В чате трейд-центра участники торгов обменивались мыслями, задавали вопросы, подкупал демократизм этого толковища: ворочающий миллионами инвестор на равных общался с держателем портфеля в размере среднемесячной зарплаты, и трудно было угадать, кто сколько весит, ценилось остроумие, эрудиция, проницательность, на проницательных охотились, за ними следили, безбожно льстили, чтоб проговорились, лишний раз поделились мыслями и решениями.

Смартфон сыграл «Взвейтесь кострами, синие ночи!..».

Пришла утренняя сводка трейдера. Азия закрылась впрозелень — японцы слегка плюсовали, китайцы, как всегда занятые собой, не обращали внимания на мировые индексы, самоуглубленные немцы — эти китайцы Европы — минусовали перпендикулярно рынку, нервные французы вертелись флюгером, англичане, бедные дядюшки разбогатевшего заокеанского племянника, след в след повторяли индексы закрывшегося вчера в зеленой зоне WS, нефтяка смотрела вниз, сипатый (индекс S&P) подрастал, медь, негласный индикатор производственной активности, падала на ровном месте, фьючерс РТС выражал умеренный оптимизм. Аналитики, вертлявые девки фондового, показывали разнонаправленный вектор, у каждого в запасе две багажные арии — в миноре и в мажоре, в условиях неопределенности прогнозы стряпали из ошметков того и другого, Левченко в программе «Привет товарищам в окопах» собачился с Бегларяном…

Я вбил пароли и вошел в окоп — свой личный терминал на ММВБ.

Активный участник чата ВИННЕТУ остроумно отчитывал Черную Мамбу, и становилось очевидным, что он тоже побывал в квартире с трельяжем из трех мониторов, и тоже остался недоволен визитом.

ВИННЕТУ сообщал: Лариса, на языке экономики ты — обесценивающийся пассив, а я — доходный актив. И ты не просто обесценивающийся пассив, твоя ценность падает все быстрее! Тебе сейчас около сорока, и ты будешь привлекать внимание мужчин еще лет пять, но с каждым годом все меньше. В пятьдесят на тебя никто не посмотрит. Здесь, на Wall Street, мы бы назвали тебя «торговой позицией», а жениться на тебе — это все равно что «купить и держать». Но покупать тебя (о чем ты и просишь) — это плохо, это плохой бизнес, так что я бы лучше взял тебя в аренду. Если мои слова тебе покажутся жестокими, задумайся вот над чем: если мои большие деньги исчезнут, ты бросишь меня без колебаний. Так что, когда твоя привлекательность увянет, я буду вынужден выйти из этого актива. Это очень просто. Сделка, которая имеет смысл, — это свидания, но не свадьба, хе-хе.

Черная Мамба сообщала: Дырявые носки плохо вяжутся с большими деньгами. Все дело в том, в каких инструментах держать свои активы…

Покупашки после пролива, как всегда, пикировались с продавашками, вопли, стоны, все эти отходы биржевой игры, грубое человеческое мясо торгов, эмоции вслух теряющих деньги людей у терминалов, ослепленных вожделением переменить судьбу, оседлать волшебный ветер победы, манящий запах удачи, до которой было рукой подать, да что там рукой — пальцем! Кончиком мизинца, которого хватило бы, чтоб щелкнуть по кнопке «Продать» вместо «Купить» на мониторе терминала, на бирже обижаются только на две вещи — на эти две кнопки, невпопад подвернувшиеся под руку.

Мамин-борщ сообщал: Брент сильно-красный, а «сиплый» — зеленый. Ничего не понимаю. Indeicheg сообщал: Низкие объёмчики — хороший знак для медведей. Но прежде чем делать выводы, надо хотя бы дождаться открытия амеров. ВИННЕТУ сообщал: Не все так просто, после консолидации, которая сопровождается падением объемов, рынаг идет куда хочед… KIRPICH сообщал: Когда нефтяка вниз пойдёт или хотя бы просто зафиксируется денёк на одном уровне, а Европа с пендосами в нулях или небольшом минусе уйдут, вот тогда-то мы и обвалимся!!! Все спекулянты, которые заходили ниже девятисот, захотят зафиксировать прибыль, потому что лучше потом докупить, чем попасть под обвал по 3–5 процентов в день! Память у людей не такая короткая. А гамак как бурно рос, так бурно и здохниииит! Ники сообщал: Сегодня большая стата у амеров, и большой Бэн выступает! Стату опять надуют, и Бэн позитива выльет! Так что завтра рост! Kakmys сообщал: На ожидании рост, а по факту — фикс, стата почти вся прошла позитивной, на этом и росли, сегодня технологические компании отчитываются — фикс будет. Коррекция нужна, как воздух. В деле большие кукловоды! Всех высадили по стопам, а сейчас заставляют в рост поверить, на бумагу насаживают! Не ведитесь! Dimych сообщал: Хорошая коррекция, когда достигнутые уровни просто утаптываются, а потом — вверх! Машина времени сообщал: Расти пендосам не на чем, стату надувают. Коррекция неизбежна! Продавайте! Фиксируйте прибыль! Ники сообщал: В четверг показали, что рынок типа слабый — люди нашортили, а вечером вдруг — вверх! В пятницу еще шорта добавили, а сейчас кто-то откупился, кто-то сидит и боится! Вы что, не видите, что из шортов высаживают? Продавайте всю стратегию! Купите дешевле! Мидас сообщал: Продавать надо на эйфории, покупать, когда страаашно! Я все продал и еще зашортил! Бычара сообщал: Не буду стоп лоссы двигать — из принципа! Student сообщал: Переставление стоп лоссов сгубило больше евреев, чем Гитлер. KIRILL сообщал: Все зависит от данныхпозапасам! Если данныепозапасам нефти US будут хреновыми, седня попадаем еще, если лучше прогнозов — отрастем…

За год я научился не проигрывать и расти вместе с рынком, опережая его за счет ловли «ножей», давя лосей (убыточные позиции) как класс, осталось научиться твердо выигрывать на растущей волатильности, а это невозможно по определению, если только ты не гений-ванга. Сначала платишь деньгами за опыт — за большие деньги приобретаешь и опыт большой, так, по крайней мере, кажется сначала, но он помогает мало, когда вламываются крупные хэдж-фонды и начинают тянуть одеяло на себя. Будущее — вот идол всех торгующих, от него спасаются на бирже, закрыв за собою наглухо двери терминалов на пароли и уйдя с головой в этот мерцающий мир графиков и чисел, чтоб оказаться с будущим лицом к лицу, перед ним раболепно склоняют выи все, от опытного трейдера до начинающего спекулянта; игра на бирже — это работа с будущим, его родовыми признаками, приметами, восходами и закатами, когда кажется, что инструментами манипулирования можно овладеть, прочесть пару-тройку книжек, покумекать-рассудить, сделать выводы и дело в шляпе. В этой разноголосице нельзя было не почувствовать всеобщую растерянность перед будущим как океаном вероятий, не имеющим логики, направления, графика возможных бурь и расписания катастроф.

Когда впервые увидел в Квике этот трогательный кончик отростка цены, неуверенно подрагивающий вверх-вниз, словно живой организм — корешок растения, слепо ищущий в гумусе, сразу вспомнил: армия, Байконур, живая воздушная «пачка» цели в аквариуме экрана, шевелящая плавниками как рыба, которую надо делить строго пополам, высеивая ее из «активных» помех, вот поэтому я вошел в рынок и отключился для всего остального на добрых полгода, подсел и пропал, настолько все казалось обнадеживающим и прекрасным, влившись в эту мировую азартную, жадную, жалкую, торжествующую, горюющую, издающую вопли радости и отчаяния, выигрывающую чтобы завтра проиграть, пронизанную общим нерво- и кровообращением биржевую толпу.

Осьминог Пауль верно угадал исход восьми матчей, прежде чем помереть от рук владельцев тотализаторов, почуявших, что бизнес в опасности. Администрация океанариума сообщила, что уже нашлась замена отравленному осьминогу — молодой осьминожек по кличке Пауль-2, которого уже начали обучать в надежде, что к лету, когда начнется чемпионат Европы по футболу, наследник Пауля сможет выдавать точные прогнозы. Эта сволочная человеческая манера малодушно перекладывать всю грубую работу, всю ответственность за принятое решение на плечи животных: на лошадей, собак, слонов, осьминогов. Кто-то уже додумался торговать валютой на Forex с помощью крыс, которые считаются королями разума и интуиции, — каждой валюте своя мелодия, перед крысой две кнопки: зеленая — лонг, красная — короткая позиция, в зависимости от результата крыса-трейдер получает корм или удар током. Всегда легче сорвать досаду на крысе, чем на своей правой, нажавшей не ту кнопку.

В биржевой игре больше психики, чем фактологии, вот о чем надо помнить, выбитый из ложемента привычки и взятый в отдельности человек часто беспомощен, иногда нелеп, невпопад восторжен и неуместно скучлив, малопонятен самому себе, рынок надо представлять как одного человека, переиграть рынок — это переиграть биржевую толпу, многоголовое тело ее.

Опять пришел мой вислоухий кот Франц и уселся на столе. Крест-накрест сложил лапы перед собой и уставился на меня долгим непрощающим взглядом, словно говоря: ну что, хозяин, где угощение? У котов этой породы есть особенность — они любят подолгу сидеть столбиком, сложив лапы на животе. Полосатый скоттиш-фолд тигровой масти «чернь по серебру», с забавными ушками, запавшими вперед, как уголки конверта, отчего кошачья морда делается круглой и добродушной. Франц любит смотреть телевизор. Ему нравится чехарда цветных изображений, особенно реклама, где говорят мало, а показывают много всякой полезной всячины, например корм «Вискас». Вокруг кормушки вытанцовывает шотландская прямоухая — скоттиш-страйт, ближайшая родственница Франца, приводящая его в исступление своей развратной походкой. Чтобы получить от Франца потомство, его надо скрещивать только с такой прямоухой шотландкой, иначе вислоухость пропадает, такой вот биологический закон. Природа сопротивляется усилиям человека и не очень охотно идет на уступки, а если идет — обставляет их своими условиями. Некий Уильям Росс в 1961-м увидел первого вислоухого котенка на одной из ферм в Шотландии, купил его у хозяина и, закрепив мутацию, положил начало новой породе. Но порода нестойкая, мутация — это уродство, поддержанное человеком. Получается, что мой Франц — инвалид, а его вислоухость — болезнь и позор кошачьего племени. Я вспоминаю это и, чтоб утешить друга, вываливаю в кормушку двойную порцию, а потом раскрываю вэб-камеру в Animal Planet Live, установленную в океанариуме Балтимора, и кот надолго припадает к монитору, завороженно следя за разноцветными обитателями кораллового рифа.

flickr.com/photos/123427561@N02/sets/72157644421352904/show/

Войдя с утра в трейд-центр, приценился к лидерам роста и переложился наугад в Автоваз, как всегда делаю, если идей нет, вскоре выяснилось — удачно: премьер прокатился на «ладе-калине» по дальневосточному тракту, и Автоваз взлетел ракетой, кто-то сильный и большой устроил ралли и помог подрасти капе на десятину.

На бирже не играют — на бирже инвестируют. Для инвестора мне не хватает выдержки, терпения, я легковозбудим, экзальтирован, слишком привык уже подпитываться от терминала энергией риска, мне не хватает драйва в работе с малоповоротливыми «голубыми» фишками первого эшелона, и я переключаюсь на второй — вот где раздолье, вот где можно погоняться, помериться силой, остротой реакции, накрутить до тридцати процентов в день и потерять, конечно, тоже, один-два раза хлебнув этого пенящегося напитка, не так просто от него отказаться, конечно, надо знать места, но не каждый рискует туда соваться, не каждый спешит вступить в соревнование с «кукловодами» — крупными хедж-фондами, управляемыми суперпрофессионалами, не каждый может уловить начало ралли и запрыгнуть на площадку взлетающего лифта, это целое искусство, но, конечно, лучше иметь доступ к инсайду или чуять, кто его имеет…

ВИННЕТУ сообщал: Отдам жабу в хорошие руки. Животное спокойное, но страаашно не любит упущенную прибыыыль!!!!! Липкие Пальцы сообщал: Какой же я жадный — у всех молоко сосаю: и у быков, и у медведей!!! Jorg сообщал: Нефть на часовике уходит в боковик, если пробьёт 80, значит даун, а так — боковик. Русич сообщал: Впечатление такое, что сегодня на Сбере бьются патриоты (когда они на коне — Сбер идет за нефтью) и западники (когда они впереди, Сбер идет за «сипатым» — амер индексом S&P)…

Российские игроки, как пикейные жилеты, всполошенно кудахчут, мечутся и ждут денег со стороны — вдруг вломится какой-нибудь нерез иностранный и начнет «пылесосить этих русских», загоняя своими вливаниями Сбербанк под потолок, чтоб потом обрушить?.. На развивающемся рынке все возможно, на развивающемся рынке можно за неделю уполовиниться в ту и другую сторону, если хорошо постараться. У Ромена Гари в одном романе биржевой игрок сколачивает состояния и разоряется с такой быстротой, что даже домашние не знают, в какой из точек цикла он находится, торгующий то сахаром, то какао, то хлопком…

Ермаков сообщал: Для пиндосразворота нужна куча факторов, пока ни одного нет, кроме выкриков предсказателя предыдущего кризиса про второе дно…

Nikolson сообщал: На Forex не рискую, не с моими деньгами и нервами, там я умудрился десятку тысяч зеленых за полдня на белом шуме слить и не заметить, как такое случилось…

Недавно услышал это выражение Белый Шум и очаровался, оказалось — ничего белого и никакого шума в буквальном — просто так назвали равноамплитудную волатильность рынка, его ровный фон, боковик одним словом, вырывающийся из кипящего чайника пар тоже производит белый шум, как его определяют акустики. Жаль, что я не японец, если б был японцем, я бы мыслил в приложении к рынку в категориях японской поэзии, эстетики минимализма хокку и танка: там, где европейский игрок видит кривые осцилляции котировок, чистую графику и ничего больше, японец видит фигуры, слепленные из облаков, неба и грез: «Трехлилейная звезда в задумчивости», «Южный вечерний крест», «Темная накрывающая туча». Никакому европейцу не придет в голову назвать три восходящих свечи — «Три белых солдата», а равнобедренную фигуру с хаем и лоем — «Покинутый ребенок». Следить за азиатскими рынками все равно что смотреть азиатские фильмы с их утрированным гримасничаньем и дурашливой игрой в игре внутри игры, как в китайской головоломке из утопленных друг в друге сфер; можно войти в Гонконгскую биржу, но рассудительная правильность европейца на азиатском рынке кажется анахронизмом, а если не понимаешь рынка, делать на нем нечего. Мое любимое биржевое правило «одного удара и трех поклонов» родилось на Востоке, между прочим, японцы русским подарили матрешку — что знак сей значит? «Дон Кихот» Сервантеса в переводе на китайский язык получил новое и неожиданное название: «Жизнеописание рыцаря-сатаны». Это Дон Кихот-то с его экспансивным трогательным идеализмом, священный буйвол европейского гуманизма, — сатана? Восточное сознание переиначивает на свой лад знаковые фигуры и видит свою эстетику там, где европеец видит графику и этику. Роман Льва Толстого «Война и мир» в переводе на японский язык вышел как «Плач цветов и скорбящие ивы, последний прах кровавых битв в Северной Европе». А «Капитанская дочка» Пушкина: «Сердце цветка и думы бабочки. Удивительные вести из России».

Наивная блондинка сообщала: Ну когда же кончится этот никомуненужный рост! Ермаков сообщал: Мои встречи с Баффетом, почему они не состоялись? Ёшкин кот сообщал: Самое интересное, что могут состояться. Баффет обедает по приглашению жаждущих общаться с ним. Гонорар за вечер с великим трейдером составляет 1–2 миллиона. Так что копи деньги. ВИННЕТУ сообщал: Когда мне становится особенно грустно, я сажусь на самый краешек Беломорканала, беру в руки гитару и пою песню «Цыганка никогда не будет прачкой, лопату в руки не возьмет…»

А когда мне становится особенно грустно, я захожу в EarthCam и начинаю бродить по свету. Например, заглядываю в гнездо сокола-сапсана на крыше электростанции в городе Уокиган, штат Иллинойс, — что там нового? — беззастенчиво вторгаясь в жилище птиц (earthcam.com/usa/illinois/midwestgen). Сокола зовут Фрэн, уже лет десять они живут втроем — Фрэн, его пернатая подруга и веб-камера, показывающая он-лайн все подробности семейной жизни: яйцеклад, высиживание, заботы родителей по выкармливанию птенцов. Верх пошлости — гнездо сокола, оклеенное изнутри залихватской рекламой.

На Times Square Cam 2 установлена на углу 46th St & 7th Avenue. Нью-йоркская толпа течет по тротуару, лица, фигуры, смотрю не отрываясь, могу смотреть очень долго, подстраивая свой хрусталик под телесную температуру незнакомых мне людей, в жизни которых пытаюсь что-то понять, выделяя для себя типы, отмечая, как разговаривают остановившись или на ходу, жестикулируют. «Одежда и осклабленность зубов и походка — свойства человека» (Иисус, сын Сирахова); нью-йоркская толпа динамична, заряжена энергией, как никакая другая, каждый летит, словно у него в заднице торчит ракета, подгоняемый темпом жизни, конкуренцией; свободного человека легко узнать по походке, европейцы двигаются иначе, чем мы, скованные путами, памятью об армейской кирзе, крепи прадедовой; артистичность европейца, вынужденного существовать на пятачке замкнутого стенами города, попирающего ногой каменную мостовую, отшлифовывалась столетиями, а мы на уровне генной памяти подавлены величиной и ширью родины, свирепое ледяное пространство отложилось в нашей, кажущейся полиомиелитной, походке бездорожья, когда я приезжаю во Львов, походка моя меняется, я по-другому начинаю чувствовать свое тело и его место в уютном каменном средневековом городе, приспособленном под человека, просто удивительно, как условия бытования сказываются на пластике. «Нужно помнить про наши широты, наши наглухо застегнутые, жесткие, зажатые, диктуемые зимней психологией нормы публичного и частного поведения» (Бродский).

Туристы останавливаются под Cam 2, машут руками в объектив, держа у уха смартфоны, переговариваются с родными и знакомыми, шум живого великого города доносится до моей комнаты, трубный глас пробирающейся по Бродвею пожарной машины как-то разбудил мою дочь, прикорнувшую на диване у компьютера, очаг возгорания на далекой 7th Avenue удивительным образом отозвался во сне русской девочки в Москве. Я рассказал Алине про эту веб-камеру, и теперь ее дочь, возвращаясь с учебы, ежедневно делает крюк, чтоб помахать счастливой мамочке в объектив. Я перескакиваю на карибский пляж, чтобы проводить солнце, торжественно садящееся за горизонт; нет ничего прекрасней океанического заката, всей этой игры красок и картин, перламутровых извивов сваленных вповалку у горизонта облаков, словно терпящие крушение далекие прекрасные миры, волны с пенной оторочкой и днем и ночью накатывают на берег, сидя за письменным столом, я присоединяюсь к прогуливающейся по пляжу публике — влюбленным парочкам, одиноким купальщикам и купальщицам, поглядывая на их проделки из-под колышущейся на ветру пальмовой ветви, все видящий и невидимый, бесконечно далекий и близкий соглядатай…

earthcam.com/cams/aruba/bucutibeach/?cam=bucuti1

А то пересматриваю забавного Мэтта Хардинга, решившего объехать мир, чтоб сплясать свой танец счастливого придурка. Все смотрю, смотрю — и не надоедает, и не могу оторваться. Пятьдесят пять стран, полтора года в дороге и серия коротких клипов, принесших Мэтту любовь миллионов. Да и что в кадре такого уж замечательного? Ясно, что реклама, что на каком-то этапе подключились опытные режиссеры и компании, вложившие немалые деньги в эту простенькую идею, раскрутившие проект, ставший всемирным хитом, и все равно забирает.

В феврале 2003 года Мэтт оставил свою работу в Брисбене, Австралия, и на последние деньги отправился бродить по Азии. В Ханое его друг сказал: «Эй, Мэтт, почему бы тебе не сплясать, пока я тебя записываю на видео?» Мэтт сплясал как мог. Танцует Мэтт, прямо скажем, неважно. Но это оказалось хорошей идеей. Размещенное в Интернете видео привлекло внимание рекламных агентов компании Stride. Они предложили Мэтту прокатиться за счет компании еще раз, чтоб сделать новое видео, — и идея заработала. Над каждым клипом шла серьезная работа. Где-то на полпути стало ясно, что одного плясуна Мэтта в кадре мало — нужны люди и декорации. В ранней версии на Красной площади в Москве Мэтт тоже сплясал. Но там он пляшет в одиночестве на фоне храма Василия Блаженного — картинка не работает в полной мере, потому что НЕТ ЛЮДЕЙ, ДЕТЕЙ, ЗВЕРЕЙ, то есть всего того, что так прекрасно заполняет фон и умножает счастье пляшущего идиота. Поэтому в самом последнем варианте Мэтт уже пляшет в толпе русских студентов на фоне фонтана Дружбы на ВДНХ — ВВЦ.

Сегодня Мэтт живет в Сиэтле, штат Вашингтон, со своей подругой Мелиссой, родившей ему ребенка, и купается во всемирной славе как «тот парень, который танцует в Интернете». Продолжает ездить по миру, под водительством опытных хореографов пополняет копилку клипов, снятых на разных континентах. Его хобби стало солидным международным предприятием. Мэтт похудел, поднабрался опыта, приобрел лоск, уснастил танец элементами. Но все равно мне милей самая первая версия — та, где он неузнанный ездит по миру и исполняет свой телячий танец…

youtube.com/watch?v=zlfKdbWwruY

По вечерам в любимом баре Хемингуэя (и моем) многолюдно. Курортный городок Ки Вест, где находится этот мемориальный кабак «Sloppy Joe's» (Неряха Джо), расположен на острове, в самой южной точке США. Название бару дал сам писатель, большой, как известно, любитель питейных заведений, знавший в выпивке толк, умевший собирать вокруг себя хорошие компании и выбирать правильные места для того, чтобы надраться как следует. Под потолком бессонно вращается веб-камера, транслируя в режиме онлайн все происходящее в баре. Благодаря ей мы можем заглянуть в кабачок из любого уголка земного шара в любое время дня и ночи. В меню входят любимые напитки папы Хэма. С них оно начинается — как героический солдат навечно зачислен в списки части, с имени которого начинается вечерняя поверка, так меню в «Sloppy Joe’s» начинается с любимого коктейля автора «Старика и море» — мохито. Зал переполнен отдыхающими. На стенах рекламные постеры, среди них лицо писателя, если долго изо дня в день следить за посетителями, можно научиться выделять завсегдатаев. У меня на это не хватает времени и терпения, хотя в кабачок «Sloppy Joe's» заглядываю часто. Барменов за стойкой несколько, посуточно меняющихся, особенно мне нравится один — расторопный парень в бейсболке, как многорукий Шива, стремительный и азартный, очевидно, находящий удовольствие в ритмичной работе, в процессе обслуживания живой очереди жаждущих промочить глотку: без удовольствия и азарта в таком темпе долго не продержишься. На небольшой сцене живая музыка — то пощипывает гитару малый в бейсболке набекрень, то девушка на синтезаторе подыгрывает самой себе, исполняя песенки. Никто ни с кем не дерется, не видно пьяных, хотя подвыпивших хватает, атмосфера умиротворения и курортной расслабленности. Снаружи у входа вторая камера, транслирующая вид на улицу, кусок тротуара перед баром, на котором топчутся, перед тем как зайти и перед тем как, выйдя из заведения и покачиваясь, отправиться по своим делам дальше…

http://www.glaz.tv/online-webcams/sloppy-joes-bar

Случайно в Интернете наткнулся на это письмо Хемингуэя и несколько дней ходил оглушенный. Оказывается, Хемингуэй был знатным охотником не только на зверей, но и на людей, точнее, на их разновидность, облаченную в мундиры мышиного цвета и каски фельдграу. Вот это место из письма 1944 года, которое литературоведы стыдливо обходят в своих статьях и книгах, содержащее признания всемирно знаменитого писателя в смертных грехах, в самом страшном из них — убийстве человека, из-за них душе его на том свете небось и муторно и бесприютно:

«…У меня 22 легко различимых ранения (возможно, это помимо скрытого), и я убил по крайней мере 122 человека, помимо тех, о ком я не могу знать наверняка. Последний, нет, не последний, а тот, чью смерть я перенес особенно скверно, был солдатом в немецкой форме и каске. Он ехал на велосипеде впереди отступающей части по дороге на Ахен, которую мы перерезали чуть повыше Сен-Кантена. Я не хотел, чтобы наши стреляли из крупнокалиберного пулемета и спугнули тех, что ехали следом за ним на бронетранспортерах, и сказал: „Оставьте его мне“, — и застрелил его из карабина. Потом мы подошли обыскать его и поправить ловушку, и он оказался совсем мальчишкой, ровесником моего сына Патрика, а я прострелил ему позвоночник, и пуля вышла через печень. Спасти его было нельзя, так что я положил его как можно удобнее и дал ему таблетки морфия, и тут подошел мальчик-француз и попросил велосипед, потому что его был украден немцами, и мы отдали ему велосипед и велели спрятаться к дьяволу в небольшом кафе на перекрестке, а сами поправили ловушку…»

Написано так, словно не об убийстве речь, не о том, что он лишил жизни молодого мальчика, ровесника его сына, а так, словно он перебирал горох и просто выбросил испорченные горошины. Сугубо репортерский слог, сухое бесстрастное письмо, скупость и необычайная плотность сообщения.

Перечитывал это письмо и все решал: проза или нет?

Кажется, получилась все-таки проза, художник своим касанием превращает в прозу любую картину, в отсевочек главной, окончательной правды, который и есть художественность, художественная картина, оснащенная разящими деталями («таблетки морфия», «пуля вышла через печень»), проза, самая страшная проза, бьющая читателя без промаха в сердце…