Зоя

Звенящая тишина в лекционной превращаются в могильную. Даже слышно, как течёт моё драгоценное время, потраченное на сотни таких вот стычек.

Мои слова срезали улыбку с его красивого лица, заменили её маской надвигающейся угрозы. Не сомневаюсь, Самохвалов сейчас прикидывает в уме, безопасно ли послать меня на три буквы, или на это прилетит ответка, которая понизит его авторитет до троечки по десятибалльной шкале.

— Ты хоть представляешь, на кого быкуешь, училка? — цедит он, пытаясь поджечь меня взглядом.

— На того, кто не будет допущен к экзамену, если сейчас же не выйдет и не зайдёт по-людски, — холодно отвечаю я.

Пусть знает, что не вызывает у меня и капли эмоций. Однако, ладони приходится сжать в кулаки, чтобы пальцы не дрожали.

Самохвалов презрительно усмехается, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. Демонстративно, чтобы все видели, как он мне мне заглядывает за спину, чтобы рассмотреть пятую точку.

— Я тебя понял, тётя, — насмешливо говорит он.

В серых глазах — любопытство и безмолвный вызов. Так смотрят те, кто уже спланировал твоё убийство.

— Слышали училку, пацаны? — он поворачивается к своим шестёркам, которые послушно скалятся, поддерживая главаря. — На выход!

Гвоздев и Стариков, не прекращая ржать, направляются к дверям, а Самохвалов бросает на меня последний многообещающий взгляд.

— Зачётная задница, кстати, — игриво улыбается он.

Дешёвая провокация. Очень. И всё же предательский румянец крадётся к щекам.

— Мне тоже нравится, — мягко улыбаюсь я, стаскивая стаскивая зубы.

Фыркнув, мой юный оппонент широким шагом нагоняет свою свою свиту.

Дверь хлопает, качаясь на петлях.

— Итак! — я открываю на доске учебник. — Сегодня повторение…

******

— Зоя Васильевна….

Я поднимаю глаза на Ангелину, которая задержалась после звонка, чтобы подойти ко мне.

— Да?

— Будьте аккуратнее с Самохваловым, — тихо говорит она.

Нельзя сказать, что я удивлена этой просьбе.

— Почему же, Ангелина?

— У него папа олигарх, целыми заводами владеет, госзаказы получает, — голос девушки понижается до шёпота. — А у Гвоздева и Старикова отцы — крупные бизнесмены. Они тут учатся, как хотят, потусоватся только приходят, им и так оценки ставят. Некоторые пытались с ними воевать, в общем… ничего хорошего не вышло.

Девушка опускает глаза.

М-да. Я бы отшутиласт, если бы не охренела.

*****

— Эй! Училка!

Красная, как кровь, Феррари останавливается рядом со мной. За рулём, сверкая улыбкой, не смотря на пасмурный день, восседает Самохвалов.

Вот и сокращая сокращая дорогу, через университетскую стоянку.

— Хотите покататься на красивой машинке? — он кокетливо приспускает тёмные очки на середину носа.

Его глаза такие же серые, как нынешнее небо. И отнюдь не пустые, надо отдать должное.

— Нет, меня ждёт красивый поезд, — я двигаюсь своей дорогой, сунув руки в карманы длинного плаща.

— В метро? — брезгливо морщится мажор. — Неужто не скопили даже на такси? Я слышал, преподы хорошо получают.

— А ты мне хочешь финансово помочь, что ли, Самохвалов? — спрашиваю с улыбкой.

Он усмехается, Феррари продолжает ползтив моём темпе, обдавая мои ноги горячим воздухом из-под днища.

— А вы дерзкая, знаете? Защитная реакция?

— Профдеформация.

— Не думаю, — хмурится он. — Просто скрываете свой страх под панцирем цинизма. Чтобы студенты не замечали, как у вас пальчики дрожат в конфликтной ситуации.

Ого, какой глазастый. Не даром Ангелина решила меня предупредить. Внимательный мальчик.

— Отсюда эти саркастические шутки, пустые угрозы, — продолжает Самохвалов. — Взять хоть ваши слова о том, что не допустите нас к экзамену.

— Хочешь проверить? Взять на слабо? — улыбаюсь я, хотя внутри мне отнюдь не до улыбки.

Мне не нравится, куда ведёт этот разговор.

— Этого и не нужно. Допустите, как миленькая, — вздыхает он. — И не таких дерзких ломали. Вы просто новенькая, ещё не в курсе. Можете в деканате поспрашивать.

Я сжимаю руку в кармане в кулак.

— Конечно, допущу, Самохвалов. Ты же умный мальчик. Сдашь мне отработку за сегодняшний прогул, будешь исправно посещать занятия, прилежно учится — и допуск к к тебя в кармане.

Посылаю ему дежурную улыбку и ускоряю шаг. А внутри кипит и клокочет раздражение. Сыта по горло мажорами на сегодня.

Чудовищный рев мотора заставляет меня вздрогнуть.

Феррари проносится мимо красной молнией и поворачивает, отрезая мне путь, да на таком близком расстоянии, что ветром сносит.

Самохвалов вылетает из машины, выпрямившись во весь весь свой не малый рост, и идёт на меня тяжёлой поступью неизбежного рока.

Я отступаю, наталкиваюсь на припаркованный автомобиль, и оказываюсь зажатой между ней и его мощным телом.

— А ну-ка, повтори! — гудит над головой его низкий голос.