, но сейчас отмахнулся. Младший Гарахи Хэлмираша интересовал в последнюю очередь, поэтому он молча уставился на выкладки по порталу. Глаза бегали по строчкам с цифрами, передавая информацию о том, что барьер между мирами действительно был пересечён, но мозг упорно отказывался в это верить. Точнее, в тот факт, кто именно его пересек. Стража разрывало изнутри от желания плюнуть на всё и прямо сейчас переместиться к той, кого Гарахи считает вернувшейся Ноат, потребовать ответов, да даже просто прижать к себе и больше никогда не отпускать… И в противовес этому шел страх. Почти животный ужас от того, что надежда на подобное является лишь мороком, обманом. Подобного его нездоровый разум уже не переживет, а Хэлмираш всё ещё не мог позволить себе сойти с ума, дети до сих пор нуждались в его защите.

— Это действительно она, Хэл, — раздался вдруг голос Эскеля.

Хэлмираш поднял голову и столкнулся с внимательным взглядом стальных глаз. Сначала хотел привычно отмолчаться, но слова вырвались сами:

— Я так громко думаю?

Гарахи пожал плечами, указал подбородком:

— У тебя руки дрожат.

Страж только сейчас обратил внимание на существенный тремор в пальцах, держащих прыгающую бумагу.

— Ты её видел? — Хэлмираш нашёл в себе силы спросить.

— Нет, — качнул головой Эскель. — Ни тогда, ни сейчас. В своём видении я получил лишь чёткое знание о возвращении, а вот братца видел вполне разборчиво в его новом теле. Сегодня Оркус не стал её приводить, хватит с Ноат приключений для первого раза, — в голосе Гарахи не проскочило и капли осуждения, пусть он прекрасно знал, что Хэлмираш сам отправил занесённую в пыточную. Но это — часть его работы, а должностные обязанности Гарахи уважал. Однако не мог не добавить: — Ты же сам её видел и довольно близко. Совсем ничего общего с тем, что было?

Страж лишь мотнул головой, реагируя на вопрос. Потому что ответа на этот раз у него просто не было: Хэлмираш ведь действительно видел эту женщину, находился рядом, но почему-то не мог воспроизвести сейчас в памяти ни её внешности, ни хотя бы лица. Перед внутренним взором пылали только серо-зелёные глаза. Отчаянные, словно светящиеся изнутри странной уверенностью… в чём? В том, что он должен был её узнать? Должен был… спасти? В таком случае очередной раз получилось то же самое, что и всегда: она должна быть крайне разочарована результатом.

И сопровождением гремел её голос, зовущий его всеми известными именами. Но он оставался глух.

Хэлмираш коротко вздохнул, положил документы обратно на стол.

— Завтра Оркус снова приведет её на площадь. Не ошибись второй раз. Ну и подумай заодно, чего ты хочешь, — словно невзначай бросил Эскель, опуская глаза на свиток.

Хэлмираш сощурился, не двигаясь с места, понимая, что под словами Гарахи должна быть какая-то информационная основа, и он хотел её услышать.

Через несколько минут хозяин кабинета понял, что страж никуда не уйдёт без ответа на невысказанный вопрос, и вновь поднял на него глаза.

— В её мире прошло два года. Только два. Ноат рассчитывала вернуться к своей семье и детям, которые пробыли без матери всего пару лет, и к мужу, который за это время вряд ли обзавёлся постоянной любовницей. Но мы же прекрасно понимаем, что той семьи уже давным-давно нет, дети выросли, ты постарел. И не то чтобы ты завёл любовницу, но характер у тебя стал ещё более невыносимым для нормального человека, — хмыкнул Гарахи. — А потому я настаиваю: подумай над тем, что ты ей скажешь при встрече. И что тебе самому нужно.

Страж сощурился, смерил Эскеля взглядом и исчез.

Домой в таком состоянии переноситься не хотелось, да и он уже пару недель как не был там, не стоило появляться и сейчас. Поэтому страж перенёсся в свою коморку, находящуюся в старой башне Академии.

— Хэлмираш, — тут же дрогнул канал связи с дежурным, которого явление начальства застало врасплох. — Докладываю…

— Отбой, вахту сдашь как обычно, — тут же остановил его страж, не желая ничего выслушивать. Тем более что система охраны уже давно работала и без его постоянного присмотра.

— Понял, — дежурный оборвал связь.

Хэлмираш шагнул в холодную промозглую комнату, метнул огненный шарик в камин, заставляя разгореться. Не раздеваясь, сел на мятые простыни, уставился неподвижным взглядом на огонь. Слова Эскеля ядом разъедали разум, не крича, но словно шепча на уровне подсознания, отравляя мысли. Чего хотел бы страж? Хэлмираш хотел лишь одного: убедиться, что с той, кого Гарахи принимает за Ноат, всё в порядке. Что она смогла прийти в себя после тех тяжёлых минут в пыточной, что не вздрагивает от каждого шороха и что оставленный нерадивым палачом шрам не станет для неё чем-то, перечеркнувшим жизнь. И старался унять иррационально гудящую в груди ярость, которая вспыхивала от одной только мысли, что там действительно была Ноат. Другое дело, что его спутница точно от такого не станет дрожать, а пойдёт искать пару заживляющих составов, которые на людях работают существенно эффективнее, чем на демонах…

Хэлмираш криво усмехнулся собственным мыслям. Прошло двадцать лет, а он до сих пор мог бы представить, как поступила бы Ноат в том или ином случае. Её образ был словно вплавлен в его память, выжжен на самой сущности.

— И ты даже не попытался со мной связаться и поговорить, — дрогнул вдруг канал связи с Дориархом.

Старый аллар не спрашивал, он констатировал факт.

— А какой в этом смысл? — отозвался страж. — Если Гарахи так уверен в себе и своих утверждениях, то это не без вашей поддержки, — Хэлмираш пожал плечами, пусть собеседник и не мог этого видеть.

— Но ты всё равно не веришь, — страж очень живо представил, как Дориарх печально качает головой. — Мне даже жаль Ноат.

— Вы читали её мысли? — насторожился Хэлмираш.

— Это необязательно, чтобы предсказать, насколько сильно она хотела вернуться к своей семье. Только вот всё безвозвратно изменилось, и в первую очередь ты, Айнар. Как ты можешь принять Ноат обратно в семью, если её нет? — в голосе главы страж уловил укор.

— У меня есть семья, — не согласился Хэлмираш.

— Семья или долг перед ней? — жёстко уточнил Дориарх. — Ноат вытащила тебя из этого состояния в прошлый раз, возвращая к жизни, но без неё ты снова скатился. Тебе следует подумать, чего ты хо…

— Если это действительно она, — перебил Хэлмираш, не желая слушать слова Эскеля по второму кругу другим голосом. Хотя и понимал, что сейчас буквально спорит с архимагом-оракулом, способным головы вскрывать, как ракушки, но ничего не мог с собой поделать. Сначала он должен убедиться в реальности происходящего и только потом думать, что с этим делать.

— Хорошо, — вдруг на удивление легко согласился старый аллар. Страж даже почувствовал улыбку в его голосе. — Тогда я буду ждать твоего решения.

Связь оборвалась, Хэлмираш тяжело выдохнул и грубо выругался. На мгновение захотелось, чтобы его просто оставили в покое. Жизнь, подчинённая чёткому распорядку и инструкциям, которую он выстроил вокруг своих детей и, в особенности, вокруг Ликаарда, сейчас катилась к зоргам. А страж пока что наблюдал за этим со стороны, не готовый что-либо предпринимать.

Кажется, Хэлмираш сам не замечал, как периодически отключался, находясь всё в том же сидячем положении и с открытыми глазами. Но в какой-то момент задрожал канал связи со старшим сыном, за окном внезапно забрезжил рассвет, однако страж не помнил, чтобы засыпал.

— Пап, ты где сегодня? — Ликаард говорил чуть быстрее, чем обычно, что выдавало его нервозность. И Хэлмираш его понимал: пусть вчерашнее покушение было не первым и, к сожалению, не последним, но привыкнуть к такому молодому демону было сложно. — Енир сказал, что тебя не было во дворце.

— В Академии, — страж с тихим стоном поднялся, разминая затёкшее тело. Всё-таки возраст давал о себе знать, уже нельзя было столь бездумно относиться к своему организму, надо было хотя бы лечь. Но в данный момент Хэлмираша это не волновало. — Сейчас при… — и тут же почувствовал возмущение информационного поля, кто-то очень настойчиво и с большой долей вкладываемой энергии прорывался к нему. — Подожди, Гарахи что-то от меня хочет. Будь с Артуром, пока я не появлюсь во дворце. Без меня с принцессой за территорию ни ногой!

— Да понял уже, — буркнул Ликаард, прерывая связь.

— Слушаю, — переключился страж на Эскеля.

— Я нашел! — голос Гарахи отдавал лёгким безумием. — У меня есть твои пресловутые доказательства, что тот портал перенес именно Оркуса и Ноат. Давай ко мне в кабинет, покажу.

Внутри что-то ёкнуло от этих слов, кончики пальцев похолодели. Хэлмираш молча отключился от канала и сразу же перенесся по уже знакомым координатам, чтобы увидеть взлохмаченную макушку Гарахи, торчащую из-за стола. Тот судорожно подбирал какие-то бумаги с пола. От всегда представительного мужчины сейчас мало что осталось: брюки помяты, рукава рубашки закатаны по локоть, глаза сверкают почти маниакальным блеском. В этот момент Эскель как никогда был схож с младшим братом.

— Вот, смотри, я сигнатуры всю ночь по крупинке сверял! — Гарахи наконец вылез из-за стола и подошёл к стражу, обводя карандашом нужные участки. — Тело может быть любое, но сущность нельзя подделать, сам понимаешь. Единственно, что меня смущает, так это маленький участок, словно метка, он у Оркуса и Ноат словно совпадает. Я бы предположил, что это отражение мира Ноат, тем более что у нееёметка более ярко выражена, но что-то мне подсказывает, что это не совсем так. Да и Оркус мне тут подкинул информации к размышлению. Это может быть искажение магии, воздействие портала, и если на Ноат тоже оказано влияние, то она, возможно, будет обладать магией.

— Какой? — хрипло спросил страж, чувствуя, как холодеют ладони. Пока Гарахи скороговоркой выпаливал результаты своих исследований, Хэлмираш успел изучить сигнатуры в его руках. Прямое доказательство, что та девушка из пыточной — его Ноат… А он сам оставил её там… И по его приказу, пусть и по собственной инициативе исполнителя, её пытали… Внутренний холод сковал руки полностью и начал подбираться к груди.

— Пока сложно сказать, но искажённой. Дай мне пару часов, я разберусь.

— Спасибо, — страж понимал, что Гарахи в любом случае занимался бы этим, хотя бы для блудного брата, но всё равно не мог не поблагодарить.

Эскель кивнул, вновь уходя к столу и погружаясь в свои мысли. Хэлмираш же перенёсся в свой кабинет во дворце и тут же услышал из-за спины насмешливый голос:

— Если вы, уважаемый, в таком виде собираетесь сопровождать младшую императорскую чету, то я определенно против.

— А начальник охраны определённо не собирается спрашивать вашего драгоценейшего мнения, — вторил ему ехидный голос Енира.

Хэлмираш хмыкнул: что-то оставалось постоянным. Каждый день кто-нибудь из знати считал своим долгом задеть простых магов, которых страж набрал в свою команду охраны. И каждый день его люди зубоскалили в ответ, прекрасно понимая, что в некоторых рамках им за это ничего не будет.

Однако в чём-то господин Рюсаль, а именно его отдающий брезгливостью голос страж слышал, был прав: стоило переодеться.

Хэлмираш кивнул Ениру:

— Готовность десять минут.

— Понял, начальник, — отсалютовал ему подчинённый. Енира никогда не пугала мрачность стража, чем он отличался от многих.

Сам же Хэлмираш наскоро принял душ и залез в ненавистные позолоченные облегчённые доспехи. За несколько лет попривык уже, но в первое время люто их ненавидел. Однако выбора не было, когда он почти угрозой заставил императорскую чету назначить себя на должность, императрица тоже настояла на некоторых деталях. Доспех был одной из них. Пришлось идти на компромисс.

Проведя небольшое совещание, проверив амулеты связи и распределив позиции, Хэлмираш подошёл к уже ожидающей его паре. Ликаард что-то рассказывал принцессе, та улыбалась, но в глазах страж отчётливо видел тревогу. Только вот за себя или за Ли — вопрос.

— Выходим. Сегодня вас сопровождает Енир в составе императорской стражи, мы по периметру. Чётко слушаемся меня, соблюдаем инструкции и всё будет хорошо, — коротко скомандовал Хэлмираш.

Ликаард и Поли сдержанно кивнули. Если Ликаард и хотел что-то добавить или возразить, то не стал. Повзрослел, стал способен брать ответственность не только за себя.

Пара зашла в активированный портал вслед за Ениром. Хэлмираш вышел на площадь последним, тут же принимая сеть сигналов и выстраивая цепочки связей. Как бы разум не рвался к мыслям о Ноат, как бы ни хотел взглядом рыскать по толпе в поиске знакомых глаз, сейчас усилием воли страж отодвинул всё личное на второй план. Первостепенной важностью стали лишь две цели и раскинувшаяся паутина защитных заклинаний.

— Перекличка, — скомандовал он сдержанно.

— Первый, чисто, — тут же раздался голос Арта.

— Второй, чисто.

— Третий, было возмущение, но местное, погасили.

— Четвёртый, чисто…

Хэлмираш молча слушал доклады, иногда корректируя расстановку, сам же неотрывно следил за тем, как Ликаард и принцесса прогуливаются по площади, стараясь улыбаться как можно беззаботнее. И, надо сказать, оба преуспевали в этой игре лиц. Но сегодня страж не собирался испытывать судьбу, пара должна была посетить несколько лавчонок и тут же отбыть обратно во дворец.

Напряжённый, словно тетива лука, Хэлмираш сканировал округу, боясь упустить хоть малейший намёк на опасность. Но расчёт императрицы, которая настояла на повторном появлении пары на публике, был верен: нападавшие подобной наглостью или беспечностью не обладали и сегодня не высовывались. Либо схоронились, либо экономили ресурсы.

Слегка расслабил плечи Хэлмираш только тогда, когда принцесса благополучно отбыла во дворец, а неугомонный Ликаард проводил даму сердца и вернулся к отцу.

— Слушай, я… — начал было сын, но тут у стража сработало оповещение о том, что эмоциональное состояние Майи под угрозой.

— Потом, — бросил Хэлмираш, устремляясь в толпу.

Люди расступались перед ним, давая дорогу, но преградой, заставившей стража замереть, стало другое. Хэлмираш словно врос в землю, когда увидел, кто успокаивал его дочь. Почему-то при первой встрече он этого не заметил, не вспомнил, даже не подумал. А ведь он уже видел эту женщину. Там, в далёком прошлом, в чужих воспоминаниях. Она действительно почти не изменилась с того образа, который сохранился в дальнем углу памяти стража. Сейчас Хэлмираш смотрел на её профиль, но уже был уверен в том, кто перед ним. От полноты осознания холод завладел нутром, замораживая всё: чувства, мысли, реакции. Время для него словно остановилось, защищая от того, во что разум никак не мог разрешить себе поверить. Или просто не хотел принимать…

Тем временем Ликаард без лишних слов успокоил возмущающегося подростка, банально уложив того на землю одним ударом. Не дипломатично, зато действенно. В духе расовой принадлежности. И это простое действие, напоминающее о реальности, помогло телу стража начать двигаться. Он опустил ладонь на плечо замершей женщине, заставляя её развернуться. Мельком глянул в настороженно-испуганные серые глаза.

— Нам надо поговорить, — тяжело выдавил Хэлмираш.