Глава шестнадцатая
В которой оказывается, что в Москве встречают не только по одёжке
Москва
3 ноября 1917 года
Неподалеку от Москвы, на неприметном полустанке, государь пересел из бронепоезда на литерный, в котором осталось на два блиндированных вагона меньше, а еще два выглядели, скажем откровенно, не очень: следы от пуль красоты не добавляют! Но от предложения прибыть в белокаменную на бронепоезде, Пётр после размышлений отказался, ибо сие могло сойти за въезд завоевателя в покорённый город. Война войной, но по России императоры в бронепоездах не ездют! Вообще-то, только на них и относительно безопасно передвигаться, как оказалось, но для обывателей картинка должна быть более мирной.
Медленно, хотелось сказать, что величественно, но как-то не совсем: от потрепанного петуха величественности не добиться, так вот именно медленно вкатывался императорский литерный поезд на пути Николаевского вокзала. Императора должна была встречать скромная делегация градоначальника Вогака со свитой. Но, неожиданно оказалось, что перрон просто запружен встречающими людьми, красиво одетыми, многие были с букетами цветов. «Нефига себе — народная любовь!» — подумал про себя Пётр. Поезд остановился. Телохранитель выскочил на перрон и внимательно осмотрелся, потом дал знак, что можно выходить. Император чуть подождал, выдерживая правильную театральную паузу. «Надо будет что-то сказать людям, вроде теперь так принято» — подумал он, выходя на не самый свежий воздух вокзала. Пахло дымом от паровоза, да еще чем-то неприятным. Пётр чуть поморщился, но взял себя в руки. Теперь надо бы толкнуть речь!
И тут толпа рванула навстречу императору! Пётр такого не ожидал и даже опешил, не зная, что делать, из вагона выскочили еще тройка казаков, готовых прикрыть государя грудью, топот множества ног быстро так приближался.
— Ваше величество! Вернитесь в вагон! — почти орал начальник охраны. Но бежать от толпы! — Затопчут!
В ответ Пётр только сжал зубы! Сейчас! Мы узнаем, что это — покушение или проявление любви. В любом случае, давать задний ход — это не по-императорски! И… толпа пронеслась мимо! Какой-то студентик в смешных очочках чуть было не врезался в государя, но был отброшен одним точным движением телохранителя. Оказавшись на земле, он ошалело посмотрел на государя, его охрану, но тут же, как заведенный вскочил и помчался вслед толпе.
«Что это было?» — подумал Пётр, продолжая стоять на перроне, как вкопанный. А толпа как-то разом вся пересекла путь и бросилась к только-только подошедшему поезду. Проводник открыл дверь, оттуда показалась какая-то женщина в модном наряде, вроде бы красивая. Но отсюда Петру судить оказалось сложно.
«Вера!» «Вера!» — скандировала толпа. Женщине не дали спуститься — ее подхватили и понесли, опять-таки мимо ошалевшего от виденного императора и его свиты.
— Кто-то объяснит, что это тут происходит? — сквозь зубы поинтересовался Пётр.
— Ваше императорское величество! Мы рады приветствовать вас в первой столице нашей империи — Москве. — это к императору пробился Вогак со свитой. — А это, Ваше Величество — поклонники встречают киноактрису Веру Холодную. Обычная экзальтация кучки кинолюбителей.
— А что эта Вера — хороша? Как актриса. — уточнил Пётр, чтобы его правильно поняли.
— Хороша! И как актриса очень даже хороша! Лучшая, Ваше величество. — правильно понял вопрос градоначальник.
— Константин Ипполитович! Как у вас обстановка с рабочими волнениями? Мы в столице едва-едва справились. А что в Москве?
— Не могу сказать, Ваше величество, что у нас тишь да Божья благодать (оба перекрестились). Рабочие бузили. Однако, большая часть владельцев заводов у нас — это купцы-староверы. И у них дети сейчас призваны в армию. Так что больших выступлений не произошло! А те волнения, что случились, были быстро подавлены казаками и юнкерами. Авто для вас и свиты поданы, Ваше величество. Мы счастливы, что вы так удачно пережили это вопиющее покушение, уверен, в старой столице вам ничто и никто не угрожает!
— Ваши бы слова да Богу в уши, Константин Ипполитович! — Петру не понравилось напоминание о покушении, но генералу хотелось почеркнуть, что меры предосторожности по охране принимаются беспрецедентные. Получилось немного коряво и совсем бестактно, но как уж есть. А учитывая толпу поклонников Веры Холодной так вообще…
— Я осмелился, Ваше императорское величество, на сегодня, на шесть часов вечера назначить прием в честь вашего приезда.
Петру никакого приема не хотелось. Но… представительские функции государя с него никто не снимал. Придётся соответствовать.
— Буду, Константин Ипполитович, обязательно буду!
Помещение в Кремле для императора были готовы. Чувствовалось, в какой-то мере, запустение — ибо готовились на скорую руку, сумели привести в порядок далеко не всё, а то, что не успели — просто затянули тканью и объявили зоной ремонта. В любом случае переночевать было где. И отдохнуть — тем более! А отдых Петру требовался больше всего. А всё нервы — уж больно волнительной выдалась поездка в Москву! Правда, Пётр убедился в некоторых вещах: предосторожность Вандама оказалась не лишней. Это он настоял, чтобы император отправился с бронепоездом, но слухи о том, что Михаил Александрович отправляется литерным, очень аккуратно поддерживались. Более того, генерал подобрал человека, имеющим некоторое внешнее сходство с государем, он и сыграл его роль, сев на Николаевском вокзале Петрограда в блиндированный вагон императорского поезда. И в этой истории отделался легким испугом. Второй вывод — зараза революции не вырвана с корнем. Хотя, слишком много появилось желающих свернуть шею императору лично. И кому он что плохого сделал? И последнее, по поводу Вогака. В общем и целом, генерал от кавалерии ситуацию в старой столице контролировал. Вскоре после прибытия в Кремль государя посетил человек от Тайной канцелярии, который предоставил свой доклад о положении в столице. Так что Вогак, конечно же, приукрашивал положение дел, но самую малость. Скорее всего, с организацией коронационных торжеств справится. А как же без этого? Без коронации, в смысле? Не комильфо!
В общем, из-за предстоящего раута отдохнуть полноценно Петру не вышло. Но чуток перевёл дух, это правда. Потом умылся, переоделся, привел себя в порядок, потребовал истопить на завтрашний вечер баньку, ибо с дороги — банька самое то! А тут вместо бани — прием! Тоже парилка, но совсем другого толку!
На Тверскую, где находилась официальная резиденция генерал-губернатора, Пётр приехал со свитой и охраной часа за полтора до начала приема. Предупрежденный об этом обстоятельстве генерал Вогак ожидал государя у входа в особняк. За его спиной выстроились самые важные чиновники московской администрации. Кроме них — несколько представителей финансовых и деловых кругов бывшей столицы. Поднялись на второй этаж, в помещение, которое можно считать залом для совещаний. Тут стояло несколько десятков кресел, большой стол, одинокая трибуна для выступающего. Как говориться, ничего лишнего. Императору представили нескольких, самых значительных персонажей этой «сходки» и государь сразу же, без лишних предисловий перешел к главной теме своего визита: подготовки столицы к коронационным торжествам.
— Господа! — произнёс Пётр, ибо дам в комнате для совещаний не было, да и не принято было на дамах акцентировать внимание[1]. — Мы собрались для того, чтобы обсудить коронационные торжества, которые должны пройти, по традиции, в Москве. Прошу учитывать следующие два обстоятельства: первое — мы могущественная империя и коронационные торжества должны стать именно торжествами! А посему следует предпринять все меры, чтобы не случилоь того, что произошло на коронации моего старшего брата. Я имею ввиду Ходынку! Посему организации безопасности торжеств необходимо уделить особое внимание и средств на нее не жалеть. Второй момент — это то, что сейчас идет война. И слишком пышные и затратные коронационные мероприятия могут вызвать весьма неприятный отзвук в обществе! Посему мероприятие сие должно пройти достаточно скромно, но со вкусом. Дата торжеств намечена на третье марта следующего года. Надеюсь, времени, чтобы подготовиться к этому замечательному дню, у вас достаточно. А теперь попрошу высказываться, у кого какие соображения по этому поводу имеются!
Соображений высказано было множество. Из-за чего голова у Петра опухла, а прием начался на час позже. Впрочем, столичная публика изволила подождать, тем более что столы с напитками и снедью были в ее распоряжении, оркестр играл спокойную музыку, очень быстро тусовка распалась на кучки по интересам, которые что-то обсуждали, ожидая появления царственной особы. Вскоре государь в сопровождении Вогака и свиты ворвался в зал приема, настроение у него было паршивенькое, но он старался виду не подавать. И вот тут Пётр понял, что попал. Ему показалось, что все московские красавицы-аристократки устроили на него охоту — тем более, что никто его морганатический брак серьезно не рассматривал и считали, что именно оная особа достойна ухватить эту добычу (императора) за то, за что ухватывать принято. Пришлось лавировать, увиливать, уклоняться и преклоняться, сразу же откланиваясь. Впрочем, с его-то стажем всяких светских мероприятий! В общем, выкручивался наш герой самым что ни на есть виртуозным образом. правда, из него вырвали пять или шесть обещаний посетить тот или иной дом с визитом. Обещания Пётр давал особенно неохотно: на частные визиты у него времени не оставалось. Но вот он притормозил, и понял, что его кто-то ударил обухом по голове! Ибо в глазах посыпались звезды, голова закружилась, а язык неожиданно прилип к нёбу.
(Вера Холодная, фото 1917 года)
Хрупкая девушка чуть выше среднего роста, стояла, окруженная несколькими мужчинами, которые смотрели на нее, как на богиню. Она что-то весело щебетали, но тут чуть повернула голову и посмотрела на императора. И Пётр понял, что пропал!
— Ваше величество, я осмелился пригласить на прием актрису Веру Васильевну Холодную. Думал, вам будет интересно с ней познакомится! — чуть слышно произнёс Вогак.
— Хм… — выдавил из себя император, Пётр хотел было развернуться и уйти, но понял, что ничего из этого не получится! — Представьте меня…
— Конечно, Ваше величество!
Они тут же направились к группе товарищей, которые при государевом приближении стали рассасываться, так что, когда они подошли, около актрисы никого уже не было. Она спокойно наблюдала за этими людскими волнениями, держа в руке бокал с каким-то игристым вином, впрочем, думаю, что на столе у московского управителя плохого вина быть не может по определению.
— Вера Васильевна, позвольте представить вас Его Императорскому Величеству, Михаилу Александровичу. — просто, но с изрядной долей пафоса произнес генерал.
Вера не растерялась — она просто протянула руку, и кто-то незаметный подхватил бокал. После чего сделала книксен, распрямилась и спокойно посмотрела прямо в глаза государя. У Петра внутри всё перевернулось. Но всё-таки он нашёл в себе силы улыбнуться и даже пошутить.
— Так вот из-за кого меня чуть было не затоптали на перроне Николаевского вокзала? Весьма польщен знакомством.
Вера широко и приветливо улыбнулась.
— Я ни в коем случае не хотела нанести вред Вашему Величеству.
— О! Это ведь не вы. а ваши поклонники! Надеюсь, вы позволите и меня причислить к их многочисленной братии?
— Ну что вы, Ваше Величество! Вы ни в какую братию не вписываетесь. Для вас в моем сердце будет особое место!
Почему-то эта романтическая банальность отозвалась в сердце Петра какой-то необычно прекрасной мелодией! Как говориться. То ли еще будет, дамы и господа!
[1] Выражение «дамы и господа» появилось несколько позже.