Год спустя

Закрываю ноутбук, когда глаза уже слезятся и чешутся от перенапряжения. Чтобы сменить фокус внимания и не сойти с ума от раздумий, решила погрузиться с головой в работу, но, кажется, перестаралась.

Выхожу из студии и направляюсь на кухню, откуда доносится голос Маргариты Владимировны.

— Вот умница. А теперь ещё ложечку. Открывай ротик. А-а-а-м…

При виде меня, Ника сверкает глазками и начинает тянуть ручки, радостно восклицая:

— Ма-ма, пр-р-ру. Ять!

Так она просится гулять.

— Простите, Маргарита Владимировна, не хотела вам мешать. — Виновато улыбнулась заботливой няне. — Красавица моя, ты кушаешь? — Малышка кивнула с серьёзным видом. — Может, тебя покормить?

— Неть! — Отрицательно мотает головкой маленькая врединка. — Ять!

Ну, вот, перебила весь процесс. Сама не люблю, когда кто-то отвлекает ребёнка во время кормления.

— Ничего страшного, Амалия Валерьевна. — Поспешила меня успокоить Маргарита Владимировна. — Она уже и так неплохо поела. Сейчас умоемся и пойдём гулять.

Седовласая женщина мило улыбнулась Нике.

— Ма-ма… — Запротестовала малышка, капризно скривив пухленькие губки.

— Давайте, я сама. Мне как раз нужно немного проветриться.

Няня не стала возражать, принимаясь за уборку. Маргарита Владимировна стала для меня просто незаменимым помощником, почти членом семьи.

Я подошла к курносой малышке с тёмными кудряшками и взяла её на руки. Хоть Ника и похожа больше на своего папу, но всё же есть в ней общие черты и с её биологической матерью. В той папке, что привёз Егор на виллу, была ещё и фотография Александры — женщины, что родила нашу принцессу.

Да, я бесспорно считаю Николь и своей дочкой тоже. Просто невозможно было не влюбиться в эту милашку с первого взгляда и не проникнуться к ней самыми нежными чувствами. Даже Дениска с Даней постоянно с ней милуются и увлечённо играют, чему я очень рада.

Сначала я очень сильно переживала, как они воспримут новость, что с нами будет жить маленькая девочка. Для них совсем чужая. Но, как оказалось, зря.

Да что там говорить, я и сама терзалась сомнениями, пока не увидела маленький комочек с чёрными, как смоль волосами и тёмно-карими глазками-пуговками.

После того, как мы с Егором расписались в загсе без лишней мишуры, мы переехали в новый загородный дом в прошлом августе перед тем, как мальчишки пошли в первый класс. Близнецы всю неделю проводят с Костей и Миланой в городе, поближе к школе, а все выходные и каникулы проводят со мной в нашем с Егором доме. Так нам всем комфортнее.

Я сразу согласилась заботиться о новорожденной девочке и заменить ей родную мать, что без колебаний отказалась от неё, и, после обстоятельного разговора с Егором решила, что в новом доме будет легче заботиться о малышке, чем в душной городской квартире.

Дом мы выбрали просторный и в то же время уютный. За огромным особняком и уход должен быть соответствующий, а мне не хотелось жить в доме, полном слуг. В этом же доме кроме семьи живёт только няня Николь — Маргарита Владимировна. И лишь раз в неделю приезжает домработница.

Двором занимается наша немногочисленная охрана, живущая в отдельном доме. Хотя, это я так думаю, что немногочисленная, вполне возможно, что Егор опять их заставил по кустам прятаться. А кустов на нашем участке хватает. Наш задний двор плавно перетекает в лес, который заканчивается крутым склоном. С этого склона открывается живописный вид на горы.

Просто идеальное место для прогулок с ребёнком на свежем воздухе.

Вообще, мы с Егором подумывали перебраться в столицу со временем, Костя не против отпустить близнецов жить со мной. Мальчишки тоже воодушевились этой идеей, очень уж любят путешествовать. Вот только их печалит долгая разлука с Лидией Петровной.

Но несколько часов назад выяснился один факт, который поменяет не только наши планы, но и жизнь всей нашей необычной семьи.

Усадив Нику в прогулочную коляску, я направилась привычным маршрутом к смотровой площадке, радуясь вечерней прохладе и свежести, исходящей от леса. С неописуемым наслаждением втягиваю носом запах чернозёма и хвои. Такая смесь запахов расслабляет и успокаивает.

Дойдя до края склона, присаживаюсь на удобную лавочку. Ника по пути заснула, как и всегда. Я опустила спинку коляски в лежачее положение и уставилась немигающим взглядом на виднеющиеся вдали горы.

Сколько я так просидела — сама не знаю, пришла в себя, когда уже начало темнеть, а позади себя я услышала тихие шаги. Обернувшись на звук, облегчённо улыбнулась.

— Здравствуйте, Лидия Петровна! — Тихо, чтобы не разбудить малышку, поприветствовала бывшую свекровь.

— Здравствуй, Лиюшка! — Так же тихо поприветствовала меня она. — Наша красотулька спит?

Моя бывшая свекровь несколько секунд умилялась спящей Никой. Она так хотела ещё внуков, а Костя с Миланой не торопятся, хоть и сыграли свадьбу прошлой осенью.

— Ты просила меня приехать. — Лидия Петровна перевела на меня внимательный и слегка обеспокоенный взгляд. — Голос у тебя был взволнованный, что-то случилось?

— Да. — Я нервно закусила губу. Сдерживать эмоции становилось всё труднее. — У меня новости. — Снова замолчала, не решаясь продолжить. Лицо Лидии Петровны лишилось красок, став бледным от волнения. — Кажется, я беременна. Точнее, я почти уверена в этом… — Закончила я бесцветным голосом, понуро опустив голову.

Лидия Петровна выдохнула с нескрываемым облегчением.

— Лиюшка, это же прекрасная новость! А по твоему лицу я подумала, что у тебя плохие новости. Перепугалась до смерти.

Я догадалась, что могла подумать Лидия Петровна. Что рак вернулся. Но для меня новость о беременности такое же потрясение, как и новость о болезни, так как в моей голове эти два состояния слишком уж связаны.

Страх, что после родов всё снова повторится, никуда не делся. В данный момент даже усилился. Тем более и врачи предупреждали меня о возможном рецидиве из-за ослабления иммунитета в период возможной беременности.

Но на тот момент я даже и не думала, что когда-то смогу забеременеть, ведь отношения с Костей я считала уже невозможными, а мысли о других мужчинах в голову мне не приходили. Тогда я не придавала большого значения этой информации, а сейчас никак не могу перестать об этом думать.

Я взглянула в глаза своей бывшей свекрови взглядом, полным ужаса и первобытного страха.

Она изумлённо охнула, покачнувшись. Робко присела рядом со мной и взяла меня за руки, гипнотизируя своим успокаивающим взглядом.

— Послушай меня. — Она заговорила медленно, как с маленьким ребёнком. — Всё будет хорошо. Ты будешь под бдительным присмотром лучших врачей. Спокойно выносишь своего малыша, затем родишь и станешь самой лучшей мамой для него. Мы все будем рядом, ты не одна. — От этих слов защипало в носу, но я изо всех сил сдерживала слёзы, готовые сорваться с моих глаз в любой момент, опустив голову. Лидия Петровна, как никто другой знала о моих страхах и сейчас пыталась максимально меня успокоить. — Да, в прошлый раз болезнь застала тебя врасплох, но ты поборола её. В этот раз всё будет по-другому. Поверь мне.

Слёзы облегчения побежали ручейками по моим щекам. Бывшая свекровь всегда находила нужные слова.

— Тем более Егор коршуном будет следить за твоим здоровьем, я в этом не сомневаюсь. — Продолжила она свою успокоительную речь. — А уж он-то не даст спуску врачам. Когда он, кстати, приезжает?

— Завтра утром. — Всхлипывая пробормотала.

— Вот и хорошо! Ты ему ещё не говорила?

— Нет ещё…

Лидия Петровна крепко меня обняла, давая мне столь необходимую поддержку.

Прошло восемь месяцев

Сквозь сон слышу низкий и такой уже родной, хриплый после сна голос.

— Ты что, уже кушать хочешь? Чего толкаешься? Дай маме ещё чуть-чуть поспать, а я тебя пока поглажу.

В том месте, где малыш упирается ножкой, чувствую нежное поглаживающее прикосновение рук, затем места, где только что были руки, касаются тёплые губы.

От этих ощущений тепло и нежность разливается по всем моим внутренностям, заставляя мои губы растянуться в безмятежной улыбке.

Как же Егор любит своего пока ещё не рождённого сына!

Как и уверяла меня Лидия Петровна, за моим здоровьем следит целая орда врачей с самого начала беременности. Результаты регулярных обследований, по оценке опытных именитых эскулапов, прекрасные и очень обнадёживающие.

Совсем скоро мы с Егором снова станем родителями. Только на этот раз ребёнок будет общий. И от этой мысли у меня мурашки бегут по коже.

— Доброе утро… — Тихонько пробормотала, сладко потягиваясь.

— Давидик всё-таки разбудил тебя?

Имя выбирали близнецы, решили, раз уж это мальчик, то его имя обязательно должно начинаться на букву «Д», как и у них. Мы с Егором были не против, посчитав это хорошим знаком. Значит у мальчишек нет ревности к новому члену семьи, и они уже заранее принимают его в свою «мальчиковую банду».

— Вы оба… — Наигранно обиделась я. — Я уже так привыкла, что ты каждое утро наглаживаешь мой живот. — Я нежно улыбнулась. — Что же ты будешь делать, когда сын родится?

Слабая тянущая боль тренировочных схваток, которые последнюю неделю почти не проходили, привычно сдавила низ живота.

— Прости, просто мне не терпится увидеться со своим сынишкой. — Виновато улыбнулся Егор. — Интересно, какой он будет.

— Ничего, я понимаю тебя. Мне тоже хочется уже поскорее родить и носить сына на руках, а не в животе. Так ты мне скажи, когда сын родится, ты перестанешь ласкать меня по утрам?

Давление на низ живота стало заметно сильнее, я озадаченно нахмурилась, тихонько охнув.

— Что? Что-то не так? — Лицо Егора выражало крайнее беспокойство.

Я сделала пару глубоких вдохов.

— Не знаю… Не увиливай от вопроса.

Бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, Егор ответил, жадно шаря глазами по моему телу. Он в последние пару месяцев боялся коснуться меня, и его едва сдерживаемое желание, как мне кажется, не замечает лишь слепой.

— Конечно, не перестану…

Дальше я уже не слышала его, тянущая боль так сдавила низ живота, что я не смогла даже сделать вдох.

Я так и застыла с открытым ртом, в бессмысленной попытке хоть чуть-чуть втянуть в лёгкие воздух. Егор чуть отстранился от меня, впившись недоумённым взглядом в нижнюю часть моего тела.

— Ли-я, это то, что я думаю? — Медленно протянул он. — Или Давидик надавил тебе на мочевой?

Когда боль отступила, я часто и шумно задышала, жадно хватая воздух ртом. Егор резко поднял испуганные глаза на моё лицо.

— Едем в роддом… — Просипела, скатываясь с кровати, как колобок.

— Понял… — Егор, спотыкаясь, слетел с кровати.

Егор

Сижу в коридоре возле двери в родильную палату обхватив голову руками. Амалия не захотела, чтобы я присутствовал на родах, но я настоял на том, что первый возьму ребёнка на руки.

Меня уверяли, что звукоизоляция в этой палате просто превосходная… Походу это был стёб. Я слышу каждый крик боли и страха, каждый стон измученной схватками любимой женщины. И от отчаяния и безысходности хочется на стену лезть. Я ничем не могу…

Нет, не так.

Я НИЧЕМ НЕ МОГУ ПОМОЧЬ!

Остаётся только ждать и молиться. Никогда не был верующим человеком, но сейчас готов молиться всем богам мира, чтобы всё прошло благополучно.

Когда Сашка рожала Николь, я тоже переживал, но не так.

Сейчас я с ума схожу от волнения сразу за двоих любимых и родных человека. И даже не знаю, за кого переживаю больше.

Когда Амалия рассказала мне о беременности, я сначала лишился рассудка от переполнившего меня счастья. Затем вспомнил о позиции Амалии насчёт возможного материнства, и меня словно в бетонную стену впечатали на бешеной скорости.

Я даже подумал, лучше бы она вообще мне об этом не говорила, просто избавилась бы от ребёнка по-тихому и всё. Я бы и не знал о том, что мог стать ещё счастливее, чем есть сейчас. А так, я проведу остаток своей жизни, представляя себе, каким бы мог родиться мой ребёнок.

Но моя любимая злючка в очередной раз удивила меня, сказав, что готова рискнуть и выносить малыша.

Я готов был прыгать от счастья, как дебил.

Все месяцы беременности я старался по максимуму переложить дела на своих замов. Мне не хотелось ни на секунду оставлять свою любимую одной в таком трепетном и волнительном положении.

Раньше я и предположить не мог, что у меня будет такая большая и довольно необычная семья. Я кое-как смирился с фактом, что в нашем доме почти всегда гости. То Костя со своей новой жёнушкой пожалует, то его родители, то Брат Амалии.

С близнецами у меня прекрасные отношения. А Амалия на самом деле заменила мать моей крошке. Просто удивительно, как она привязалась к ней, даже по ночам брала Нику к нам в постель, отчего я с одной стороны бесился, ведь присутствие дочери мешало мне приблизиться к Амалии, с другой стороны — умилялся и буквально плавился от переполнявших меня чувств.

И забеременев, она не хотела оставлять ночью Нику с няней. Только в последний месяц перед родами Амалия сдалась и согласилась, что ей нужен полноценный ночной сон. Отчасти оттого, что её постоянно клонило в сон, даже днём.

Девять мучительных часов под дверью родильной палаты пролетели, как один долгий, невыносимо долгий миг, наполненный тревогой, волнением и предвкушением скорым знакомством с сыном.

Пронзительный детский плач разнёсся по коридору, оповещая, что на свет появился новый маленький человек.

Мой сын.