Глава двадцатая
В которой Пётр корректируют планы зимнего наступления
Винница. Отель «Савой». Штаб Юго-Западного фронта.
10 ноября 1917 года
В Винницу бронепоезд государя прибыл через полчаса после литерного с двойником. Пётр с улыбкой вспоминал, как вышел провожать генерала Вандама на перрон, и просто обалдел! На борту Бронепоезда красивой вязью белой краской оказалось выведено его имя, данное императором: «Архангел Иегудил»! А то взяли себе моду Нумер Один, Нумер Два! Хрень а не имена!
(отель «Савой», в котором располагался в РИ штаб 8-й армии, а у нас — штаб Юго-Западного фронта, фото того времени)
На удивление — поездка в Винницу прошла спокойно и без происшествий. Скорее всего из-за того, что государь сорвался в нее несколько неожиданно для многочисленных соглядатаев, окружавших и отслеживающих каждый его шаг.
Пётр знал, что Михаил Александрович, в тушку которого он попал волею судьбы, к сожалению, не слишком-то популярен в народе. И не только в народе. У его власти было слишком узкая базисная поддержка: часть армии, только и всего. Взять власть при помощи штыков возможно, а вот удержать! Это та еще проблема! На перроне состав с императором встречала небольшая делегация. Штатские: городской голова Николай Васильевич Оводов, врач по образованию, который сделал очень много для того, чтобы Винница из полудеревни превратилась в более-менее современный город. Рядом с крутилось несколько внушительного вида чиновников, преисполненных чувства собственной значимости. Военные: командующий Юго-Западным фронтом, генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин с группой приближенных военачальников, в том числе всеми командующими армиями фронта. Встреча была деловой: без оркестра, но с почетным караулом из солдат гарнизона. Пётр отметил бравую выправку и довольно упитанный вид нижних чинов, что его, несомненно, порадовало.
Императора разместили в небольшом особняке в центре города, буквально в нескольких минутах ходьбы от штаба фронта. Ранее его занимал генерал Брусилов, командовавший тут корпусом, из которого потом образовалась та самая Восьмая армия, совершившая беспримерный прорыв, названный потом его именем. Дело в том, что большую часть времени генерал работал в особняке и там сохранился отличный узел связи, который теперь пригодился и государю.
(особняк, в котором в Виннице проживал генерал Брусилов, современный вид)
Надо сказать, что Петра дом вполне устроил: он оказался достаточно комфортным для проживания, охранять его тоже было несложно. Во всяком случае, посты его кавалеристов из Дикой (или Туземной) дивизии перекрывали весь периметр, а стоящий на небольшой баррикаде из мешков с песком у входа пулемёт Максима как бы говорил случайным прохожим: «Валите отсюда!». Буквально через час, как царь вселился в эти покои, к нему явился курьер с письмом из Петрограда. Это было послание от Брасовой. Пётр хотел ложиться спать, но всё-таки, ради письма от «супруги» отложил отход ко сну на попозже.
«Мишель, дорогой! Ты как уехал в Москву и не позвонил ни разу! Я не упрекаю тебя. понимаю, государственные дела и секретность! В столице ходили слухи, что на тебя напали какие-то бандиты. Слухи слухами, но я пробилась к Алексею Ефимовичу, он меня успокоил. И объяснил, что твои перемещения будут проходить в режиме особой секретности. Я очень волновалась за тебя и молила Богородицу, чтобы она спасла тебя от всех неприятностей».
«Да, но от неприятности под именем Вера Холодная никто меня не спас!» — подумал Пётр. И тут же одёрнул себя: «Вру! Брюс по шапке надавал и мозгочки вправил на место!»
После этой здравой мысли продолжил чтение.
«Молю тебя, пришли хоть какую-то весточку, дай о себе знать. Ибо сердце мое разрывается от одиночества. Тут безопасно, но скучно до невозможности. Единственная отрада моя — Гора. Он растет смышленым и настоящим мужчиной. И тоже очень скучает! Вспоминаю наши лучшие дни во Франции. И еще больше скучаю. Будь сильным! И прошу тебя, дай мне чуть-чуть свободы. Хочу встретиться с Марго, но меня не выпускают, единственный раз смогла вырваться к Вандаму, и то меня сопровождал столь устрашающего вида конвой, что прохожие подумали, что меня, скорее всего, арестовали. Твоя Натали.»[1]
Рано утром, десятого ноября, в здании штаба Юго-Западного фронта произошло судьбоносное совещание, на котором присутствовали: сам император Михаил Александрович, фактический главнокомандующий русской императорской армии, генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов, командующий Юго-Западным фронтом, генерал от кавалерии, Алексей Максимович Каледин, начальник военной разведки, генерал-лейтенант Николай Августович Монкевиц, начальник комиссии снабжения императорской армии, генерал от артиллерии, Алексей Алексеевич Маниковский, а также Клавдий Семенович Немешаев, министр путей сообщения. Последний оказался на этом посту волею Петра. Министры Николая II настолько не устраивали нового царя, что тот стал искать кого-то толкового из молодежи. Но… им не хватало управленского опыта. И тогда царю подсказали обратить внимание на Немешаева, который уже был министром путей сообщения при Витте, причем в довольно сложное время. Проявил себя как толковый организатор, именно поэтому и был отправлен в почетную отставку. Как кто-то из царских сановников брякнул про него: «Слишком умный!», а такие брату Коле были не нужны. Послушные — нужны, преданные — нужны, а вот слишком умные — обойдёмся! По поручению Михаила II Клавдий Семенович в свои товарищи (заместители) взял как раз тех самых «молодых и ранних», на кого обратил внимание император.
От него не скрывали, что он готовит себе замену, но и дали понять, что он будет сидеть на этом месте, пока в точности сможет исполнять поручения царя. На стене разместили большую карту Восточного фронта, которую буквально утыкали разноцветными флажками. Михаил Александрович выглядел мрачным и не выспавшимся. Но начал совещание довольно бодро и энергично.
— Господа! Что прояснилось по поводу вероятного наступления Германской армии? Скажу откровенно, меня настораживают тревожные слухи из Берлина: насколько нам стало известно, император Вильгельм находится под домашним арестом и власть в стране перешла клике военных во главе с дуэтом Гинденбург — Людендорф. Оценки агентов разведки говорят о том, что наступление на Восточном фронте с целью захвата Украины становится более чем реальным событием.
— Ваше Величество! Господа! Действительно, нашей разведке удалось установить перемещение и перегруппировку немецкой армии в Галиции и на Волыни. — генерал-лейтенант Монкевиц подошел к карте и стал указывать на ней места предполагаемых событий. — Зафиксирована переброска свежих дивизий из Франции, где установилось временное затишье. Точное количество переброшенных частей, к сожалению, установить не удалось: противник предпринимает исключительные меры по сохранению секретности перемещения войск. Но ясно стало то, что создаются две мощные ударные группировки: одна в районе Ковель-Хельм, вторая в районе Львова. Отмечается выдвижение сосредоточенных частей из тылов на передовую. Сроки приблизительно неделя — десять дней.
Тут вступил Брусилов.
— Ваше Величество, господа! Ставка была обеспокоена данными о переброске свежих сил противника на наше направление. Мы считаем, что противник решился на наступление с целью окончательно вывести из равновесия ситуацию на фронте. По всей видимости, удары нанесут в следующем порядке: Ковельская группа будет прорываться на участке Луцк-Броды, направление Ровно — Бердичев — Киев, возможно, Гомель. Львовская группа скорее всего ударит на Проскуров. Оттуда на Винницу — Умань, возможно, Елизаветград. Мы считаем, что перед началом операции весьма вероятно произойдет отвлекающее наступление на Ригу. При успехе наступления вторым этапом может начаться операция австро-германских сил на Румынском фронте с целью выхода на Кишинев — Одессу. Учитывая сосредоточение весьма крупных сил противника вероятность успеха осенне-зимнего наступления оценивается высокой. Правда, погодные условия будут на нашей стороне. Но, прошу учитывать, что состояние войск на фронте далеко от идеального. Ударники и заградительные отряды позволяют удерживать войска на линии соприкосновения с противником, но частей. которые смогут вести боевые действия не так много. Меры по усилению дисциплины дали свои результаты, но говорить о том, что все части на фронте боеспособны — рано. В любом случае, на сегодня немецкая армия превосходит нашу как по оснащению, так и по воинскому духу.
— Ваше Величество! Нами зафиксировано прибытие на фронт двух больших эшелонов с баллонами, в которых отравляющие вещества. Весьма вероятной становится массированная газовая атака перед началом общего наступления. — заявил Монкевиц.
— Ваше Величество! Господа! Противогазами войска на передовой снабжены чуть более чем на пятьдесят процентов. — заявил Каледин. Нам необходимо срочно обеспечить их необходимым!
— Алексей Алексеевич! — обратился император к Маниковскому. — Обеспечить и проконтролировать!
— Будет сделано, Ваше Величество! — ответил главный снабженец императорской армии. — Перебросим со складов в Киеве и Минске.
— Алексей Алексеевич! Что собираетесь предпринять, чтобы сорвать наступление германцев? Или, хотя бы минимизировать наши потери?
— На сегодня, Ваше Величество, у нас есть два главных резерва на этом направлении: Конно-механизированная группа генерал-лейтенанта фон Кауфмана. Это два отряда — шесть бронепоездов, два бронедивизиона — семьдесят шесть броневиков, из которых тридцать два — пушечные плюс Уральская казачья дивизия. Мы сосредотачиваем ее в районе Ровно. Для удара во фланг Ковельской группе германцев. Там же, под Ровно перебрасываем Второй ударный корпус. Туда собрали самые надежные части: бригада ударников, бригада морской пехоты и бригада пластунов. Предприняты меры по усилению артиллерийской группировки на линии Луцк-Броды. Для противодействия Львовской группировке германцев у нас есть Первая конная армия, которой мы предлагаем придать Чехословацкий корпус, который закончили формировать в Житомире. Цель — прорваться в тыл группировке противника, разрушить тылы, лишить армию обеспечения.
— С целью улучшения стойкости фронтовых частей мы решили разместить заградительные отряды казаков и ударников примерно в трех-пяти километров от линии фронта. — подал голос Каледин. — Но, думаю, этих мер будет недостаточно.
— Я с вами согласен, Алексей Максимович! — почти мгновенно отреагировал царь. Но к этому вопросу мы вернемся чуть позже. Сейчас же хочу сказать, что главная цель германского наступления — это украинский хлеб! И мы должны лишить противника возможности пополнить свои продовольственные запасы за счет захваченных территорий и наших подданных. Это главный вопрос зимнего наступления германцев. И мы обязаны помочь им надорваться при его решении. Я считаю, что необходимо провести срочную эвакуацию населения из возможного района боевых действий. И начать ее прямо сейчас, обратить внимание именно на реквизиции хлеба у населения и продовольствия. Если кто-то из крестьян не захочет уходить с собственной земли — забирать хлеб до крошки! Или уезжать, или подыхать с голоду! Все равно германец заберет всё! Привлечь для этой операции полицию и жандармов! Клавдий Семенович! Сможете обеспечить усиленное движение составов — с подкреплениями и всем необходимым на фронт и населением — в обратном направлении?
— Ваше Величество! Это сложно! Но сделаем всё возможное! Планы у нас на такой случай были составлены заранее, нехватка подвижного состава примерно двадцать процентов. Но справимся! Есть откуда взять резервы!
— Прекрасно! Я надеюсь на четкое взаимодействие властей и военных для решения задачи срыва осенне-зимнего наступления Рейхсвера. А теперь по поводу морального духа российского солдата… Я предлагаю следующее…
[1] По всей видимости Марго — Маргарита Абаканович, друг семьи и крестная Георгия.