На лице Егора застыло замешательство и лёгкое недоумение.

— Почему? — Насторожённо поинтересовался.

Я задумалась. Ну вот как ему объяснить всё то, что творится у меня в душе?

Как передать масштаб разрушений, причинённых мне болезнью и периодом восстановления? Сможет ли он понять, какое огромное чувство вины выросло за то время, пока я не могла заботиться о своих детях?

Как я горюю о том, что скорее всего я так и не смогу сблизиться с сыновьями настолько, насколько сблизилась с ними Лидия Петровна, пока заменяла им родную мать? Как меня порой мучает ревность вперемешку с благодарностью к бывшей свекрови? Как глубоко в душе, словно маленькая, почти незаметная, но такая ощутимая заноза, засело разочарование в самой себе?

Я знаю, что не состоялась, как мать. Точнее я стала не такой матерью, какой всегда мечтала стать.

Никаких слов не хватит передать всю гамму чувств, которые грузом давят на грудь. И которые раз за разом убеждают меня в правильности принятого мной решения не становиться больше матерью.

Вздохнув, я решила хотя бы попробовать объяснить, почему пришла к такому категоричному решению.

— Когда я заболела, я не сразу поняла, что что-то не так. Просто списывала усталость и недомогание на хронический недосып из-за постоянной заботы о близнецах. В итоге во мне поселился страх, что я снова пропущу проявления симптомов, если решусь когда-нибудь родить. А самое ужасное… — Сделала глубокий вдох. Мне невыносимо сложно было признаться в этом самой себе, а уж говорить это вслух вообще сродни пытке. — На меня давит чувство вины за то, что я не могла заботиться о сыновьях. За то, что меня не было рядом, когда они во мне так нуждались. За то, что я и по сей день с ними не так близка, как хотела бы. За то, что я упустила драгоценное время и упустила возможность стать для них самым значимым человеком. Да, Лидия Петровна заменила им мать, и я рада, что у них так или иначе есть такой близкий человек. Но… меня убивает тот факт, что это не я… — Я замолчала, переводя дыхание и борясь с комком в горле, который мешал говорить. — И дополнительного груза вины я просто не выдержу… — Почти прошептала.

На протяжении всего моего монолога я чувствовала на себе обеспокоенный взгляд Егора. Замолчав, я с толикой опаски подняла на него взгляд, ожидая увидеть на его лице выражение удивления, осуждения, разочарования, жалости.

Я понимала, что от его реакции на моё признание зависит сама возможность нашего совместного будущего.

Я готова была увидеть что угодно, только не то, что увидела.

Он смотрел на меня с уважением и… пониманием.

Сама того не осознавая, я облегчённо выдохнула. Ели бы он осуждал меня или жалел, у нас бы не было ни малейшего шанса. Я бы не потерпела жалости к себе и уж тем более — осуждения.

А так…

Впрочем, он ещё даже слова не сказал, что думает на этот счёт. Вдруг он глубоко уважает меня и даже понимает, но своих детей хочет больше?

Не отрывая от него взгляд, тихо, но твёрдо спросила:

— Тебя устроит тот факт, что у тебя не будет своих детей?

Егор нахмурился, видимо обдумывая мой вопрос. Что ж, очевидно вердикт не в мою пользу.

Почти смирившись с тем, что скорее всего он захочет создать семью, в которой родятся его собственные дети, правда уже не со мной, я решила хоть как-то заполнить неловкую паузу и успокоить его муки совести, и начала нервно тараторить, опустив глаза, чтобы скрыть подступившие слёзы.

Я изо всех сил пыталась сдерживаться, чтобы голос звучал ровно и уверенно, но вот горечь, сочившуюся из каждого слова, я не смогла скрыть.

— Если ты хочешь стать отцом, я пойму и держать не стану. Я просто так далеко не планировала наши с тобой отношения и совершенно не подумала предупредить тебя…

Егор прервал мой словесный поток, протянул руку к моему подбородку и вынудил снова посмотреть ему в глаза. Но из-за собравшейся в моих глазах влаги его лицо казалось размытым пятном, и мне пришлось полагаться только на слух и осязание.

— Если ты подумала, что из-за этого я могу отказаться от тебя, то ты глубоко ошибаешься на мой счёт. — Голос Егора, звучал хрипло и даже немного жёстко. Но, не смотря на жёсткость голоса, он удивительно нежно коснулся моей щеки стирая слезинку, всё-таки сорвавшуюся с намокших ресниц. — Я же сказал, что ты от меня никуда не денешься. Ты моя! И если ты решила больше не рожать, ничего страшного. Я понимаю твои страхи и уважаю твоё решение.

— Но, ведь ты так и не стал отцом… — Слабо возразила я, мысленно отругав себя за несдержанность, понимая, что этими словами ковыряю старую, но всё ещё кровоточащую рану.

— Давай я сам решу, что для меня важно, а что нет. — Тоном, не терпящим возражений, произнёс Егор.

— Прости. — Виновато пролепетала. — Ляпнула, не подумав. — Нервно улыбнулась.

Я так привыкла быть уверенной в себе, иногда даже самоуверенной, независимой и сильной. Но вот рядом с Егором я удивительным образом быстро лишаюсь своей непробиваемой брони и предстаю перед ним в самом уязвимом состоянии, обнажая не только тело, но и саму душу.

— Что бы ты не решила, это не повлияет на наши отношения. Я хочу быть только с тобой и ни с кем другим. Захочешь ты родить ещё раз или нет, мне не важно. — Егор невесомо поцеловал меня в мокрую от слёз щёку. — Тем более жизнь такая непредсказуемая штука. Никто не знает, что ждёт нас завтра. — Егор притянул меня к себе и коснулся губами моего лба.

Я прижалась к груди Егора, выпуская скопившееся напряжение и дав волю слезам облегчения.

Он нежно гладил меня рукой по волосам, периодически целовал макушку, а второй рукой крепко прижимал меня к себе. Окончательно расслабившись, я провалилась в глубокий, умиротворяющий сон.

__________

КУЧЕР — Время

«Я делаю шаг, хоть и чувствую край

Еще вроде чужак, но уже доверяю

Снова держишь меня, только не отпускай

Побудь со мною рядом хотя бы сегодня

В твои руки доверяю нож

Слепо верю, что ты не похож

На тех, кто оставлял шрамы

Это бред, но все равно к тебе упрямо

Время с тобой замедляет шаг

Ты мой покой, так легко дышать

Пока ладонь в ладони, глаза в глаза

В тебе постепенно тонет моя душа»