Воздух в кабинете над «Хромым конем», лишенный своего привычного обитателя, пропитался не просто пылью и тоской, а чем-то новым — злобой. Концентрированной, старой, как прокисший самогон. Доктор, Сёма-Питон и Лёха-Бухгалтер сидели за тем самым стеклянным столом Алика, но чувствовали себя не хозяевами, а сквоттерами, захватившими чужой храм и не знавшими, что с ним делать.

— Не могу я больше это терпеть! — Доктор с силой швырнул окурок в пепельницу в форме черепа. — Он нам тут про «путь дзена» лопочет, а сам с этой своей юристкой по кинотеатрам шляется! «Король Люберец»! Слышали, что этот алкаш Санька вчера в бане трепал? Теперь пол-Москвы ржет!

— Дела наши просели, — хмуро констатировал Лёха, листая отчет. — Без Алика никто по-серьезному договариваться не хочет. Думают, мы беззубые стали. А этот «павиан», как она его обозвала, коней чистит и книжки читает!

— Так может быть, ему просто баба мозги запудрила? — Сёма-Питон развел жирными руками. — Найдем компромат на нее — и припугнем. Вернется братан в стаю, как миленький.

— А ты думал, мы идиоты? — Доктор злобно усмехнулся. — Я уже того… специалиста нашел. Частного детектива. Пусть покопается. Умные они все, эти юристки, но и грешок у каждой найдется. Не бывает святых! Особенно в Москве.

Частный детектив по имени Артур оказался человеком, сильно разочарованным в жизни. Он был похож на мокрого борзого — длинный, костлявый, с печальными глазами и вечно подтекающим носом. Его офис располагался в полуподвале на окраине и пах плесенью, дешевым кофе и несбывшимися надеждами.

— Задание ясное, — монотонно бубнил он, записывая в блокнот криво выведенные Доктором данные. — Смирнова Елена Сергеевна. Юрист. Найти компромат. Любой. Связи, любовники, взятки, невымытая посуда… Стандартный набор.

— Денег не жалеть! — рявкнул Доктор, шлепая на стол толстую пачку купюр. — Но чтоб анонимно! И быстро!

Артур взял деньги без всякого энтузиазма, словно это был не гонорар, а очередная порция разочарования.

Тем временем, в конюшне клуба «Аллюр» разворачивалась своя драма. Алик, облаченный в немыслимый до этого зрелища комбинезон для чистки лошадей, сражался с колтуном в гриве Цезаря. Получалось у него, как всегда, — примерно, как у слона с вышивкой крестиком.

— Да не дергай ты его так! — раздался за его спиной голос Елены. Она стояла, скрестив руки, и наблюдала за его мучениями с выражением, средним между отчаянием и весельем. — Ты же ему не долги выбиваешь, а гриву расчесываешь. Представь, что это волосы… ну, не знаю… очень дорогой и капризной модели.

— У моделей, я слышал, волосы не пахнут потом и не скидывают на тебя клещей, — проворчал Алик, но ослабил хватку.

Цезарь, почувствовав послабление, благосклонно вздохнул.

— Прогресс, — констатировала Елена, подходя ближе. — Всего месяц назад он бы тебя за попытку прикоснуться к его величеству уже оттоптал. А сегодня ты ему колтуны разбираешь. Прямо Цирцея какая-то в образе бандита.

— Я не бандит, — автоматически поправил он, концентрируясь на пряди. — Я… человек, переживающий экзистенциальный кризис.

Она рассмеялась. Искренне, громко. Этот звук все еще заставлял его сердце биться чаще.

— Боже мой, Альберт, ты уже и до философии добрался? Скоро Канта цитировать начнешь.

— Кант — это который с бородой? — уточнил Алик, стараясь сохранять серьезность. — Нет, до него я еще не дочитал. Пока с Булгаковым разбираюсь. Тот кот, он, оказывается, не просто так…

В этот момент в конюшню, запыхавшись, вбежал Гриша. Его лицо было бледным, а глаза бегали.

— Шеф! Срочно надо! — выпалил он и, увидев Елену, смущенно замолчал.

— Гриша, — вздохнул Алик, откладывая гребешок. — Мы же договорились — на территории конюшни ты меня не шефом, а… кем-то вроде младшего конюха зовешь.

— Да не до коней сейчас! — прошипел Гриша, нервно оглядываясь. — Дело! Твое… личное.

Елена подняла бровь.

— Опять пароход с духовными ценностями застрял? Или кот-беспредельщик подал на вас в суд?

— Гриша, — голос Алика стал тише, но в нем появились стальные нотки. — Говори при Елене Сергеевне. У нее, как у юриста, на вранье детектор встроен. Все равно раскусит.

Гриша помялся, потер ладонью стриженый затылок.

— Доктор… и компания… — начал он неохотно. — Они там… ну… против вас ополчились. Решили, что вы из-за ба… из-за Елены Сергеевны с катушек съехали. И наняли какого-то сыскаря. Компромат на нее искать.

В конюшне наступила тишина, нарушаемая лишь довольным похрюкиванием Цезаря, наконец-то избавленного от колтуна.

Алик медленно выпрямился. В его глазах вспыхнул тот самый, старый, дикий огонь. Он повернулся к Елене.

— Ты слышала? — спросил он тихо.

— Да, — ответила она с невозмутимостью, которая могла бы остановить танковую колонну. — Слышала. «Ополчились». Звучит эпически. Прямо как в плохом сериале. И что вы теперь собираетесь делать, Альберт? Пойти и «поговорить»? Устроить «разборку»? Вернуться в свою песочницу и снова стать королем грязи?

Ее слова обожгли его, но не вызвали привычного взрыва. Он посмотрел на свои руки — в них все еще был зажат гребешок с выдернутыми волосками из гривы Цезаря. Он посмотрел на Гришу — верного, глупого, напуганного. Он посмотрел на нее — спокойную, ясную, непоколебимую.

— Нет, — тихо сказал Алик. — Я не вернусь.

Он повернулся к Грише.

— Ты знаешь, кто этот детектив?

— Артур какой-то… Фамилию не помню. Контора его в Бибирево, в подвале. Доктор хвастался, что он «всегда находит грязь».

— Хорошо, — Алик кивнул. Он чувствовал странное спокойствие. Принятие решения. — Гриша, садись в машину. Едем.

— Куда? — обрадовался Гриша, привычно ожидая приказа «наехать».

— В Бибирево. К детективу.

— Ура! — Гриша уже развернулся, потирая руки.

— Стой! — голос Алика снова остановил его. — Без «ура». Без кулаков. Без угроз. Едем… поговорить. По-человечески.

Гриша замер с открытым ртом, пытаясь переварить эту информацию. «Поговорить. По-человечески.» Это было страшнее, чем приказ поджечь офис.

Алик повернулся к Елене.

— Извини за беспокойство. И… не волнуйся. Я решу этот вопрос. Цивилизованно.

Она смотрела на него с тем самым сложным выражением, в котором читалось и недоверие, и удивление, и капля надежды.

— Любопытно, — произнесла она. — Это будет зрелище поинтереснее французского альманаха. Только, Альберт… — она сделала шаг вперед. — Если вы решите его «цивилизованно» запугать, как того соседа, это уже будет статья 119. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда. И я вас буду защищать с гораздо меньшим энтузиазмом, чем Цезаря от вашего гребешка.

Алик усмехнулся. Горько.

— Не будет угроз. Обещаю.

Через сорок минут его Mercedes стоял у убогого полуподвального окошка с вывеской «Агентство «Феникс». Расследование любой сложности». Гриша нервно ерзал на месте водителя.

— Шеф, может, я все-таки зайду с тобой? А то он, этот сыскарь, вдруг псина неуправляемая…

— Сиди здесь, — приказал Алик и вышел из машины.

Он вошел в контору. Артур сидел за компьютером и с аппетитом хлебал лапшу из пакета. Увидев Алика, он поперхнулся, и тонкая полоска лапши повисла у него на подбородке.

— Я вас не звал, гражданин начальник, — прохрипел он, отодвигаясь от стола. — У меня все анонимно.

Алик молча закрыл дверь, подошел к столу и сел на стул напротив. Он не выглядел угрожающе. Он выглядел… уставшим.

— Артур, да? — спокойно начал Алик. — Я насчет заказа. На Смирнову Елену Сергеевну.

— Я… я ничем не могу помочь, — детектив попытался сохранить достоинство, но его руки дрожали. — Клиентская тайна.

— Я знаю, кто твой клиент, — Алик махнул рукой. — И знаю, сколько он тебе заплатил. Я предлагаю сделку.

Артур сглотнул.

— Какую?

— Ты идешь к Доктору и говоришь, что не нашел ничего. Ни-че-го. Что женщина — святая. Работа-дом-конюшня. Налоги платит, кота кормит, книги читает. Компромата ноль. Понял?

— А… а зачем? — не понял Артур.

— Это не твое дело. Ты просто идешь и говоришь. А я тебе плачу в три раза больше, чем он. Наличными. И мы с тобой больше не знакомы.

Алик достал из внутреннего кармана куртки толстый конверт и положил его на стол. Артур смотрел на конверт, потом на Алика, потом снова на конверт. В его печальных глазах зажегся огонек жадности.

— А если… если они сами начнут копать? — рискнул он спросить.

— Это уже моя проблема, — встал Алик. — Итак, договорились?

— Договорились, — быстро сказал Артур, хватая конверт. — Святая. Ничего нет. Работа-дом-конюшня.

Алик кивнул и вышел из конторы, оставив детектива считать деньги и утирать лапшу с подбородка.

Вернувшись в машину, он увидел вопросительный взгляд Гриши.

— Все, — сказал Алик. — Вопрос решен.

— Забашляли? — уточнил Гриша.

— Забашляли, — подтвердил Алик. — Цивилизованно.

Он смотрел в окно на проплывающие улицы. Он только что совершил типичное для своего старого «я» действие — решил вопрос деньгами. Но цель была иной. Он не покупал компромат. Он покупал ее покой. Ее неприкосновенность. И в этом была разница. Может быть, небольшая. Может быть, только для него. Но она была.

Он достал телефон и написал Елене: «Вопрос с детективом закрыт. Компромата нет. Я же говорил — вы святая. P.S. Цезарь великолепен».

Через минуту пришел ответ: «Святые не ходят на французские комедии с королями Люберец. И не держат в тайне пароходы с электроникой. Но спасибо. P.S. Он великолепен, когда его не дергают за гриву».

Алик усмехнулся. Он не купил ее доверие. Он его… заработал. Чуть-чуть. И это было дороже любого парохода.