Что я делаю? Угадайте?

Хрясь! С размаху прилетает Болвану Даниловичу пощечина. Он не ожидал. Хватается за щеку, смотрит на меня, а потом… потом начинает тихо смеяться.

— Маруся, ты просто огонь!

— А вы… вы… ган… муд… идиот!

— Именно. Идиот! Потому что заранее не подумал о защите.

— Что? — я густо краснею, потому что эта реплика… Ну, где-то я её уже слышала. Так обычно говорят, когда… когда хотят заняться любовью, но…

Нет! Он ведь не об этом?

Кровать прямо за моей спиной.

— Вы… я не стану с вами спать!

— Спокойно, Маруся! Кто говорит про спать? Спать мы не будем! — и снова ухмыляется, меня разглядывая.

Серьёзно?

— Ни спать, ни заниматься этим самым, ничего я не буду!

— Я пока ничего и не предлагаю!

Ага, ключевое слово — «пока»!

— Марья, можешь меня просто выслушать, а? Просто сядешь на кровать и послушаешь что я скажу!

Он говорит вкрадчиво, как будто гипнотизирует. Ох… и, кажется, у него получается, потому что желание сопротивляться этому голосу куда-то пропадает.

— Марусь, это важно, поверь! И профит будет для нас обоих.

Профит?

Он сказал профит?

Что у этого человека в голове? Калькулятор? Банкомат?

Он объявил, что я его невеста, и сейчас хочет объяснить мне, какой в этом профит!

Никакой он не Серкан. Он этот… Как его там… Сюмбюль ага! Евнух, блин. Бесчувственный.

— Вы серьёзно сейчас? Какой мне профит?

— Хорошо, не профит. Я неправильно выразился, Марусь, но просто сядь, и выслушай меня, ладно?

За спрос денег не берут, конечно, мой босс это понимает, как понимает и то, что деваться мне, в общем-то некуда.

Да, я боюсь, что меня могут лишить места. А работа мне сейчас очень нужна и важна.

И мне нравится тут работать!

Я полюбила Даньку, хотя, наверное, не должна была к нему привязываться, но я просто еще не умею иначе. Не очерствела.

Ребенок не может быть для меня просто работой. Я понимаю, что прикипаю душой. И не считаю это недостатком.

Ну и, конечно, вопрос финансов.

Столько, сколько платит мне Дюжев — а я уже получила аванс — мне не светит даже после окончания института. Долго еще не светит. Видимо до того момента как я не защищу докторскую — не колбасу — и не стану профессором.

В общем, что мне остаётся?

Сесть на кровать и слушать.

— Марусь, честно, я сам не знаю, как оказался в такой идиотской ситуации, но… Меня хотят женить на Мелании. Это дочь моей мачехи, как ты, наверное, уже поняла.

Киваю. Поняла, конечно, что опытная Барби — это мачеха, хотя нас никто не посчитал нужным представить друг другу. Значит Барби помоложе — Мелания — дочь Барби постарше и… та самая невеста, о которой говорил Серкан?

— Я сопротивлялся как мог. Ну, ты понимаешь, я в принципе не тот человек, которого можно заставить что-то сделать, да? И если бы любая другая ситуация, даже вопросов бы не было. Но… Тут дела семейные. Мой отец, увы, любит Маргариту. Он готов для неё сделать всё. А я… я очень хорошо отношусь к отцу. Не могу и не хочу его обижать. Понимаешь?

Честно? Вот вообще не понимаю!

Дюжев! Тот самый Дюжев от голоса которого трепещут все и вся, который может взглядом заставить заткнуться, один из самых молодых миллиардеров, который смог приумножить состояние своей семьи.

И вдруг…

— Знаю, это тупо звучит. Но я сначала просто не обращал внимания на то, что творила Маргарита. Ну и сначала это не было так навязчиво. Для меня вообще Мелания была как сестра. Как можно жениться на сестре?

Никак. Соглашусь. Но все еще слабо понимаю, как могла возникнуть такая ситуация.

— Я высказал своё мнение. Объяснил, что жениться пока в принципе не собираюсь. А может и не пока. У меня есть сын. Я несу ответственность за него. Это, кстати, стало главным их козырем. Разговоры о том, что Дане нужна мать.

— А где его родная мама? Ой, простите… — я понимаю, что это бестактно, я лезу не в своё дело.

— У него никогда не было матери. Вернее, была, но… Она умерла еще до его рождения.

— Как? — вскидываю на Ивана глаза, я потрясена. Правда. Я нигде не видела информацию о матери его сына, да и про сына почти не пишут. Дюжев, тщательно охраняет личное пространство.

— У меня была любимая девушка. Она серьёзно заболела. А я… я попросил её заморозить яйцеклетки, когда врачи подтвердили, что это заболевание не передаётся по наследству и ребенка можно обезопасить.

Что? У меня просто шок. Я не знаю, как переварить эту информацию.

— Дарья была еще жива, когда суррогатная мать начала вынашивать Даньку. Мы надеялись, что будет жива, когда он родится. Но… в общем, тогда уже пошёл коронавирус, она его подхватила в клинике, организм просто не смог бороться еще и с этой заразой.

Я молчу. Слезы текут по щекам. Это так… больно.

— Я её любил. По-настоящему. Хотел, чтобы она стала моей женой, чтобы родила мне детей. Она спрашивала — зачем мне это надо? Но… знаешь, когда видишь вокруг, что все продаётся и покупается, что нормальных человеческих отношений практически нет, то… В общем, я считаю, что поступил правильно. И я счастлив, что у меня есть мой Данька. Частичка моей Даши…

Всхлипываю, вытираю глаза.

— Эй? — Иван Данилович смотрит на меня, его удивляет моя реакцию, — Не плачь, Марусь… Ну ты чего…

А меня прорывает, мне так жалко их! И Даню и Ваню! Обоих! Один потерял любимую, другой никогда не узнает, что такое родная мама! А я… я думаю о своей Пышке, ведь она тоже…

Непроизвольно тяну руки, мой босс садится рядом и притягивает меня в объятия.

— Ну, что ты, хватит… Не плачь. Мы… у нас с Даней всё хорошо. У меня есть он, у него есть я. Нам… хватает. Теперь вот у нас еще есть ты. И твоя Пышка.

— А у Пышки никого нет.

— Как никого? А ты? Мама — самое главное.

— Я ей не мама.