Егор

Стоя под струями холодной воды, которой завершал утренний душ, я размышлял, как выбрать удачный момент, чтобы всё рассказать своей любимой злючке. Да, в голове я всё ещё зову её так. Любя, конечно. Всегда любя.

Меня аж ведёт, когда начинаю думать о ней, когда представляю наше будущее, когда просто смотрю на неё. Её глаза, её губы, фигура. Всё это — моя пагубная зависимость, напрочь отключающая мозги.

Люблю в ней всё. Даже её колкости я воспринимаю, как особый вид прелюдии.

Прекрасно понимаю, что наши отношения подвергнутся огромному испытанию, если я ей всё расскажу. Точнее, когда я всё расскажу. Это неизбежно, лишь вопрос времени.

Но мне так не хочется рушить пока ещё довольно хрупкое доверие, образовавшееся между нами. Я уверен, когда она меня выслушает, то сначала оттолкнёт, возможно даже возненавидит. Но со временем поймёт меня и свыкнется с новой реальностью.

Хотя, после её признания в том, что она не собирается больше становиться матерью, я засомневался в своей немного безумной идее, в которой и так был не уверен. С другой стороны, это тоже решаемо.

Сквозь шум воды мне послышался стук в дверь, затем приглушённые голоса. Выждав немного времени, я решил узнать в чём дело.

— Кто-то стучал? Или мне послышалось?

Я понимал, что кроме Ромки некому сюда ломиться, но хотел убедиться.

— Роман приходил. Кажется, что-то стряслось. Он попросил включить телефон. Срочно.

— А, понял. — Этот любит панику поднять ни с чего. Подождёт, не облезет. Но телефон действительно лучше включить, мало ли чего. — Включи пока, пусть загрузится, я скоро выйду.

— Я уже включила его.

— Спасибо.

Обычно я никогда не выключаю телефон, но вчера я так устал от навалившихся проблем, и мне захотелось максимально забыться и насладиться близостью с Амалией. Рядом с ней мне становится так спокойно. И где бы мы не находились, пусть даже в номере отеля, я чувствую будто наконец-то вернулся домой.

Такое знакомое и в то же время забытое чувство.

— Слушай, а как мне тебя называть теперь? — Выдал мысли вслух, абсолютно не ожидая ответа, так как для себя давно уже всё решил. Просто хотелось узнать реакцию Амалии, ну и немного раздраконить. — Злючкой как-то не хочется, да и ты не такая уж и злая в последнее время. Не догадываешься почему, а? — От мысли, отчего она так подобрела в паху моментально потяжелело. Сделал глубокий вдох. Холодный душ ни хрена не помогает остыть. — Может — любимая? — Я мысленно усмехнулся. — Не, как-то слишком банально. Нужно что-то особенное. Может змеючка, всё-таки ты довольно острая на язычок. Или может, дьяволица? Не, как-то слишком длинно… Ну так что скажешь?

В ответ тишина. Чего это она молчит? Наверно меня плохо слышно. Выключил воду, наспех промокнув тело полотенцем, накинул его на бёдра и вышел из ванной.

Амалия, обёрнутая простынёй, стояла посреди комнаты, опустив глаза, отчего не понятно было в каком она настроении. Неужели обиделась?

С растрёпанными волосами она выглядела такой уютной и… домашней, что ли. Щемящее чувство, очень похожее на нежность, расползлось по всем внутренностям.

Я подошёл к ней, хотел обнять, но неожиданно она оттолкнула меня. Внутренний радар напряжённо запищал. Кажется, что-то не так.

Но я отмахнулся от него, увидев улыбку на губах Амалии, когда она подняла на меня глаза.

— Ты мокрый… — Пробормотала и с уверенностью крейсера прочесала мимо меня в ванную.

Что ж, понимаю, может долго ждала, пока я освобожу душ. Ледяной воздух, исходящий от кондиционера, вызвал лёгкий озноб. Я чуть поёжился.

— Надо было дождаться пока ты проснёшься. Если бы мы пошли в душ вместе, ты бы тоже сейчас была мокрой.

Улыбнувшись отличной идее для следующего нашего совместного утра, я потянулся к телефону.

Поскорее бы решить вопрос с домом и переездом. Здесь, конечно, хорошо, но меня напрягает наличие призраков прошлого в этом доме. Хочу, чтобы в нашем доме были только мы и наши дети, а не этот нескончаемый проходной двор со всякими бывшими, братьями и угрюмым памятником развалившемуся браку Амалии и Кости.

Когда я разблокировал экран телефона и зашёл в мессенджер, моё сердце пропустило пару ударов, а все мысли сузились всего лишь до одной-единственной — «Я скоро стану отцом». В голове словно набатом стучала эта фраза, отзываясь почти болезненным волнением в груди и выбивая воздух из лёгких.

Это происходит немного раньше, чем я планировал, но всё же...

На долю секунды у меня проскочило смутное опасение, что Амалия видела сообщения, но я тут же отмёл это бредовое предположение. Сообщения были не прочитаны.

Я в панике заметался по комнате, впопыхах натягивая боксеры, затем брюки и ощупывая глазами шкаф в поисках остальной одежды.

Нужно успеть доехать. Я должен!

Но мой упрямый мозг разбивал слабые надежды о железобетонную логику. Ни хрена я не успею. Но я так хотел первым взять на руки своего ребёнка!

Я собирался за две недели до предполагаемого дня родов вернуться в столицу и спокойно ждать появления ребёнка. Но, как говорится, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах.

— Что-то случилось? — Глухо раздался голос Амалии из ванной.

В ушах гулко стучит от волнения и предвкушения. А ещё от настойчивого чувства вины перед Амалией. Я хотел ей рассказать до того, как уеду. Как раз у неё было бы время всё обдумать. Но всё пошло не так. Абсолютно всё!

— Действительно кое-что случилось. — Взволнованно просипел. — Не бери в голову. Мне нужно срочно уехать.

Очередная ложь сорвалась с моих губ с такой лёгкостью, что мне даже не пришлось прикладывать усилия. То ли я научился мастерски обманывать, то ли сейчас для меня всё потеряло смысл, кроме крохотного человечка, который совсем скоро появится на свет.

По звуку я понял, что Амалия включила воду, зашла в душевую кабинку и закрыла за собой дверь. Даже лучше, что она не увидит, насколько я взволнован. Меньше вопросов возникнет.

Полностью собравшись и немного успокоившись, я подошёл к приоткрытой двери в ванную комнату. Не мог уехать, не посмотрев на свою злючку, пусть и через мутное стекло.

На короткое мгновение возникло желание прямо сейчас подойти, открыть дверь, вывалить правду на неё, и пусть переваривает, пока я в отъезде. Но какой-то внутренний барьер не даёт мне этого сделать.

Нет!

Пусть ещё побудет в блаженном неведении. Пусть наше ничем не омрачённое счастье проживёт ещё несколько дней.

А потом я вернусь и всё разрушу собственными руками.

Чтобы построить вновь.

Но на этот раз без тайн, откровенной лжи и всепоглощающего чувства вины.

Кинув последний взгляд на размытый силуэт, я стремительно покинул спальню.

Спустя несколько томительных и в то же время тревожных часов, мы с Ромой врываемся в больницу, где нас уже ожидают. Как я и предполагал, мы опоздали. Наспех надев какие-то тканевые мешки на ноги, безразмерный халат и дурацкую шапочку, я проследовал за медработником, который проводил нас к врачу.

Впившись ошалевшим взглядом в седовласого, морщинистого мужчину, я нетерпеливо рявкнул:

— Где она?

Тот понимающе улыбнулся.

— Пройдёмте.

Безошибочно определив, кого именно я ищу, он повёл меня к двери в палату.

Когда я зашёл в просторную светлую комнату, моё сердце сжалось от любви и нежности.

Красавица моя!

— Ну привет! — Тихонько прошептал и слегка коснулся губами нежной кожи.

За двое суток я спал всего пару часов. Когда эмоции по поводу рождения ребёнка поулеглись, а формальности были позади, я набрал номер Амалии и с удивлением обнаружил, что её телефон недоступен.

Набрал ещё раз, и опять без результата.

Сообщение, которое я отправил, как только мы приземлились в Москве, не доставлено.

Снова набрал её номер, и снова недоступен.

Тревога опустилась неподъёмным грузом на мою грудную клетку, лишая меня возможности сделать глубокий вдох. Что-то явно стряслось.

Я набрал Костю.

— Да. — Ледяной тон друга детства мне сразу не понравился, но я решил не обращать внимания на недружелюбное приветствие.

— Я не могу дозвониться до Амалии… — Забыв о приветствии, начал было я, но меня бесцеремонно перебили.

— И не дозвонишься. Забудь о ней! — Сказал, как сплюнул яд с языка.

У меня перед глазами пошли красные круги. Какого хера он мне указывает?

— А с хера это ты мне указываешь? Это мне решать…

— Поздравляю с рождением ребёнка. — Тут уж и не понятно то ли поздравил, то ли на хер послал.

Но откуда он знает? От догадки меня тряхнуло, сердце застучало где-то в районе горла, в ушах нарастает гул.

— Амалия тоже в курсе? — Севшим голосом спросил я.

— А ты как думаешь?

Теперь всё стало на свои места. Я вспомнил, как она избежала моего касания, натянутая улыбка, недоставленные сообщения.

Уже тогда она была в курсе, только виду не подала. А я слепой придурок не заметил её странного поведения. Сначала витал в облаках, затем паничку словил.

Я должен был заметить. И должен был подойти к ней в душе, как хотел. Должен был объяснить всё...

А теперь слишком поздно. Наверняка она уже накрутила себя так, что никакие слова не пробьют её броню.

Нервно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Чего бы мне это не стоило, я поговорю со своей злючкой, и в итоге она поймёт меня, я уверен.

— Я скоро приеду. — Рявкнул в трубку.

— Ну давай, «друг»! Мы с Максом ждём тебя с нетерпением. — И отключился.

Похоже теперь, чтобы поговорить с Амалией, мне придётся для начала убедить её церберов.

— Рома! — Рыкнул в сторону своего начбеза. — Летим обратно.