Да что ж за выбор такой у меня, а! Из огня да в полымя. Не покалечат кредиторы, так прикопает Хрусталев. Или его детки до инфаркта доведут. Но тут хоть можно потрепыхаться, попытаться выбраться сухой из воды. А вернуться домой — значит стопроцентно попасть в руки беспринципных заемщиков.

Поэтому с тяжелым вздохом и камнем на сердце шепчу:

— Хорошо, — в горле скребет, за ребрами покалывает.

Меня всю будто наизнанку выворачивает. Ощущение такое, словно добровольно сама себе приговор подписываю.

— Чего? Не слышу, — Демид еще и издевается.

Так нравится упиваться чужим бессилием? Интересно, Хрусталев догадывается, насколько он гадкий и мерзкий человек? Стоит мне осведомить его или бесполезно?

— Я согласна! — рявкаю на эмоциях. И вся горю от желания придушить нового работодателя. Как говорится, нет человека — нет проблем. Жаль, от остальных меня это не избавит.

— Я не сомневался, — лыбится Хрусталев. Он, наоборот, всем донельзя доволен и не стесняется это транслировать. — Мы сработаемся, Пчелкина.

Можно подумать, у меня имеются варианты!

— Меня Анастасия зовут, — сообщаю холодно. А то взял моду: Пчелкина, да Пчелкина. Я ему не какая-то там…

— Заметано. А меня — Демид Анатольевич, — ловко показывает, кто в доме хозяин. — Ну что, идем парней обрадуем? — он протягивает мне руку.

Сжимаюсь вся невольно. Слишком Хрусталев большой, слишком непредсказуемый и пугающий конечно же. Я не знаю, чего жду от Демида, но инстинктивно — ничего хорошего. В памяти еще свежи воспоминания о нескольких встречах с коллекторами. И хоть бритоголовые бугаи с туповатыми рожами настолько же далеки от Хрусталева, насколько гиббоны — от гомо сапиенс, какие мысли бродят в его голове, я сказать не могу.

К счастью, он всего лишь берет меня за запястье. Дергаюсь, как от удара током. Уверенное прикосновение тут же начинает жечь кожу. В нос ударяет сложный парфюм Демида Анатольевича: дым, ром, ваниль и корица. А в голову приходит нелепая мысль: он может почувствовать мой запредельный пульс.

— Расслабься, Настя, — рокочет, склонившись ко мне. Выглядывает что-то на лице. А что там можно усмотреть? Обычное ведь… — К детям нельзя в таком состоянии, они чувствуют все.

Как будто я не знаю. Да рядом с Хрусталевым попробуй в нормальное состояние приди! То запугивает, то шантажирует, то вовсе работу предлагает за деньги.

— А что с вашей прошлой няней стало? — выпаливаю. Набираюсь все-таки смелости задать вопрос, что напрямую касается моей безопасности.

Демид Анатольевич притормаживает. Хмурится.

— Да не было у нас няни, Пчел… кхм, Насть. Моя мама в основном помогала с детьми. Золотая женщина. Но тут у нее появился ухажер недавно и увез ее на отдых в пансионат. Они сейчас, знаешь, в таком нежном возрасте, когда могут себе позволить расслабиться, ни о чем не думать и с чистой совестью и чувством выполненного долга наслаждаться жизнью. Я даже им немного завидую. Ну и мужчина этот нормальный, с таким не страшно мать отпустить.

— Следователь, что ли? — брякаю сдуру.

Ну если это та самая бабушка, которая привила детям любовь к детективным передачам, то кого еще она могла выбрать? Логично же.

— С бывшим, — хмуро косится на меня работодатель. — А ты откуда знаешь?

— Пальцем в небо попала, — отмахиваюсь. Не хватало еще чтобы он меня снова непойми в чем подозревать начал.

Так, ладно, няни в принципе не было, это вроде как хороший признак. Несчастную не уволили, не довели до нервного срыва, не заставили сбежать. Просто им помогала бабушка, а теперь она уехала. Вроде как логично звучит. Но Хрусталев — человек при деньгах. Разве не странно, что он никого не нанял в помощь матери? Все-таки двое мальчишек, уверена, энергии они требуют прорву.

— А все же почему у вас няни не было? — никак не успокаиваюсь. Ну не может же не иметься подвоха! — Не прижилась ни одна, да?

Демид Анатольевич хмурится. Бросает на меня недовольный взгляд.

— Я не понял, Анастасия, ты меня в чем-то подозреваешь?

Спрашивает еще! Ясное дело, подозреваю, я ж не слепая и не глухая. Правда, приходится делать вид недалекой девицы. Не заявишь же опасному человеку в лицо, что опасаешься его. Обидится еще, осерчает…

— Нет, — улыбаюсь кривовато. Мимика сбоит от слишком близкого присутствия Хрусталева.

Он еще какое-то время сверлит меня тяжелым взглядом. Чувствую, как от напряжения по спине начинает капля пота стекать. Веду плечами. Демид отвлекается и прекращает экзекуцию.

Дальше мы идем к близнецам. Находим их неподалеку в коридоре. Мальчишки заняты тем, что суют друг другу пальцы в рот в надежде извлечь нужный звук — читай свист.

— Ты мне щейчас лот полвешь! — шипит сердито один из братьев.

— А ты дуй давай, у меня уже пальцы уштали! Да не кушайся! — возмущается второй.

— Щеку мне не плоткни!

Начинается потасовка. Впрочем, с ней Хрусталев справляется просто: хватает близнецов за воротнички и разводит в стороны.

— Стас, Егор, знакомьтесь, это Анастасия, она теперь будет жить с нами, — сообщает детям.

На меня уставляются две пары чистейших голубых глаз. Изучают внимательно. А потом то ли Егор, то ли Стас — я пока не поняла, кто из них кто — интересуется:

— Пап, а она тепель твоя жена и наша мама?