Зоя

Его вес придавливает меня к влажной влажной траве парка. Я чувствую каждую его мышцу, каждый его наглый, раздражающий миллиметр. И в первую очередь — ту часть, что вдавливается мне в живот, вызывающе твёрдая, кажущаяся огромной.

Земля подо мной становится зыбкой, а сердце колотиться колотиться в груди, как маленький барабан, бешено, неистово. Дыхание меня покидает, оставляя наедине с этим внезапным, непривычным непривычным страхом. Впервые за долгое время я чувствую, что от меня ускользает контроль…

Пытаюсь дышать. Глубоко, медленно. Чтобы вложить в свой голос побольше стали и сказать:

— Самохвалов, если я упала на собачью кучу, я завалю тебя на экзамене даже, если допущу до него.

Вокруг удивительно тихо, словно нас накрыло невидимым куполом. Только моё прерывистое дыхание, заглушаемое его тяжёлым и мятным. Эта внезапная, дикая и какая-то животная близость наглухо парализует, выбивает из колеи..

— М-м-м, завалить меня хотите? Вообще-то, этим я обычно занимаюсь, но мне нравится, как звучит.

Он ухмыляется, и его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь задерживаясь на губах, которые, я уверена, сейчас подрагивают. Его глаза, серые, как гроза, хищно горят. Это не просто взгляд, это прикосновение, которое ощущается кожей, проникают под неё, заставляют мурашки бежать по спине.

— Слезь с меня, — цежу я короткую команду, хмуря брови.

Но моя просьба только забавляет его. Улыбка на лице становится ещё шире, ещё наглее. Это его момент, и паршивец наслаждается им по полной. Его глаза, словно два рентгена, просвечивают меня насквозь, задерживаясь на каждой детали, каждой эмоции, которую я пытаюсь скрыть.

— А если не слезу? — Тимур склоняет голову набок. — Мне тут очень удобно. Мягко, тепло, вид вид отличный… — его голос понижается до чувственного шёпота.

Он слегка двигает бедрами, ещё сильнее вдавливаяст пахом в мой живот, едва не выбив из груди испуганный вздох.

Спасительный гнев тут же же вытесняет страх, сминает замешательство. Пацан реально думает, что я этому поддамся? Что вот так, по-звериному, добьётся своего? Возмущение судорогой сводит челюсти.

— Ты ведёшь себя, как животное, — шиплю я.

— Как пожелаете, Зоя Васильевна, кем угодно буду, — мурлычет Тимур. — Животным, хищником… вашим личным монстром. Меня это это полностью устраивает, да и вам самой, похоже, нравится…

Он склоняется всё ниже к моим губам с каждым сказанным словом. Опаляет их дыханием, вот-вот коснётся, и это будет крах, полное позорное поражение!

К своей удачи, я ощущаю, что его тело расслабилось, утратило устойчивость. И действуею тут же. Быстро нахожу ямку у него под мышкой, и вдавливаю пальцы, вложив в это движение всю свою злость и страх. Сколько бы мышц на тебе не было, между ними всегда есть слабое место.

— Блять! — откликается Тимур, отпрянув.

В следующее мгновение я оказываюсь сверху, мои колени по обе стороны от его бёдер, одна рука упирается в его грудь, другая наготове. Спасибо за всплеск адреналина, придавшего сил, но я едва едва не надорвалась…

Его глаза расширяются от удивления, а потом на его губах появляется та самая, уже знакомая наглая усмешка.

— Вот это нихера себе! — выдыхает он, и в его голосе звучит неподдельное восхищение, смешанное с весельем. — К такому меня жизнь не готовила. А можете сесть чуть-чуть пониже? И мне хорошо, и вам приятно.

Да заткнется он или нет?

— Поговорим на твоём языке, Тимур, — выдыхаю я зло. — Ещё раз решишь поиграть со мной в мачо, я наружу наружу тебя на шнурки дедушкиной наградной шашкой.

— Тогда, — Тимур поднимается и садится со мной лицом к лицу. — Игры кончились, Зоя Васильевна. Вы готовы к этому?

Его взгляд полон озорства и скрытой угрозы. Он кайфует от всего этого, питается моим страхом и раздражением. Садист. Нарцисс. Мой личный монстр. Притворяется побежденным, лежит тихонько, хотя может легко скрутить меня в узел прямо сейчас. Дарит мне этот раунд с барского плеча, чтобы усыпить бдительность.

И впервые у меня появляются сомнения в своей стойкости…

Я не отвечаю на его недвусмысленную угрозу.

Я соскакиваю с него, взметнувшись на ноги с такой скоростью, будто подо мной раскалённая сковорода. Развернувшись, иду прочь быстрым шагом, переходя переходя на бег. Каждый толчек, каждый удар ног о землю становится способом выплеснуть эту нарастающую ярость.

Пусть она сгорит в движении, в этом ритмичном, спасительном беге. Его присутствие присутствие всё ещё ощущается в воздухе, в каждом вдохе, в каждом ударе моего сердца.

И хоть я чётко видела, как мимо меня пронеслась красная Феррари, ощущение, что этот дымчатый взгляд преследует меня до самого дома.

Пожалуй, я отнеслась к этому этому мажору слишком легкомысленно. Нужно собраться. Нужно быть готовой, потому что от него можно ждать любой дикости.

Следующий день протекает без эксцессов. Гвоздев, Стариков и Самохвалов продолжили бойкотировать мои занятия и не появились. Но я не тороплюсь со вздохом облегчения.

Зло не отступило, оно затаилось. Хочет потрепать мне нервы, вынудить каждую секунду ждать подвоха. Хорошая тактика, особенно при длительном воздействии. Жертва выматывается и уже жаждет, чтобы что-то случилось, лишь бы снять это мучительное напряжение.

Но я их переоцениваю.

Терпения у мажоров хватает лишь на один день…