— Тебе никто не говорил, как ты сегодня прекрасна? — голос Яна около моего уха вызвал улыбку на лице и табун мурашек по рукам.

— Ты будешь первый.

Поворачиваюсь к нему, пытаясь скрыть радость от того, что его вижу. Ян стоит напротив в черном смокинге и белой рубашке. Волосы забраны в элегантный хвост, и ему очень идет такая прическа. Так Ян меньше похож на бунтующего цыгана, которым мне больше видится.

— Мне нравится тебя видеть такой, — улыбается Ян, оглядывая меня с головы до ног.

И этот его взгляд такой, что прокатывается теплой волной по телу, заставляя сбиться дыхание.

— Рад, что ты послушалась моего совета и не стала экономить, — тихий смешок, взгляд искрится весельем. Такого Яна я вижу первый раз. — Скучала?

— Конечно, нет, — фыркаю я, пытаясь скрыть радость.

Когда я вошла в зал приема, то немного растерялась от обилия гостей в нарядах и драгоценностях. Женщины сверкали драгоценными камнями, величаво ступая по залу в дизайнерских платьях, мехах. Я, благодаря Яну, а точнее его золотой карте, чувствовала себя уверенно. На мне длинное серебристое платье на бретелях с разрезом на боку, на голых плечах легкий палантин из серебристой норки. Драгоценности, что передал мне Ян, сверкают не меньше, чем у других.

Прическа на греческий манер открывает одно плечо, макияж мне сделали в салоне, и я знаю, что красива сейчас. Мне нравится, что я видела в зеркале своей комнаты почти полчаса назад. Женщина, которой я никогда не была. Элегантная, яркая.

— Потанцуем? — предлагает Ян, протягивая руку.

— Смеешься? — недоверчиво смотрю на него, предполагая, что он издевается.

— Нисколько, когда еще мы это сможем сделать, — усмехается Ян и ведет меня в сторону музыкантов, где уже танцует несколько пар.

— Вальс?! — пугаюсь я, но Ян подхватывает меня за талию и уверенно кружит, умело направляя. — Я в шоке.

— Почему? — посмеивается он.

— Не ожидала, что ты умеешь танцевать вальс. Да и вообще не могла представить тебя танцующим.

— У меня много талантов, Кира, и, кстати, танцевать я люблю.

Мне нравится такой Ян, и я с удовольствием расслабляюсь, получая наслаждение от танца. Поднимаю голову, встречаюсь с глазами Яна, черными, притягательными. Что может быть между нами? Скорее всего ничего. Думаю, что Яну нравятся совсем другие женщины, ослепительные и холеные красавицы, которые родились с золотой ложкой во рту. А я никто, вдова его младшего брата. Попалась Яну на пути совершенно случайно и надолго не задержусь. Даже если между нами и будет фиктивный брак, то он продлится недолго.

— Сейчас нас ждет небольшой аукцион, а потом фуршет, — тихо говорит Ян. — Затем у нас по программе небольшое интервью, где я объявлю тебя как моего помощника и учредителя компании. Скажу, что ты представляешь интересы будущего наследника или наследницы. Завтра все это появится в новостях, и ты можешь столкнуться с журналистами в любое время.

— Что это для меня значит? — хмурюсь я.

— Только то, что теперь ты какое-то время должна передвигаться только с водителем или со мной, Кира. Журналистам нужны горячие факты, и они попытаются их получить. Перевернут всю вашу жизнь с Тимуром и твою родословную.

— Мою что?

— Детство, юность, замужество — это все будет в общем доступе. Я проконтролирую, что именно будет поступать в средства массовой информации, но все отследить невозможно. У тебя есть какие-то темные пятна в истории?

Ян так смотрит, будто сканирует, что я на мгновение смущаюсь, спотыкаюсь, но быстро восстанавливаю прежний темп.

— Мне нечего скрывать.

— Хорошо, я рад.

— Тем более вы уже и так все проверили, ваша служба безопасности, — морщусь, мне неприятно, что кто-то копался в моей жизни.

— Конечно, я все про тебя знаю.

Ян улыбается и останавливается. Только сейчас замечаю, что музыка закончилась и все направляются в другой зал, где все готово к аукциону.

— Мне нужно что-то купить? — спрашиваю Яна, когда мы садимся на расставленные в ряд стулья с высокой спинкой.

— Если хочешь, — пожимает плечами Ян.

— Хочу, — упрямо отвечаю ему. — Аукцион благотворительный, верно?

Ян кивает, и я перевожу взгляд на импровизированную сцену.

— Дамы и господа, рад вас приветствовать на нашем благотворительном приеме. — улыбается ведущий. — Вы уже знаете, что все средства, вырученные на аукционе, пойдут на ремонт и восстановление детского реабилитационного центра. Вы можете купить что-то из понравившихся лотов, которые мы вам предложим, и перевести любую сумму с помощью наших помощников. Это приятные молодые люди в форме, которых вы уже видели в зале. Они вам помогут с платежами. Ну а мы начинаем. И первый наш лот — это поделка из глины, небольшая лошадка с бубенцами. Девочка Даша, которой всего восемь лет, выставила свое творение для вас. Итак, начальная десять тысяч рублей.

— Десять тысяч за лошадку?! — тихо удивляюсь я, вижу, как посмеивается Ян. — Ты издеваешься? Да эту лошадку даже не видно отсюда.

— А ты что хотела? Лошадь в натуральную величину от восьмилетней Даши?

— Тридцать тысяч раз… — продолжает ведущий, а я невольно втягиваюсь в процесс.

— Продано за сто тысяч господину в третьем ряду, номер три.

— Офигеть! — вырывается из меня, но это только начало.

Дальше суммы пошли совершенно нереальные.

— Деревянная шкатулка тринадцатилетнего Вани, роспись под хохлому, начальная стоимость сто пятьдесят тысяч…

— Вряд ли Ваня знает, за сколько продают его шкатулку, — ворчу я.

— Один миллион! — выкрикивает Ян, поднимая палочку с белым кругом, на котором указан номер пятнадцать.

— Один миллион раз, один миллион два…

— Два миллиона! — выкрикиваю я и тут же ойкаю. У меня ни номера, ни денег. Куда лезу?!

— Два миллиона раз, два миллиона два…

— Три миллиона! — кричит Ян, а я закрываю лицо ладошками.

— Продано пятнадцатому номеру!

— Твою мать… — тихо произношу я, слыша, как смеется Ян.

Дальше мне оставалось только восхищаться окружающими меня людьми, которые готовы выложить огромные суммы за детские поделки. Одна женщина купила деревянную саблю за четыре миллиона, какой-то парень приобрел картину из чеканки за шесть. Я лично больше не вступала в торги, но уже в конце все же решилась купить мягкую игрушку, единорога, которого сшила девочка десяти лет. Мне игрушка обошлась в пятьсот тысяч, точнее Яну. Это он потом все ходил оплачивать и вернулся ко мне с пакетом, где были наши покупки.

— Расскажи кому, не поверят, — возмущалась я, пока мы шли в зал, где уже накрыли фуршетные столы.

Чего тут только не было! И шоколадные фонтаны, и устрицы на льду, от которых у меня сразу встал ком в горле. Закуски, канапе, маленькие бутербродики. Ну и, конечно, шампанское лилось рекой, а я пила апельсиновый сок. Ян стоял с бокалом виски в руке, и к нам подходили какие-то люди, он меня знакомил. Однако я уже давно перестала запоминать имена и фамилии, которые для меня ничего не значили. Да и запомнить было просто нереально. — Ну что, у тебя есть десять минут, чтобы посетить дамскую комнату и попудрить носик, — сказал мне Ян, когда с начала фуршета прошел уже час и я изнывала, стоя на высоких каблуках. Хотелось снять туфли и ходить босиком. — Я плохо выгляжу? — провела рукой по прическе, поправила нервно колье на шее. — Нет, это я к тому, чтобы ты была готова к встрече с журналистами, — пояснил Ян. — Я готова, — ответила ему, хотя ноги внезапно стали ватными. Ни черта я не была готова! От слова совсем. Но тут же вспомнила о ребенке, положила руку на плоский животик. Ради него я сделаю всё, чтобы он или она потом гордились своей матерью. — Готова, — уже тверже повторила Яну, и мы пошли навстречу, после которой всё в моей жизни изменится еще больше. Назад уже ничего не вернуть.