Дорогой мой слушатель!

Не буду дальше вываливать на тебя свои горечи и переживания. Как рекомендует Дейл Карнеги, я поставила ограничитель потерь сроком до конца выходных, излив все свои слезы в ночь на понедельник и придя на работу в собранном виде. Я запретила себе проявлять эмоции, оставив их на потом, как Скарлетт О'Хара, и сконцентрировалась на своей новой роли — роли ассистента доктора Томаса Кродли на три дня.

Также я решила ослабить свой деловой дресс-код, сменив туфли на белые кеды, а офисные брюки на удобные джинсы. Из классики остался лишь пиджак, скрывающий базовую футболку белого цвета. Волосы собрала в тугой хвост, подкрасила ресницы, чтобы немного скрыть отеки под глазами, которые выдавали мои ночные бдения — все равно вид получился так себе.

В девять утра я встретила машину, доставившую доктора Кродли и Троя, после чего проводила их до нашей переговорной, где писателя уже ждали журналист и съемочная группа для проведения интервью. Трой, получив все указания от своего начальника, направился за мной в кабинет, чтобы проинструктировать насчет моих новых обязанностей ассистента.

Как только за нами закрылась дверь, и я заняла свое место, а Трой — напротив, он ехидно засмеялся:

— Ребекка, неплохо ты отдохнула для средневековой сеньориты.

— Ты о чем? — огрызнулась я, глядя на него в упор.

— Я про бессонные ночи с алкоголем и прочими мирскими страстями, оставляющими тебя в таком разбитом и опухшем виде.

— Да пошел ты, Трой! — не соблюдая делового этикета, я запулила в него своей ручкой. — Вообще-то я ничего такого не делала.

Он пристально посмотрел на меня, взвешивая в голове аргументы:

— Ты что, плакала всю ночь?

Я проигнорировала его вопрос, достав из ящика новую ручку.

— Не переживай, я приеду уже в среду. Не успеешь соскучиться, а наши совместные фотографии и видео будут согревать твою душу.

Еще одна ручка устремилась в его сторону, но он ее ловко перехватил.

— Отвали, Трой. Давай по делу.

— Так мне отвалить или остаться?

— Рассказывай, что мне нужно делать! — прорычала я, обыскивая ящик в поисках третьей ручки. Не найдя таковой, я решила все запоминать без записи.

— Ладно, начнем, — Трой достал свой блокнот и начал вводить меня в курс дела.

В понедельник, то есть сегодня, мне предстояло сопутствовать доктору Кродли до самого вечера. После завершения интервью, около двенадцати, пройтись с писателем по набережной, где он обычно вдыхает запах свободы; потом отвезти его в ресторан при гостинице на обед к двум часам дня, после чего дать ему время до трех часов дня заниматься своими делами; в три часа на машине отвезти его в студию для второго интервью, предварительно отдав интервьюеру список разрешенных и запрещенных вопросов; в шесть вечера проводить его на ужин в ресторан с акционерами и забрать в восемь. Если доктор Кродли пожелает после всего этого прогуляться по вечернему городу, то мне необходимо составить ему компанию, а потом проводить до фойе гостиницы.

Вторник, то есть завтра, у писателя свободный от посещения день, занятый исключительно работой над книгой. Его тревожить нельзя, если он сам не позвонит и не напишет.

В среду к десяти утра нужно встретить доктора Кродли в фойе гостиницы и привезти его к нам в издательство на согласование всех фото и видеосъемок для промо, а также организовать беседу с Патриком, нашим главным редактором. От редактора отвести писателя на набережную прогуляться и доставить в ресторан при гостинице к двум часам дня на обед. К этому времени Трой вернется в город и освободит меня от обязанностей.

Доктор Кродли и Трой пробудут в городе до пятницы, когда запускается промо, после чего в субботу утром они вылетают к себе. Мне же необходимо купить им билеты. Время следующего визита писателя к нам пока неизвестно: все зависит от того, как пойдет окончание романа «Нощь». Вероятно, это будет вторая или третья неделя октября.

Проговорив весь список заданий, Трой с ухмылкой посмотрел на меня:

— Ты все запомнила, или все же пожалела, что истратила на свою ненависть все ручки?

— Запомнила, — с неуверенностью проговорила я, успев забыть свои обязанности на сегодня.

Трой медленно поднялся со стула, положив передо мной распечатанный лист обязанностей по часам и список указаний для второго интервью.

— Возьми, я так и знал, что ты не запомнишь, — рассмеялся он.

— Благодарю за внимание, сеньор инквизитор, — огрызнулась я, внутри немного успокоившись.

Трой посмотрел на меня пронзительным и странным взглядом:

— Принимаю благодарность, маленькая ведьмочка, при условии, что ты больше не будешь рыдать ночами. Томасу нужны свежие головы, не забитые чушью.

— Почту это за выражение милосердия.

— Раз так, — Трой стремительно приблизился ко мне, наклонившись над столом, — запомни это прекрасное слово, оно еще может тебе пригодиться. Только пусть это останется нашей маленькой тайной.

Небрежно бросив передо мной две ручки, запущенные в него ранее, он направился к выходу. Немного замявшись в дверях, он спросил:

— Как зовут вашу рыжую бестию в приемной?

— Моника.

— Моника, значит… — ухмыльнулся Трой, покидая мой кабинет.

Думаю, лед между нами тронулся.

Доктор Кродли освободился около половины двенадцатого, как и говорил Трой. За это время я успела забронировать авиабилеты на утро субботы, предвкушая свою свободу, и поговорить с Терезой, которая пришла в офис чуть позже. Она выслушала мою историю, задумчиво отмолчавшись по итогу, и пригласила на выходных в бар отметить напряженную неделю и познакомить меня со своим мужчиной, Джеком Болдом, одним из акционеров международной компании по экипировки спортсменов.

Около полудня машина довезла нас с доктором Кродли к городской набережной, после чего мы направились по ее мощеным дорожкам к возвышавшемуся перед нами мосту.

— Доктор Кродли, — начала я первой наш диалог, — в каком направлении вы обычно ходите? Куда вы предпочитаете сворачивать после моста?

— Для начала успокойся, Ребекка, и называй меня Томасом, — с улыбкой произнес писатель, подставляя мне свою руку. Я приняла его предложение с небольшим замешательством, подойдя ближе. Неспешно мы прошлись по мосту на другую сторону. Доктор Кродли с интересом посмотрел на возвышавшиеся перед нами кусты и неровную тропинку, уходящую вдаль.

— Мы же можем пройти вдоль набережной по этой стороне, Ребекка? — спросил он.

— Честно говоря, я не знаю, доктор… Томас. Я по другой стороне набережной не ходила и, судя по запущенной растительности, сильно сомневаюсь, что ее тоже облагородили. Предлагаю вернуться на «парадную» сторону и пройтись там.

Писатель вздохнул, но повел нас обратно на мощеную дорожку, начав свой допрос:

— И кто же обидел нашу сеньориту, что она пришла на работу в таком плачевном виде? Не Трой ли?

— Нет, он способен лишь разозлить меня.

— Так кто?

— Вероятно, я сама себя обидела.

— Такое возможно?

— Я потерялась, не понимая, что происходит вокруг и как ко мне относятся люди.

— Вероятно, речь об одном человеке…

— Да, о моем парне или уже не моем.

Я решила сменить тему разговора, указав на пару уток, плавающих неподалеку, но доктор Кродли не повелся на мою уловку.

— И что же произошло, что изменило взгляд этих прекрасных глаз? — с веселой искоркой в глазах произнес Томас.

— Скажете тоже… — засмущалась я.

— Думаю, если бы мистер Дарси жил в наше время, он бы призадумался, кому адресовать свои эпитеты.

— Точно, «прекрасные глаза» Элизабет Беннет! Моя любимая книга.

— Не дурна, соглашусь. Итак, я весь во внимании, Ребекка.

— Если вкратце, то мне кажется, что мой молодой человек меня не любит, постоянно прикрывается работой и командировками, боясь мне признаться в безразличии. Плюсом ко всему мы случайно натолкнулись на его бывшую жену, которая бросилась ему на шею, а Уильям представил меня просто как «Ребекку», после чего его бывшая призналась мне, что до сих пор его любит.

— И это стало причиной твоих опухших век?

— Так заметно?

— Не буду врать — да, — доктор Кродли вздохнул и повел меня на второй мост через реку, до которого мы успели добраться.

— Я думаю, — после небольшого молчания произнес мой спутник, — твой Уилл не замыслил ничего плохого, как и не произошло ничего страшного. Ты просто хочешь улизнуть из этих отношений, которые, вероятно, тяготили тебя с самого начала, но подсознательно ищешь другого виноватого. И не возмущайся, Ребекка, — он пресек мои возражения и попытку отойти от него в сторону, накрыв мою руку своей. — Я видел фотографии у тебя в ленте и приблизительно понимаю, кто играл в шахматы. Думаю, твой лучший друг-спортсмен тебе больше подходит.

— Нет, вы не правы! Ему нужен тыл, а не напарник по жизни.

— И тебя это также не устраивает, как и человек, предлагающий тебе равноправие и свободу.

— Можно ли постоянное отсутствие назвать «равноправием и свободой»? Или проще воспринимать слова по их прямому назначению?

Доктор Кродли хмыкнул, удивившись моему напору и прямолинейности.

— Давай все же пройдем на ту сторону, Ребекка, в неизвестность. Она порой приводит к очень интересным открытиям.

— Или тупику, — буркнула я, следуя за писателем по узкой тропинке. — Вы не думаете, что можете испортить свой костюм? Тут, боюсь, из неизведанного нам встретятся одни колючки и грязь.

— Костюм волнует меня в последнюю очередь. Жажда слиться с природой, спуститься на землю, вспомнить истоки — вот что движет мной! — писатель пробирался сквозь раскидистые кусты, следуя серпантину тропинки.

— Боюсь, что мне сильно достанется от начальства, что я вам показала такую неприглядную сторону нашего города, лишенную лоска и роскоши, к какой вы привыкли.

Перепрыгнув через небольшую лужицу, Томас обернулся ко мне со сверкающими глазами и подал руку:

— Ребекка, в этом и суть, что в своих благах мы забываем о природе человека, о настоящей жизни, какую вели и видели вокруг себя наши предки! Я постоянно окружен всем, что можно пожелать, но это приелось до жути! Где бы я ни был, меня тащат в дорогие рестораны, на яхты, вечеринки, пытаясь удивить. Однако, если быть честными, эта непролазная грязь, в которой мы сейчас можем завязнуть окончательно, и репейники будоражат меня сильнее. Плюс я нашел себе отличного напарника, кто говорит в лоб и показывает эти стороны жизни, — он ласково потрепал меня за щеку и двинулся дальше.

— Только не говорите никому о наших приключениях. Другие не поймут, — ответила я своем чудному компаньону. — Кстати, как продвигается ваша книга?

Доктор Кродли остановился у куста с боярышником, разглядывая его красные плоды. Вздохнув, он повернулся ко мне:

— Пока я в пропасти неизвестности, Ребекка.

— Вы не знаете, о чем писать?

— Я не знаю, как все упаковать красиво и правдоподобно.

— У вас же по сюжету инквизитор в лице Троя влюбляется в прекрасную ведьму?

— Да, ведьму в твоем лице, Ребекка. Прекрасная получилась пара!

— Я не думаю, в предыдущих книгах все ведьмы на обложках были настоящими моделями или актрисами. Я боюсь, что мы можем получить недовольство аудитории при выходе промо, — честно призналась я, с опаской ожидая день запуска рекламной кампании.

— Ты сейчас серьезно, Бекки? — доктор Кродли впервые назвал меня «Бекки». — Это самая лучшая обложка из всех, стоящая грандиозного финала! Где бы его еще раздобыть…

— Так что вас смущает? Возможность любви инквизитора к ведьме?

— Ты точно выразилась, Бекки. Ты бьешь в цель, — на этих словах писатель сел на ствол поваленного дерева. — Просто возникшая любовь не способна поменять такого черствого человека, живущего по предписанию. Он человек-машина, творящий правосудие без жалости. Какой процент того, что его сердце сбросит броню?

— А если его ведьма околдует? — предположила я совершенную банальность, присаживаясь рядом.

— Никак нельзя: инквизитор поглотил много магии и сам знает все доступные ему обряды и заклинания, имея свою же магическую защиту. Нужно что-то кардинально другое, мощное, первородное! — мой спутник на несколько минут задумался, вглядываясь вдаль. — Не могу придумать, и это меня сводит с ума, Бекки! Сейчас я веду сюжет насыщенно и витиевато, но в конце меня ждет пропасть… Я не знаю, как усилить финал. Боюсь порицания!

— Думаете, ваши поклонники разочаруются?

— Именно! Я вел эту серию достаточно долго, и пришел черед ее завершать, пока интерес к персонажам не упал. Однако завершать, как и уходить, надо красиво!

— Возможно, вам нужно вдохновение. Оно порой приходит неожиданно, — неуверенно проговорила я, не зная, как успокоить Томаса.

— Ты сама когда-нибудь писала, Бекки? — спокойным тоном произнес доктор Кродли, поднимаясь с импровизированной скамьи и протягивая мне руку.

— Вы уже спрашивали. Нет, я не писала.

— Тебе стоит призадуматься над этим. Мне нравится ход твоих мыслей, фантазии тебе не отнимать, и ты порой мыслишь нестандартно, поддаваясь авантюрам.

— О да! Авантюры мне близки, — засмеялась я, вспоминая свою поездку в такси с пьяными мужчинами, когда убегала от преследователя.

— Рассказывай! Может, твоя история поможет мне найти ту самую нить… — задумчиво произнес писатель, резко провалившись одной ногой в небольшую, но глубокую яму, отчего его фирменный ботинок с кипенно-белым носком окрасились в цвет осенней жижи на проселочной дороге. Выругавшись крепким словцом, доктор Кродли обтер его о густую траву, сбив грязь, но подхватив репьи, замертво прилипшие к его брендовым брюкам. К слову, мои белые кеды также приобрели вид грязных поросячьих копыт, в которых теперь стыдно выходить на городской тротуар.

На работе меня точно убьют!

Совместно решив вернуться обратно и вызвать водителя к набережной у второго моста, мы двинулись в свой путь, поглядывая на часы. Если ускорить шаг, к двум часам мы успеем добраться до ресторана гостиницы и не выбиться из графика напряженного дня.

Доктор Зло — а так его стоит назвать сейчас — согласился ускорить темп, если я расскажу ему историю всех своих похождений. Таким образом, в гостиницу мы вернулись в срок, немного запыхавшись и напрочь потеряв приличный вид, о чем мы сразу догадались, заметив удивление в глазах ожидавшего нас водителя.

У нас не было времени переодеться в чистое, поэтому Томас потащил меня с собой обедать в ресторан, чтобы не позориться одному и при случае пожаловаться официантке, что я его завела в непролазные дебри, каких еще стоит поискать в городской черте.

После обеда я успела заехать домой, воспользовавшись услугами водителя, и переодеться в чистое, после чего, захватив доктора Кродли, мы поехали в студию на интервью. Послеполуденные часы быстро сменяли друг друга, перенося нас в глубокий вечер, когда мне нужно было забрать писателя из ресторана и проводить до фойе гостиницы.

Еще пара минут, и я свободна! Смогу прыгнуть на свою постельку и заснуть.

Доведя слегка повеселевшего доктора Кродли до лифта, я собралась домой.

— Бекки, — подхватил он меня под руку, — а не сходить ли нам в бар?

— Сейчас?! — мои ноги слегка пошатнулись, предчувствуя беду.

— Именно! — взмахнув кучерявой головой, доктор Зло потащил меня к выходу.