Клим

Я веду машину по вечернему городу, но не вижу дороги. Перед глазами образ мальчика, спящего в синем свете ночника. Моего сына. Его зовут Данил. И у него мои глаза.

Руки сжимают руль так, что кости белеют. Внутри — извержение. Вулкан из ярости, боли и чего-то нового, хрупкого и оглушительного — надежды.

Каролина. Её имя — как пепел на языке. Я был глуп. Ослеплённый карьерой, амбициями, не разглядел змею у себя на груди. Позволил ей украсть у меня почти пять лет жизни моего сына. Годы, когда я мог чувствовать под рукой его шевеление. Мог присутствовать при его рождении, слышать его смех, радоваться его первому слову, видеть его первые шаги. Быть его отцом.

Нет. «Позволил» — слишком мягкое слово. Я стал её соучастником. Поверил дешёвой подделке, провокации. Сломался и убежал, как мальчишка, прикрываясь стажировкой, словно щитом. Я оставил Марину одну. С моим ребёнком в животе.

Мысль об этом жжёт изнутри, как раскалённый штырь.

Но сейчас — не время для самобичевания. Сейчас — время действовать. Я давно не тот испуганный юноша, который бежит от проблем. Я — Клим Ковалёв. Я построил бизнес империю из ничего. И обязан построить будущее для своей семьи. А для этого нужно расчистить завалы прошлого. Железной рукой.

Достаю смартфон, набираю номер одним касанием. Вызов принимают после первого гудка.

— Игорь, — голос моментально обретает стальные нотки, привычные для деловых переговоров. — Мне нужна твоя команда. Всё, что у тебя есть. И нужно это вчера.

— Задачу, босс, — голос моего начальника службы безопасности, Игоря, всегда спокоен и собран.

— Женщина. Каролина Ветрова. Всё. За последние пять лет. Переписки, банковские транзакции, звонки. Особенно интересуют переводы незнакомым лицам пять лет назад. Ищи фотографа и актёра, которых она нанимала. Ищи доступ к её старой почте, облачным хранилищам. Всё, что связано с подделкой фотографий и писем от имени Марины Беловой.

— Понял. Будет сделано.

— Второе. Свяжись с нашими юристами. Пусть готовят иск о клевете, вторжении в частную жизнь и причинении морального вреда. Ущерб оценить в максимальную сумму. Это не для денег. Это для демонстрации.

— Есть.

— И последнее. Частная клиника «Благодарность». Нужно обеспечить максимальный уровень наблюдения и… комфорта для нашей гостьи. Чтобы у неё не возникло соблазнов покинуть заведение раньше времени.

— Понял вас, — в голосе Игоря слышится лёгкая улыбка. Он любит сложные задачи.

Я кладу трубку. Сеть расставлена. Теперь нужно ждать. Самая трудная часть.

На следующее утро отправляю за Мариной машину. Я работаю во временном кабинете рязанского филиала. Не только я не спал эту ночь. На столе уже лежат первые отчёты. Работа Игоря, как всегда, безупречна.

Распечатки переписок Каролины. Вот она договаривается с каким-то полубомжом-актёром о «фотосессии» с Мариной. Вот переводы денег. Вот переписка с подругой из Нью-Йорка, где она в деталях описывает, как подставить меня с той блондинкой. Я читаю её слова, полные злорадства и ненависти, и чувствую, как ярость снова подкатывает к горлу. Но я давно научился её контролировать. Эта ярость теперь — мой инструмент. Моё топливо.

Просматриваю юридические документы. Мои адвокаты — акулы. Они уже приготовили иск на астрономическую сумму. Этого хватит, чтобы уничтожить Каролину финансово и репутационно, если она когда-нибудь решит высунуть нос из той клиники.

Дверь в кабинет тихо открывается. В проёме за спиной секретарши стоит Марина. Бледная, под глазами тёмные тени, но в глазах не прежняя надломленность, а настороженное любопытство.

— Я… не помешаю?

— Нет, — я откладываю бумаги. — Проходи.

Она скользит взглядом по строгой, дорогой обстановке кабинета, по кипе документов на столе.

— С раннего утра работаешь?

— Да, — я пододвигаю к ней стул. Она садится на край, словно готова в любой момент сорваться и убежать. — Нужно закрепить доказательную базу. Чтобы у Каролины не было ни единого шанса когда-либо приблизиться к вам с Данилой.

Я протягиваю распечатку одной из переписок. Марина принимает её дрожащими пальцами, пробегается глазами по строчкам. Худенькое лицо бледнеет ещё больше.

— Боже… — шепчет она. — Она так… хладнокровно всё планировала. Словно расписывала бизнес-проект.

— Так оно и было, — говорю жёстко, как есть. — Проект по уничтожению нашей совместной жизни.

Марина поднимает на меня глаза. В её взгляде нет страха и жалости к Каролине, которую видел вчера. Сам знаю, насколько нелегко разочаровываться в друзьях. Но в карих глазах есть то, от чего сжимается сердце.

— Ты… всё это сделал за одну ночь? — она кивает на бумаги с долей неверия и страха.

Ненавижу, когда меня боятся женщины, а ещё больше, если не верят.

— Мои люди работают быстро, — пожимаю плечами. — Если я ставлю задачу, её выполняют.

Вижу, как в её глазах меняется восприятие. Перед ней нет виноватого мальчика, приползшего с повинной. Она видит мужчину, способного навести порядок. Мужчину, который действует.

— Спасибо, — в этом слове — больше, чем просто благодарность. В нём — начало доверия.

Наши взгляды встречаются. Воздух в кабинете становится густым, напряжённым. В карих глазах отражение старой любви, приглушенное годами боли, но не умершее. И новое чувство — уважение. Оно смешивается с тёплым, щемящим… тем, что греет меня. Но пока я не решаюсь признать его и произнести вслух.

Она первой отводит взгляд, слегка краснея.

— Я… мне нужно забрать Данила из сада. Мы… мы будем ждать тебя вечером.

Укол в сердце. Когда-то я любил подтрунивать над её румянцем по любому поводу. В редкой женщине, пережившей предательство, сохранится эта способность.

— Я приду, — обещаю, с улыбкой разглядывая пунцовые щёчки. — Тебя отвезёт тот же водитель. Он ждёт у крыльца центрального входа.

Она кивает и быстро выходит из кабинета, словно испугавшись внезапно возникшей близости.

Я остаюсь один. И впервые за многие годы на моих губах появляется не вызванная деловой необходимостью улыбка, а настоящее, тёплое чувство. Искра, которую я думал, что потушил навсегда.

Погрузиться в воспоминания не получается. Телефон издаёт тихий сигнал. Я смотрю на экран. Сообщение от Игоря.

«Нашёл кое-что интересное. Каролина хранила не только переписки. Есть видео. Скрытая камера. Разговор в гостиной вашей квартиры, где вы говорите Марине про аборт. Она всё записала. И, похоже, не просто так».

Ледяная волна накрывает меня с головой. Видео? Мой самый страшный, самый подлый поступок? Она записала его? Зачем?

Я медленно опускаюсь в кресло. Сети прошлого затянуты туже, чем я мог предположить. Запись, слитую в сеть, может увидеть Данил, его друзья или мамы его друзей. Неприятные воспоминания уничтожат только, что зародившееся доверие Марины. Мой шанс на семью.

Я сжимаю кулаки. Нет. Я не позволю! Никому и никогда!

Но как защититься от правды о самом себе?