Глава двадцать восьмая

В которой Пётр вновь примеряет шапку Мономаха

Москва

10 декабря 1917 года

Удивительное дело, но путешествие из Петербурга, пардон, из Петрограда в Москву прошла более чем спокойно. Ни одного взрыва или нападения по дороге! Движение из четырех эшелонов, два из которых были бронированными, а один — блиндирован, оказалось на редкость бесперебойным и шло строго по утвержденному графику. На сей разГосударя Москва встречала с помпой: делегация на Николаевском вокзале собралась более чем представительная. А то, как же! Император возвращается в столицу в некотором роде не с пустыми руками, столица возвращается в Москву! Чем не повод для торжества? Как только личный поезд Самодержца всероссийского остановился на первом пути вокзала и открылась дверь штабного вагона, как грянул марш «Боже, царя храни!». Михаил Александрович спустился на перрон, обошел строй почетного караула, на сей раз в нем стоялиисключительно юнкера, ветераны и георгиевские кавалеры, которые в юнкера попали, пройдя суровый отбор фронтовых будней. После него разместились городские сановники и самые уважаемые горожане, в основном купцы, по тонкому намеку самого императора староверов среди них не было. Эти должны были еще прощение заслужить. Правда, пока что они сидели тише травы, ниже воды… или наоборот? Неважно! Главное, что не смутьянили.

Всю дорогу Пётр напряженно думал. Получалось, что у него, как и в предыдущей жизни, образовался самый жуткий дефицит: кадровый! Пример? Да за примером ходить далеко не надо: председатель комитета министров, или премьер-министр, как принято говорить в Европе, Пётр Николаевич Апраксин. Ну явно не тянет эту должность. Старается — это у него не отнять, но не понимает, что это должность не столько административная, сколько политическая. Или всё-таки понимает, но не может идти противовесом своим собственным друзьям и коллегам по прежней работе? Но кого ставить вместо него? Кандидатур множество, но никто из них не будет Апраксина лучше, хуже — очень может быть. На уровне? Если повезёт! Но лучше — вряд ли.

И если на административную работу у него кандидаты были, да и вообще, в империи на важнейшие гражданские должности назначали военных, которые выслужили свой срок и работали на уже в администрациях: губернаторами, главами городов ит.д. ит.прррр. Тем паче, что в данной ситуации нельзя использовать обычную для мирной жизни практику назначения на административные должности военных, которые выслужили свой срок. Ведь сейчас военаальники, все, кто имел хоть какое-то представление о том, что нужно армии, и как можно командовать хотя бы батальоном, все отправлены в действующую армию. Правда, совсем уж старперы — раскиданы по резервным полкам и батальонам. Но и там они пользу приносят, ибо толковые командиры нужны, в первую очередь, на передовой.

Погруженный в свои мысли император остановился напротив московского градоначальника, выслушал приветствие, пропустив смысл слов мимо ушей и произнёс:

— Жду вас в седьмом часу вечера у себя в Коломенском.

И не дожидаясь ответа и представлений многочисленной встречающей делегации быстрым шагом направился к машине, закрытому и частично блиндированному Руссо-Балту, который ожидал приказа отправиться в Коломенское, в сопровождении двух десятков казаков-конвойцев и одного броневика Остин-Путиловец. Теперь с иным сопровождением Пётр нигде не передвигался. Учёный! У машины его поджидал полковник Михаил Романович Гиппиус, старый артиллерист, офицер-фронтовик, в силу возраста и болезней уже не мог участвовать в боевых действиях, но вот на должности коменданта дворца в Коломенском оказался как раз на месте.

— Здравия желаю, Ваше величество! — бодро приветствовал он царя.

— И вам здравствовать, Михаил Романович! Как там мой Гора?

— Мальчик поначалу грустил, но сейчас бодр и полон сил, энергичный и любознательный ребенок, Ваше величество!

Ну да, одним из первейших заданий Гиппиуса было как раз обеспечить наследнику престола безопасное пребывание в Коломенском и обеспечить его максимальным уровнем комфорта.

— Что сделано?

— Ваше величество! Царская половина дворца полностью готова к принятию вас и ваших приближенных. В женской половине, простите за термин, Ваше величество, так просто удобнее называть, там еще идут отделочные работы и необходимо наладить снабжение водой и канализацию. Электричество есть во всем здании. Узел связи к работе готов. Помещение вашего рабочего кабинета, приемная и комната адъютантов готова. Система охраны согласована с генерал-майором Вандамом, нужные документы находятся в вашем кабинете в синей папке и ждут одобрения Вашего величества!

— Выражаю вам свою благодарность, Михаил Романович! Главное — прошу не терять бдительности. Особенно в вопросах безопасности наследника престола.

И ровно через минуту после этого непродолжительного разговора император с небольшой, но ощетинившейся оружием как еж иголками свитой отправился в Коломенское.

Почему Пётр выбрал именно это место? Хотя бы потому, что в Преображенском дворца, как такового не было: его давно уже снесли и само село стало центром старообрядческой общины с многочисленными домами купцов. И сунуться в пасть к старинному врагу Пётр не спешил. В Семёновской солдатской слободе, которая стала уже в черте города тоже селиться было никак невозможно: тот же дворец Меншикова уже давным-давно снесли, где царю-батюшке голову приткнуть? В Измайлово по повелению Николая Павловича была открыта солдатская богадельня, которая и сейчас влачила там свое жалкое существование. Помещения в Кремле уже Пётр отверг категорически. Осталось только Коломенское, одно из старинных вотчин Романовых.

Как только Пётр решил перебраться в Москву именно Коломенское, которое и рядом с городом, и как бы не в городской черте показалось ему лучшим решением.

Вот только надо было сделать так, чтобы не только имелась крыша над головой, но и сделать помещение максимально комфортным для жизни, и что не менее важно, работы государя. В архивах имелась точная деревянная копия дворца времен первых царей-Романовых, но этот дворец был снесен. А при Екатерине II для нее построено четырехэтажное здание, которое довольно быстро обветшало. При Александре I дворец был основательно перестроен, уже в более европейском стиле, еще одну перестройку выдержал уже при Николае I, когда попытались восстановить родовую усадьбу, по имеющимся документам и эскизам. В 1878 году останки дворца разобрали. А в конце девяностых, уже при царствовании Николая II, был предъявлен миру проект реставрации, разработанный исследователем старинного русского зодчества А. А. Потаповым и целой группой энтузиастов-архитекторов и историков. Полностью дворец восстановить помешали две войны: неудачная с японцем и не менее сложная мировая. Но кое-что сделать успели. И в это кое-что и въехал государь-император со всей своей немногочисленной свитой.

(из всего дворцового комплекса Петру смогли предоставить для жилья только вот эти царские хоромы, и то не полностью они оказались в его распоряжении)

На сей день даже единственное здание оказалось не доведенным до ума, хотя денег это деревянное сооружение уже вытянуло из казны более чем достаточно на постройку трех-четырех таких комплексов. Как и всегда и везде, воровали безбожно. Но вот понадобилось срочно разместить государя с наследником престола — и появление коменданта в чине полковника с воинской командой в качестве группы поддержки, да еще и на дух не переносившего казнокрадов внезапно придало реставрации невиданный импульс. То, что под руководством Гиппиуса смогли сделать буквально за месяц почти, что равнялось тому, с чем умудрились провошкаться последних три года!

В первую очередь Пётр направился в покои сына. Гора читал, что было для императора удивительно, но, оказалось, что на время, когда по дворцу снуют рабочие и идет какой-то нездоровый движняк, охрана мальчика из покоев его не выпускает. Благо, он увлекся, а сюда, в Коломенское, свезли довольно много книг именно для подросткового и детского возраста. И не только приключенческих, но и религиозного и духовного содержания. Но Георгий выбрал не духовную литературу, а «Приключения Гекельберри Финна» Марка Твена, роман запрещенный во многих штатах Северной Америки[1]. И это занятие ему изрядно понравилось. Но как только он увидел стремительно вошедшего в комнату отца, как отбросил книгу подальше и бросился к Михаилу, повис на нём.

— Теперь мы будем вместе, чуть больше, чем обычно. — с трудом произнёс Пётр.

— Почему так мало? — спросил Гора, не выпуская его из цепких объятий.

— Ну, дела государственные, поездки на фронт, например. — промямлил император, совершенно не понимая, что ему надо говорить и как действовать в такой ситуации.

— А ты бери меня с собой! Всюду бери! — попросил отца мальчик. Пришлось пообещать! А сам Пётр с иронией подумал, что «всюду» имеет исключения, например, постель Веры Холодной в список «всюду» точно не попадёт. Неожиданно Пётр понял, что в эту самую постель и не слишком-то стремится. Что-то произошло с ним, какой-то надрыв из-за смерти Натальи Брасовой. И это открытие его неприятно поразило.

Потом они пообедали, а после, как раз закончили шуметь ремонтники-строители, смогли прогуляться по живописным окрестностям Коломенского, правда, недолго. Вот-вот должен был появиться генерал Вогак, и заставлять его ждать было как-то невежливо. Московский голова появился ровно в восемь, хоть и не король, но военная привычка являться вовремя тоже своеобразное свидетельство о человеке!

Вогак приступил к докладу: что сделано, что предстоит сделать, как будут проходить коронационные торжества и что подготовлено уже для их проведения. Потом перешел к сложностям и проблемам:

— Ваше величество! Из-за дефицита времени, мы просто не успеваем подготовить императорскую корону. Ни один из ювелиров не согласился столь быстро изготовить сей предмет для коронационного торжества.

— И что? — подозрительно вежливо поинтересовался Пётр.

— Есть предложение использовать шапку Мономаха. Традиционный предмет коронации русских царей. Конечно, она с тех времен не сохранилась. Но есть ее точная копия, которую использовали при коронации самого Петра Великого. Она хранится в Оружейной палате и состояние таково, что позволит задействовать оную во время торжеств. Разве чуток ее поправить. Так это реставраторы быстро сладят.

«Нихрена себе!» — подумал Пётр.

— Позвольте предложить вам, Ваше величество, её примерить. Специально прихватил для сего случая!

Император кивнул. Эмоции его переполняли, и он боялся что-то сказать, дабы не «дать петуха», слишком уж момент для него волнительный. В кабинет внесли коробку, из который Вогак лично вытащил предмет — ту самую шапку Мономаха, которую помнило его сознание! Это была она! Привычная тяжесть легла на чело. Пётр молчал. А вот Вогак носился вокруг него, как жид-портной при примерке лапсердака.

Но вот император аккуратно снял венец, после чего произнёс короткое:

— Хорошо!

(Шапка Мономаха Второго Наряда (Таврическая) — та самая, которой венчался на царствование Пётр. Была создана для него из-за того, что одновременно венчались на царствование два государя: Пётр и старший брат его Иван)

— Ваше величество, есть еще одна проблема, которая требует вмешательства Вашего величества! — как-то слишком неопределенно произнес Вогак и состроил весьма кислую физиономию.

— Что еще? — Пётр старался говорить кратко, его душили слезы, но он сдерживался из последних сил.

— Митрополит Московский и Коломенский, Макарий! Тут идет нездоровое шевеление и готовится его отставка, но ведь выбрать до коронации нового митрополита просто не успеют.

— Константин Ипполитович, не юли, в чём там дело? Проворовался твой Макарий?

— Как можно, Ваше величество! Честнее человека на сем посту и припомнить сложно. Но… всё дело в том, что митрополит слишком прост — в общении и строг — в требованиях к себе и пастве. Вот он и не пришелся ко двору нашим архимандритам, которые слишком любят сладко есть да пить, да в посты наедаться скоромным.[2]

Подумав несколько секунд, добавил:

— Есть в этой интриге и влияние московских купцов-староверов, им слишком правильный митрополит как кол в пояснице! Жить мешает, им бы любителя богатого выезда да дорогих часов, драгоценных украшений, который прост, понятен и цену которому легко составить. А вот такой –не-а… не их он человек!

— Хм… Пётр пару минут подумал и задал совершенно неожиданный вопрос:

— А тебе, Константин Ипполитович, никто не мешает, никто на твое место не метит? — и зыркнул на голову столицы исподлобья. Тот тяжело вздохнул и ответил:

— А как же в этом деле без завистников, Ваше величество? И тут есть таков, господин Челноков, Михаил Васильевич! Клюет меня — и через газеты, и через гласных городской думы, и через подкупленных чиновников. Владелец кирпичных заводов. тесно связан оказался с Гучковым и теми думцами, которые пытались совершить государственный переворот. Но сам в оном не участвовал, потому и предъявить ему нечего.

«Вот, старая школа разведки, вроде, как и пожаловался, заодно и компромат на конкурента выложил! Мастер интриг, однако. Нет, менять Вогака точно смысла нет». — подумал Пётр и произнёс:

— В Троицу к Макарию послезавтра, передай что на заутреннюю с сыном приеду. После прошу об аудиенции. А на завтра, на четыре пополудни пригласи ко мне Челнока… а… Челнокова. Хочу посмотреть ему в честные глазенки.

— Будет сделано, Ваше величество!

— И шапку Мономаха ювелирам отдай, там парочка жемчужин отвалилась, пусть поправят! И чтобы точь-в-точь!

[1] Кстати, до сих пор кое-где запрещенную!

[2] То есть едой, запрещенной к употреблению во время постов.