Очередное утро в Заречном началось с того, что корова Зорька, видимо, решила расширить свой репертуар. Вместо привычного «Му-у-у» она издала звук, напоминающий то ли скрип несмазанных качелей, то ли предсмертный крик валторны.

Алиса, всё ещё пытавшаяся притвориться спящей, судорожно натянула подушку на голову.

— «Нет, ну почему?! Почему нельзя просто проснуться от пения птиц, как в дурацких романтических фильмах?!»

Но Заречное не признавало клише. Здесь будили либо петухи, либо коровы-экспериментаторы, либо бабушка, которая в этот момент уже стучала половником по кастрюле, словно отбивала морзянку:

«Вставай, ленивая тварь, завтрак остывает!»

Спустившись вниз, Алиса обнаружила на кухне вернувшуюся от сестры бабушку и Лёху, который с видом заправского дегустатора нюхал воздух.

— Гречка? — спросил он, прикрыв глаза.

— Угадал, — бабушка сняла крышку с кастрюли, откуда повалил густой, обволакивающий пар. — Но сегодня ты ее не получишь.

Лёха замер, будто ему только что объявили, что Земля плоская.

— Почему?!

— Потому что, милок, сегодня ты не повар, а экскурсовод, — бабушка сунула ему в руки корзину с пирожками. — Алиска хочет на озеро, а ты её проводишь.

Алиса чуть не поперхнулась чаем.

— Я что, сказала это вслух?!

— Нет, — бабушка невозмутимо намазывала масло на хлеб. — Но ты всю ночь ворочалась и стонала:

«Озеро… Птички… Тишина…»

— Я стонала от того, что Гоша орал под окном как ненормальный!

Но протесты были бесполезны. Через десять минут Алиса и Лёха уже шли по тропинке, ведущей к озеру. Корзина с пирожками (которые, кстати, пахли так, что даже лесные муравьи сворачивали с маршрута) болталась у Лёхи на локте, а над головой кружили стрижи, будто смеясь над всей этой ситуацией.

Озеро в Заречном было тем самым местом, где время текло медленнее, чем мёд из перевернутой банки. Вода — прозрачная, с легким оттенком зелени, будто кто-то разбавил её щепоткой изумрудной пыли.

Лёха разложил пирожки на пне, предварительно смахнув с него белку, которая явно рассчитывала на долю.

— Ну что, городская, нравится? — он ухмыльнулся, отламывая кусок пирога с капустой.

Алиса, устроившаяся на замшелом валуне, вздохнула.

— Знаешь, в городе я мечтала о таком. Тишина, природа, никто не орет про KPI…

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что тишина — это когда тебя будит не будильник, а корова с больной глоткой, — Алиса закатила глаза, но улыбка выдавала её.

Лёха рассмеялся, и вдруг его лицо стало серьёзным.

— А если бы можно было остаться?

— В деревне? — Алиса подняла бровь. — Ты серьёзно?

— А почему нет? — он развёл руками. — Здесь можно открыть кафе. Маленькое, уютное. Готовить борщ, пироги…

— И кормить ими трёх местных алкоголиков и кота Марии Ивановны?

— Ну, мы ещё туристов заманим, — Лёха явно вошёл в раж. — Будем писать:

«Аутентичная кухня от бывшего шефа мишленовского ресторана».

— «Который прогорел», — добавила Алиса.

— «Но нашёл себя в деревне», — парировал Лёха.

Тишина. Где-то квакнула лягушка, будто ставя точку в этом споре.

Когда они вернулись, бабушка встретила их на крыльце с таким видом, будто только что выиграла в лотерею.

— Ну что, понравилось? — спросила она, подмигивая.

— Озеро — да, — Алиса бросила взгляд на Лёху. — А вот некоторые идеи…

— Кафе? — бабушка засмеялась. — Да я уже место присмотрела!

— ЧТО?!

— Старый дом у дороги. Дешёвый. Только крышу подлатать…

Лёха и Алиса переглянулись.

— Бабушка, — медленно начала Алиса. — Ты что, серьёзно думаешь, что мы…

— Останемся? — бабушка пожала плечами. — Ну, а почему бы и нет?

И тут раздался звонок. Телефон Алисы.

— Светка?! — она отшатнулась от экрана. — Откуда у тебя тут связь?!

— Калинина, — голос Светки звучал так, будто она говорила из ада. — Ты когда вернёшься? Шеф орёт, что без тебя офис разваливается!

Алиса посмотрела на Лёху, на бабушку, на корову Зорьку, которая как раз в этот момент демонстративно жевала её любимый платок.

— Знаешь что, Свет? — Алиса улыбнулась. — Пусть разваливается.

И выключила телефон.