Я сидел на ступеньках весь в крови, баюкая укушенную руку, и смотрел на двух одинаковых призраков, с разными по цвету волосами, которые обнимали третьего призрака — рыжеволосую девочку, гладя её по голове. Призраки исчезли, не сказав мне ни слова. Я остался наедине со своими мыслями.

Странные изменения в моём организме, дающие не менее странные, необъяснимые ощущения, заставили задуматься: а человек ли я теперь?

Мутант… однозначно. Я — мутант, и все мы тут мутанты и симбионты.

Я посмотрел на свои окровавленные руки. Втянул носом запах ржавого железа.

— Вторая положительная, — определил слёту, без всяких реагентов, — с примесью ещё чего-то, тонкого, еле уловимого, знакомого такого… не могу вспомнить.

Нет, такой эйфории кровь уже не вызывала, но, возможно, потому что сейчас я спокоен. Злости нет, ненависти тоже. Досада, разочарование, боль, — это да, но, видимо, это не те эмоции, которые нужны для боевого транса. Именно так тогда объяснил Арман мой поступок. Мура не жалко, главное, чтобы это не происходило бесконтрольно. Приеду в Парадиз, обязательно переговорю с Батоном и Лешим. И вообще, чего это я расселся? Нашёл время…

Я поднялся и пошёл ко входным дверям.

Арман стоял у калитки. Увидев меня, ничего не сказал, только понимающе кивнул и направился к машине.

Мы опоздали всего на полсуток, но оно и к лучшему. Видеть Васятку нормальным ребёнком, а потом наблюдать, как она обращается в чудовище было бы ещё хуже. С другой стороны, будь она иммунной, то наше опоздание, скорее всего, стоило бы ей жизни. Но, что сделано, того не вернуть. Я даже немного рад, что она обратилась. Значит, в следующую загрузку я буду ждать свою дочь с жемчужиной наготове. Теперь же, пора домой… мы все устали. Рейд выдался тяжёлым, и он ещё не окончен.

Раздались одиночные выстрелы АКМа Фомы, к нему присоединился АКМ Студента.

— Валим отсюда, валим… — пробурчал Фома, выцеливая особо прыткого бегуна, который нёсся семимильными шагами, перепрыгивая через трупы товарищей, к нашей машине. На улице стало появляться всё больше и больше свежеиспечённых зомби. Мы выехали на другую, более тихую улицу. Кир не переставал сканировать, исполняя роль штурмана. Их машина шла первой, я тоже включал свой радар пульсацией, иначе бы меня захлестнуло, а так я напоминал сам себе летучую мышь. Существо с ультразвуковым радаром, с импульсами звука. Моей целью являлось обнаружение матёрых, которые не заставили себя долго ждать.

— На три часа! Двести метров! — гаркнул я в рацию.

Головная машина повернула влево на первом же перекрёстке. Мы удалялись. Минут пять ехали без приключений.

— На час! Сто метров!… На десять! Шестьдесят метров! На восемь! Сорок метров! Кир! Кажется, нас загоняют в капкан!

— Готовь пукалки! Пойдём на прорыв! — рявкнул в гарнитуру Кир.

Арман метнулся к люку с трубой.

— Эх, Филина не хватает! — сетовал он, закрепляя себя ремнём и накачивая ручку гранатомёта.

АГСы установили на крышах наших машин, рядом с пулемётами. На «Комбате» пулемётная установка была, и с крепежом под АГС-40 мудрить ничего не пришлось. На то она и военная машина — всё предусмотрено. Чего нельзя сказать о моём «Патриоте». Но не будь Кир Киром, если бы он не придумал, как это сделать. В люке «Патриота» показалась голова Студента. И тут же вылезла голова Фомы. Теперь я понял, зачем ребята потратили целый час на распиливание и переделку крыши. Да, вдвоём, куда зубастее получается огрызаться. Вот тебе и ещё одна причина, почему в рейд на машинах обычно тройками ходят. Туго Арману придётся.

— На девять и десять — сорок метров! На час и три — пятьдесят и тридцать метров. На двенадцать часов — двести метров, Высший!!!

— Рвём вправо! — гаркнул Кир, и дымя покрышками, рванул в поворот.

Заработали М-84 и АГС-40 на «Патриоте». Арман начал поливать из пулемёта, бил бронебойными. По дороге на нас неслись два матёрых кусача. Слева я уловил боковым зрением приближающийся столб пыли. Это сквозь постройки частного сектора ломился рубер, круша всё на своём пути.

— Рубер на два часа! — заорал я в гарнитуру.

Этот автоматический гранатомёт стреляет ГПД-30 — тридцати миллиметровой осколочно-фугасной гранатой повышенной эффективности. Радиус поражения от семи до шестнадцати метров. Установка позволяет стрелять не только по прямой, но и навесом. Чем Арман незамедлительно и воспользовался, закидав рубера гостинцами, упреждая его траекторию движения. Такой град не понравился ни кусачам, ни руберу. Мы пронеслись, объезжая трепыхающиеся тела, заляпывая машины кровью.

Включив скан, я уловил движение Высшего. Он был раздосадован, зол и удивлён.

— Высший движется параллельно нам. Двести метров, плюс минус десять.

— Принял! Ему тут тесно, хочет на пространство выгнать. Давай назад, к застройкам! — скомандовал Кир, поворачивая вправо.

— Засел на час, перекрёсток! — заорал я, моргнув сканером и обнаружив засаду почти у самого нашего носа. Указанный участок тут же обстреляли. Проезжая мимо, мельком увидел валяющуюся тушу кусача.

— Ох, сколько хабара пропадает… — промелькнуло у меня в голове.

Глянул в боковое зеркало и обомлел. За нами неслось нечто! Раскидывая панельные дома, словно детский конструктор, мутант рокотал, созывая свою армию. Огромный! Метров семь в высоту и около десяти в длину, весь сплошь покрыт шипастой бронёй. Он был разъярён на своих слуг, на то, что они не смогли выполнить одно простейшие дело: загнать добычу повелителю. Нет, он нёсся не за нами, он убивал провинившихся, размахивая когтистой лапой и снося одним ударом головы матёрым мутантам. Бил кулаками о землю и разбивал постройки. Разделавшись с подопечными, он с рёвом поднялся на задние лапы и, с грохотом опустившись обратно, пророкотал нам вслед: — МЯ-Я-Я-СО-О-О-О!!!

— Вот теперь он, точно, несётся за нами! — подумал я, выдавливая из движка машины всё, что можно. Стрелять в него было бессмысленно. Расстояние между нами сокращалось с каждой минутой.

— Мужики! Рад был нашей дружбе! Вы для меня как семья! Простите, что так вышло!

— Рано, Док! Ра-а-а-но! Ещё немного! Гони! Гони давай!!! — ответил Кир сходу.

Я петлял за ним на пределе своих возможностей. Вдруг свет померк, и вопли стали глуше! Я даже не сразу сообразил, что мы влетели в тоннель!

Кир вёл машину уверенно.

Раздался мощный удар, и басовитый рык пророкотал:

— М-МЯ-Я-Я-Я-СО-О-О-О-О!!!

— ХРЕН ТЕБЕ, А НЕ МЯСО! — крикнул я в ответ в сердцах.

— ВЕ-Е-Е-Е-Р-НИ-И-И-ИСЬ!!!

— Ага, щас! Бегу уже, — сказал я уже более спокойно, сосредоточено наблюдая за задним усилением «Патриота». Правый глаз начал немного дёргаться. Я судорожно выдохнул.

* * *

Оторвавшись от старого элитника, мы, не останавливаясь, неслись в сторону лесного стаба муров, который не так давно разгромили. Там нас дожидались измождённые люди под присмотром Анюты.

Оставив ей и Семёнычу ценные указания по уходу за больными и вручив по автомату, предварительно показав, как этой штукой, как выразилась Аня, пользоваться, мы уехали за Василисой.

Все девушки и тот самый мужик, который всё слёзно нас благодарил за спасение, оказались свежаками из одного кластера, прилетевшими два дня назад. Из моего родного города. Вот такое интересное совпадение. Стаб муров находился в трёх часах езды от моего кластера, и они частенько шерстили город на предмет иммунных и прочей поживы. Паслись, в общем, там основательно.

Кир коротко объяснил свежакам, где они оказались и что от них требуется. Слушали молча, не задав ни единого вопроса. Такая реакция бывает в двух случаях: не поверили или в шоке. Если учесть, через что они прошли, то скорее всего — шок. Но нянчиться с ними времени не было, мы и так безбожно опаздывали, а если ещё что-то и в дороге случится, то, вообще — полный крах цели этого рейда.

Вернулись мы в Зону на третьи сутки, к ночи.

Соседний лесной кластер только перезагрузился и мы снова стали свидетелями фирменного заката Улья. Солнце, коснувшись горизонта, стало кроваво-красным и очень быстро потемнело до чёрного. После чего оно взорвалось, разбрызгивая кляксы по всему небу. Зрелище очень завораживающее и впечатляющее, особенно когда видишь такое впервые.

Говорят, что такой закат чаще всего вблизи от Пекла и в первый вечер в новом кластере. Ещё от магнитных импульсов что-то там зависит, слышал от Кира. Меня это неоднократно наводило на мысли об искусственном происхождении Улья.

На вышке сидел Семёныч и крутил головой, как сова, во все стороны, исправно неся службу часового.

— О как мужика проняло, ты глянь! — усмехнулся Арман, глядя на вышку. — Молодец.

Впереди идущий «Патриот» притормозил, не подъезжая к воротам, на изрядном расстоянии. В люк высунулся Студент и помахал издалека Семёнычу рукой. Тот, подслеповато щурясь, всматривался в наши машины около минуты.

Звёзды в Стиксе очень крупные и всегда светят достаточно ярко, если, конечно, нет облачности. Разглядев, кто приехал, мужик активно замахал руками и кинулся вниз по лестнице отпирать ворота.

— Слава Богу, вы вернулись! — встречал нас Семёныч, светясь от счастья не хуже звезды. — У нас тут всё тихо было. Я постоянно на вышке сижу. Гляжу.

— Да ты бы так не надрывался, Семёныч. Тут места, в принципе, тихие, а ты без смены быстро загнёшься. — Кир был доволен отношением свежака к безопасности.

— Не, Анюта меня сменяет, даёт поспать часок–другой. Поесть приносит регулярно. Так что, всё в порядке. Справляемся. Мужики, вон, оклемались уже почти. Ещё дня два, и на смену бы встали. Двое точно. Они мне тут таких страстей понарассказывали… — мужчина протяжно вздохнул, — попали мы, в общем, да?

— Да, есть немного, — улыбнулся Кир, — но ты не расстраивайся сильно. Тебе уже дважды повезло, так что, возможно, всё наладится. Нет, как прежде не будет, врать не стану, но жить тут вполне можно. Мы же живём. — Дружески похлопал хмурого собеседника по плечу.

— Ладно, вы отдыхайте. Схожу Анюту позову, она вас накормит по-человечески. Готовит изумительно просто. Она целый склад продуктов нашла, там чего только нету. Вон, в том доме прибрались, так что там и поужинать можно и поспать. А я на вышку вернусь, а то знаете, как бывает… уйдёшь на минутку, а тут, как раз в эту минутку и припрётся кто-то. Пойду я, короче. — Сделал пару шагов, остановился. — И, это, — сказал он, разворачиваясь, — спасибо. Спасибо, что вернулись за нами. — Окинул всех благодарным взглядом и быстро зашагал в сторону барака, в котором мы оставляли изрезанных мурами людей.

Анюта явилась с подружкой и они в четыре руки очень быстро накрыли на стол, не забыв и про «успокоительное» после напряжённого рейда.

Плотно поев и опустошив первую бутылку в полной тишине, вторую начали уже не спеша,с расстановкой. Нервное напряжение спало и чувства от ощущения так близко, но мимо прошедшей смерти притупились.

— Этот идиот перебил всех своих мелких, так хоть они бы за нами в тоннеле побегали. Вот идиот, — смеялся Фома, держа подрагивающей рукой стопарь с водкой.

— Нечего. Боеприпас экономить надо, — улыбнулся Кир, поднимая рюмку. — Ну, что, мужики! За ещё одну днюху⁈

Все чёкнулись стопорями и выпили.

— Ху! Хороша! — Арман потянул в рот солёный огурец, — я думал, если выживу, обратно белый, как лунь, ходить буду полгода. Ан, нет, обошлось. Видать, не настолько страшен мутозавр, как показалось.

— Это уже привычка, братишка. В тот раз ты просто впервые так перебздел, вот и поседел. А в следующий раз тебе уже и штаны даже менять не придётся! — Фома заржал, указывая на валяющиеся в углу шмотки.

— Да это я живчик разлил. Этот же Шумахер водить по-человечески не умеет! — возмутился Арман.

— Ага! — Взорвался новым хохотом Фома.

Остальные тоже посмеивались, но более скромно.

— Да ладно тебе, с кем не бывает. Вон, на Дока глянь. У него зенька дёргается до сих пор. Но хоть штаны сухие остались, молодца! — не унимался Фома.

— Фома, тебе когда-нибудь говорили, что ты своей смертью не помрёшь? — спросил шутника улыбающийся Кир.

— Говорили и даже неоднократно обещали зажарить, — оскалился хохотун, глядя на Армана, который самозабвенно хрустел огурцом, прикусывая его куском копчённого мяса.

— Ну, что, ещё по одной, и пойдём знакомится с девочками, — хитро прищурился Студент.

— Алинка тебе потом так назнакомит, что отращивать придётся, — хохотнул Фома. — Иди-иди, я не скажу.

— Вот же ты урод, Фома. Кругом малину обгадить умудришься, — Студент шутя зашвырнул в Фому вилкой.

Тот ловко её поймал.

— Может, это моё призвание, чтобы вы не расслаблялись, — он аккуратно положил вилку на стол возле себя. — Жри вот теперь руками, — довольно ухмыльнулся и, наколов демонстративно аппетитный кусок мяса, сунул себе в рот.

— И прибить иногда хочется, да жалко, — сокрушённо, но при этом с лёгкой усмешкой сказал Кир, разливая водку. — Правда, давайте ещё по одной, и пошли делами заниматься. Ещё поспать бы успеть.

Новое утро встретило нас не приветливо -головной болью и кучей навалившихся проблем в виде бывших муровских пленных.

— Нет, её нельзя так везти. Она может и овощем всю дорогу просидеть, а может и такой фортель выкинуть, что всю группу погубит. — Кир осматривал одну из двух девушек, которых вытащили чуть живыми из плена.

Нина быстро пришла в себя и уже на следующий день во всю помогала Анюте, которая, кажется, взяла на себя шефство над хозяйственной частью. А вот вторая девушка, имя которой никто не знал, так и сидела на одном месте со стеклянным взглядом. Она не говорила, не плакала. Ела, если вложить в руку ложку и сделать её кистью первое движение. Скажешь встать — встанет, сесть — сядет, и всё с таким же отрешённым стеклянным взглядом.

— На её глазах муж съел их ребёнка, а потом мы попали сюда, — сказала, вошедшая с тазиком окровавленных бинтов Нина. — Когда нас привезли и запихали в ту клетку… на столе лежал человек… сначала из него выпустили всю кровь, а потом… потом разрезали и стали вынимать все органы и складывать в пластиковые контейнеры. Они даже его глаза вынули… мы всё видели. — Руки девушки заметно начали дрожать. Арман забрал у неё таз с бинтами.

— Ты зачем это сюда принесла?

— А? — Растерянно моргнула она ресницами — А, это? — кивнула на таз, — это я туда несла, в яму, а сюда так просто зашла. Из-за неё. Чтобы вам рассказать, почему она такая.

— Ты знаешь её? — спросил Кир.

Девушка отрицательно мотнула головой.

— Пока эти… как их, мурки, везли нас в машине, она всю дорогу ревела и только об этом и говорила. А потом замолчала, когда того парня резать стали. И вот, с тех пор молчит и вот такая.

Я, Кир и Арман несколько минут молча смотрели на безымянную девушку. Нина тихонько присела на стул у входной двери, пристроив таз у себя на коленях, который обратно забрала у Армана.

— Давайте её свяжем, — предложил Арман.

— Нет, это не поможет, если она поймает очередного клина и начнёт горланить в самый неподходящий момент и биться головой о машину, — возразил Кир. — Док, тебя Батон усыплению учил?

— Учил. Но у меня только теория, практики не было.

— И что? Вот как раз и попрактикуешься на ней.

— Может, проще спеком? Уколем, и четыре-пять часов гарантированного спокойствия. Сколько нам ехать до Тихой, часов семь? — предложил я, не имея ни малейшего желания практиковать не опробованное средство на людях. — Поймаем мура, вот на нём и потренируюсь потом.

— Можно и спеком, — потёр Кир подбородок, задумчиво продолжая смотреть на девушку. — Вот только свой не дам, у меня лайт. Скажу честно, на такое дело пускать лайт-спек — это преступление.

— Ээ… и у меня только лайт, — сказал я, вспомнив, что так и таскаю с собой шприцы Рыжего и Каштана.

— Арман? — Кир взглянул вопросительно на бойца.

— А, что Арман, я что, самый нищий, что ли? И у меня лайт. — Развёл он руками. — Думаю, что и у Студента с Фомой тоже самое. Никто из наших не станет таскать обычный спек. Зачем, если есть возможность взять лучший, — пожал Арман плечами.

— А если у муров поискать? Мы же тогда явно не всё нашли, должны быть ещё нычки. Да и жемчуга нигде не видели. Точно пропустили схрон.

— Нина, лекарство жёлтое, в шприцах, которое мы вам оставляли, всё израсходовали?

— Да. Сегодня днём последнее закончилось. Но мы с Аней нашли ещё целую коробку таких же шприцев. И ещё там бусики были. Вы про жемчуг сказали, а я вспомнила. Они, бусики эти, на жемчужинки похожи очень, и тёплые.

Мы втроём уставились на Нину, словно удавы.

— Что? Что-то не так? Не надо было их трогать?

— Ниночка, и где эти бусики и шприцы с лекарством? — спросил вкрадчивым голосом Кир.

— У Анюты.

— Бегом Анюту сюда зови. — Кир вроде и тихо сказал, но деваху будто ветром сдуло, вместе с тазом.

— Ты слыхал, бусики они нашли, — хохотнул Арман.

Запыхавшаяся Анюта появилась на пороге барака, спустя пару минут. За спиной у неё маячила испуганная Нина. В руках у Ани был пластиковый синий контейнер.

— Вот, Нина сказала, что вы спрашивали про эти вещи. Мы с ней нашли этот ящик, когда наводили порядок в комнате у этого, Академика. Там в щели на полу крови натекло и я, пока чистила, заметила, что одна доска немного двигается. Это оказался тайник.

Кир взял из рук девушки коробку, поставил на стул и открыл крышку. В ней лежало около пятидесяти шприцев со спеком и ещё три коробки, каждая размером чуть больше пачки сигарет. Анюта продолжала рассказывать:

— Достали, а там это. Мы с Ниной посмотрели, но ничего, кроме лекарства не трогали. Два шприца я сегодня днём брала, нам не хватило тех, которые вы оставили. Ребята сильно стонали, и я взяла из этой коробки, сделала им уколы. Там, кажется, драгоценные камни, алмазы, бриллианты, я плохо в них понимаю. Нина тоже не очень, но то, что они очень ценные, мы сразу поняли. А жемчужинки там, вот в этой коробочке, такие красивые и тёплые. Мы их в руках подержали и на место положили. Странные они… будто живые.

Кир открыл протянутую коробочку. Россыпь из чёрного, красного и розового жемчуга завораживала. Жемчужин было четырнадцать штук. Две красные, четыре розовые и остальные чёрные. Кир крякнул, прикусив правый угол нижней губы. Во второй оказались спораны и горох, а в третьей — и вправду, драгоценные камни.

— Ну, девчонки, ну молодцы… — пробубнил он себе под нос. — Нина, а ну, позови-ка моих двух обормотов сюда.

Девушка тут же исчезла из поля зрения.

— Что тут у ва… ого! — встрял столбом на полушаге и на полуслове вошедший Фома, впившись взглядом в ящик.

— Ни… я себе! — выразился не менее удивлённый Студент. — Откуда дровишки?

— Девчатам спасибо, — кивнул Кир в сторону скромно стоящих у стенки девушек. — В общем, предлагаю выдать девочкам по жемчужине. У кого-нибудь имеются возражения?

Все ответили отрицательно. Возражений ни у кого не было. Тут и ёжику понятно, могли бы и не сказать о находке.

Второй вопрос: какого цвета?

Все переглянулись между собой.

— Я думаю, красные, — первым высказался Фома. — Я бы отдал им красные, Кир. — вопросительно посмотрел на меня.

— Согласен с Фомой, — кивнул я в ответ.

— Да, и я согласен. — кивнул Студент.

— Поддерживаю, — улыбнулся Арман.

— Значит, так тому и быть. — Сказал властным, официальным тоном Кир, поворачиваясь к девушкам, — Аня, Нина, за находку и честность властью данной мне стабом Парадиз, как один из основателей, я, Кир, награждаю каждую из вас красной жемчужиной.

Он взял одну из жемчужин и положил на ладонь удивлённой Анны, которая стояла приоткрыв рот. Свинтил пробку со своей фляги и скомандовал:

— Клади её в рот и запей вот этим, — девушка без лишних вопросов исполнила приказ.

Нина сделала тоже самое.

— Я поняла, что сейчас произошло что-то очень, очень важное, да? — спросила Аня спустя минуту. — А вы, Кир — принц? — смотрела она широко распахнутыми глазами на нашего командира в этом рейде.

Фома, не выдержав, прыснул смехом. Арман улыбнулся.

— Аня, ты читала сказку ″Три короля″? Вот в нашем городе пять королей, и один из них сейчас стоит перед тобой, — пошутил Фома

Но девушкам явно было не до шуток. Они всё приняли всерьёз и произнеся своё любимое:

— Ой! — Анна сделала неумелый книксен перед Киром. Нина тут же повторила аналогичный поклон, зайдясь румянцем.

Кир стоял ошарашенный, с вытаращенными глазами, пялясь на девушек. Фома тем временем, тихонечко пробирался к выходу.

— Беги, Форест, беги! — шепнул краснеющий от сдерживаемого смеха Студент и, всё таки, не выдержав, заржал. Платину тут прорвало!

Девчонки стояли с ничего не понимающими, вытянутыми от удивления лицами. Фома нёсся во всю прыть, удирая от разъярённого Кира, а мы сползли на землю, держась за животы и жадно хватая воздух в перерывах между приступами смеха.

Девушкам потом долго объясняли кто такой Кир, но они, всё равно, смотрели на него с ноткой обожания и почитания рыцаря-короля, чьи воины освободили из плена дам.

Фома явился только к ночи, просочившись в двери, словно нашкодивший кот, таща в лапах бутылку коньяка. Поставил её на стол перед Киром, сам сел напротив и молча уставился на командира провинившимся взглядом.

— Вот, как треснул бы сейчас тебя этой бутылкой по голове! — сказал с нажимом Кир, беря плоскую, полукруглую бутылку за горлышко. Поднёс ближе к глазам, прочёл название, хмыкнул и поставил обратно.

— Ты что, за ней в подвал коллекционера бегал?

— Не-а, тут нашёл, — довольно оскалился Фома.

Кир вздохнул, качая головой.

— Интересно, где они взяли «Двин» сорок пятого года⁈ Анастас Микоян придумал этот напиток для Советских полярников в 1938 году. Черчилль так пристрастился к нему, что выпивал по бутылке в день. Представляешь⁈ Однажды Черчилль обнаружил, что его любимый армянский коньяк изменил былой вкус. Он немедленно написал о том самому Сталину, составив это заявление так, что в каждой строке сквозил упрёк. Было это, — Кир задумался. — в 1951 году, если мне не изменяет память. Заешь, что явилось причиной изменения вкуса? Сталин сослал в Сибирь ереванского технолога! Вот что! А после заявления английского премьер-министра Коба приказал вернуть на место этого технолога и наградить звездой Героя Социалистического труда! Фома, ты специально эту бутылку притащил? — Кир посмотрел с хитрым прищуром, чуть склонив голову набок. — Знаешь, падлюка, мою слабость, да? Ладно, прощён. Но пить будем уже дома. А сейчас — быстро все по койкам!

* * *

— Ты думаешь Седой справится с такой толпой?

— Куда он денется. Не за один день, конечно, но пока в больничке у Батона поваляются денёк-другой, под запретом посещения, если посетители найдутся, конечно, — Арман усмехнулся, — а там на допрос по одному вызовут. В первую очередь девчонкам надо подчистить мозг. Они самые болтливые, могут и с медперсоналом спеться, да сболтнуть лишнего. Да эту спящую принцессу в чувство привести нужно. Но с ней случай серьёзный, там сильно вмешаться придётся.

— Седой явно придёт в восторг от такого количества работы, — я улыбнулся, представив его кислое выражение лица.

На улице было тепло и звёздно. Мы сидели с Арманом на ступеньках домика в деревне Тихая и, потягивая французский коньяк, курили настоящие кубинские сигары. Кир долго упирался открытию одной из бутылок, но под общим натиском сдался. Фома нарыл такого добра в муровских запасах аж целый ящик и ещё в разнобой коллекционного раритета, наподобие того «Двина», штук восемь. Найденные золотые и серебряные побрякушки почти все отдали Нине и Анне, оставив немного для Алины и Рыси, в подарок. У девушек чуть глаза на лоб не вылезли от такой щедрости. И даже, когда объяснили, что эти цацки в этом мире не стоят и гроша, а точнее — спорана, они не сильно расстроились, сказав, что о такой красотище даже во снах не мечтали, потому как обе из простых семей. Анна даже на радостях расцеловала счастливого Армана.

— Кажется, он положил на эту деваху глаз, — заметил тогда Студент. — Готовит она прилично, и характер нормальный, попробую-ка я её к Алинке в «Баракуду» пристроить. А с Ниной и этой спящей пусть уже сами думают, куда их.

— Нина шустрая и адаптировалась быстро, молодец. Эта и сама себе место найдёт, хотя, если помогут, глупо отказываться.

— Чего вы тут расселись? — вышел Кир. — Курите, падлы! — покачал он головой. — Ещё и сигары… — завистливо посмотрел и протяжно вздохнул.

— Ты в который раз уже курить бросаешь, — усмехнулся Арман.

— Да бросишь тут с вами! — отобрал у Армана сигару, затянулся, прикрыв глаза от наслаждения, выдохнул клубы дыма. — Вещь! — вернул сигару обратно. — Долго не засиживайтесь. Выходим на рассвете, — скомандовал и ушёл в дом.

Утро наступило как-то неожиданно и шумно. Такая толпа людей в одной комнате — это полный кошмар! Из десяти спасённых — двое тяжёлых, одна спящая. Двое передвигались с трудом и только с чьей-то помощью, ещё два рейдера уже вполне могли держать автомат в случае необходимости и передвигаться самостоятельно.

Семёныч вычухался быстро. Ему повезло: откачали только кровь, поленились оперировать третье «мясо» в тот день, решив оставить на утро. Тем более, в стабе была такая развлекуха, как бабы. Меньше всех досталось Анюте. Она приглянулась Академику своей кукольной внешностью. Маленький рост, худая, пшеничные кучерявые волосы и большие голубые глаза с длинными ресницами. Мы даже с Фомой вчера заспорили насчёт её возраста, но в итоге обалдели оба. Я утверждал, что ей не больше семнадцати. Фома говорил, что девятнадцать.

— Анюта, — спросил Фома, подойдя к девушке, — мы тут с товарищем заспорили о твоём возрасте, и спор этот уже стал материальным, так что, будь добра, скажи пожалуйста, сколько тебе лет.

Девушка посмотрела на нас, как на двух идиотов:

— Двадцать четыре. И кто из вас выиграл спор? — улыбалась она, переводя взгляд с меня на Фому и обратно.

— Ммм-да, — проблеял я, почёсывая заросшую щёку.

А когда Арману рассказали, что этой малолетней пигалице, как он выразился, уже двадцать четыре года, глаза его подозрительно заблестели.

— Кажется, мы его теряем, — изрёк Кир, наблюдая, как Арман крутится вокруг Анны, предлагая ей свою помощь, спустя пятнадцать минут после известия.

Утренняя суета в такой толпе ввела меня в ленивое оцепенение. Я просто сидел на матрасе и смотрел на то, как мечется остальные до тех пор, пока меня не выгнали с «ложа» святым пинком. Перекусили бутербродами с кофе, загрузили не-ходячих, выгребли весь мусор, утромбовались в машины, аки сельдь в бочки, и отправились домой. До родного стаба оставалось меньше шести часов езды, настроение у всех — предвкушающее конец нервотрёпки и нервного напряжения.

Анна и Нина всю дорогу выносили мозг вопросами о Парадизе и Улье. Спасибо Арману за чудесную поездку. Увидев первый пост, я, как и все остальные мужики, выдохнули с величайшим облегчением. Анекдот про болтливую жену и мешок семечек, явно взят из жизни. Нет, этих двоих однозначно вместе оставлять нельзя. На пару они лупят болтовнёй хлеще, чем ЗУ-23- свинцом.

— Привет, Прапор! Ты чего, обратно на передовой? — громко спросил Кир, остановившись у шлагбаума. — Аби с тобой?

— Здорово, — взмахнул он рукой, всех приветствуя. — С Лешим остался. Как съездили? — вопросительно глянул в мою сторону. Я отрицательно качнул головой. Прапор досадливо дёрнул щекой. — Не чё, ещё не вечер, — кивнул он. — А это что за женский батальон у вас, — указал взглядом на притихших девушек.

— У нас сборная полов, — улыбнулся Кир. — десять пленных у муров отбили. Ты это, Батону звякни, пусть палаты готовит на десять человек. Двое совсем тяжёлые. И Седой пусть туда же подтянется, если не сильно занят.

— Не вопрос. Вечером состыкуемся, или отдыхать будете?

— Состыкуемся. Интересного много. Есть чего рассказать. Созвонимся.

— Давай. — Прапор махнул нам рукой, и шлагбаум пополз наверх.

Вот и родные стены показались. Как же я рад снова оказаться дома…