На следующий день уезжаю от отца рано утром. Не хочу опять слушать этот бред про любовь.

Тут же просто дело принципа. Никто меня так не отшивал. И вообще это я решаю, кого хочу.

А хочу я чёртову Банникову!

Я настойчивый. Поэтому еду опять к её дому. И плевать, что Мурат сказал, что больше не будет вытаскивать меня.

Выйдя из машины, я прожигаю взглядом дверь подъезда. Как будто она должна открыться от того, что я вот так смотрю на неё.

И это работает! Дверь медленно открывается. Я устремляюсь туда и проникаю-таки в подъезд под удивлённый взгляд какого-то мужика.

Лифта не дожидаюсь и по лестнице бегу на этаж, где расположена квартира Евы. Сразу же звоню. Я настроен решительно!

Не люблю, когда дело не доделано. А тут ещё столько лет тянется. И сейчас особенно как по живому.

Я даже не ожидаю, что мне так быстро открывают дверь. Улыбаюсь, но на пороге меня встречает не Ева, а её сестра. Та самая. Дося, кажется?

— Доброе утро! — улыбаюсь ещё шире.

А она хмурится и пытается захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Но я успеваю поставить ногу.

— Клешню убери! — с угрозой, как мне кажется, смотрит на меня.

— Дося, здравствуйте, это же я, Максим. Помните, вы нас с Евой из снежного плена освобождали?

— Дося — это для хороших людей. Для таких как ты — Евдокия Павловна. И рада бы тебя забыть, да разве такое забудешь? — отвечает она очень негостеприимно. — Мне полицию вызвать? — и кивает на мою ногу, которая мешает ей закрыть дверь.

— Евдокия Павловна, я же поговорить, — я тоже больше не улыбаюсь. — Я к Еве. Позовите её.

— Евы нет. Есть я. И ты мне очень не нравишься, Максим. Поэтому, пока до рукоприкладства не дошло, уходи.

И она толкает меня в грудь.

Но я не сдаюсь.

— Послушайте, — говорю серьёзно, — я не уйду, пока с Евой не поговорю.

— Упёртый какой, а! — возмущается она. — Ну, нет её!

— Так рано ушла? Куда? — не отступаю. — Обманываете? Ева! — ору в квартиру.

— Вот упёртый, блин! Всех соседей перебудишь! — и она хватает меня за грудки и затаскивает внутрь. Закрывает дверь.

Упирается руками в бока и строго смотрит.

— Чего тебе ещё от неё надо?! А?! Мало пакостей натворил?!

— Я буду разговаривать с Евой, — бурчу я, глядя на неё исподлобья.

— Ну, нет её! Нету!

— А где она?

— На собеседование пошла!

— Какое ещё собеседование?! — вспыльчиво произношу я. — Я не отпускал её! Она у меня работает!

— Уже нет, — усмехается сестра Евы.

Ну, зато хотя бы не смотрит на меня уже со злостью. Взгляд смягчается.

— Мне очень надо с ней поговорить, — пытаюсь звучать так, чтобы она поверила.

— Ну, а, вот, нафига? Объясни мне? Ты уже ей один раз жизнь испортил. Ещё хочешь? Знаешь… хорошо, что ты мне тогда не попался! Я бы тебе точно кое-что оторвала! Ты вообще понимаешь, что натворил? Ева, блин! Будь я на её месте! Она тебе второй шанс дала! А ты? Слушай, Максим Серов, вали к своей Алле из анала, а?

— Нет, — отвечаю, насупившись. — Не хочу. Мне Ева нужна.

Молчание. Смотрим друг другу в глаза и молчим. Я не собираюсь сдаваться.

Я прямо чётко в голове формулирую желание увидеть Еву. И поговорить с ней.

— Ладно, — наконец произносит сестра Евы и громко вздыхает. — Что с вами делать? Разбирайтесь сами. Уже не маленькие.

Уходит внутрь квартиры и возвращается с телефоном. Что-то ищет там.

— Вот, адрес, — протягивает мне, — куда Ева пошла на работу устраиваться. Сказала, что к бывшему сокурснику, — пожимает плечами. — Обещал помочь.

— К кому это? — хмурюсь я.

— Имя не назвала. Чего бровями-то играешь? — смеётся. — Ты бы, Максим, определился, чего ты хочешь. Ева играться больше не будет. Очень она расстроена.

— Да? — я выдаю свою радость.

Блять.

Но, ведь если расстроена, значит я ей не безразличен?

— Ой, всё, и так наболтала на целую обиду от Евы! — отмахивается от меня Евдокия. — Иди, давай! Мне тоже пора уже!

— Спасибо, Евдокия Павловна, — улыбаюсь я.

— Дося, — подмигивает мне она и это вселяет ещё большую надежду.

Осталось поговорить с Евой.