Дом мачехи.

Как вы думаете, кого я сразу представляю? Ну, конечно, гениальную Раневскую из Золушки, которая выходит на крылечко, одаривает обворожительно-приторной лисьей улыбкой и говорит мне:

— Золушка, дитя моё…

Блин! Я не Золушка, к счастью! Ну… почти. То есть… с одной стороны, конечно, Золушка, если говорить о сравнении социальных статусов, моего и Серкана. С другой… Покорная, милая, молчаливая, терпеливая — это всё ни разу не про меня. Я дерзкая, говорливая, несдержанная. И милой я бываю по праздникам. Как в том анекдоте, вообще-то я белая и пушистая, просто болею — вот это про меня.

Не знаю, что там за мачеха у Дюжева, но почему-то первое о чём думаю, о том, что себя я точно в обиду не дам. Даже если придётся поплатиться выгодным местом работы. Эх, а не хотелось бы!

Я уже зарплату начала распределять! Пышке столько всего нужно купить, и бабуле.

Стоп, не буду расстраиваться раньше времени.

Интересно, зачем только мы притащились в этот дом мачехи?

Иван Данилович вышел из машины, открыл мне дверь, подал руку.

— Спасибо, сейчас я Дашу достану.

— Я могу сам достать, она же тяжелая для тебя?

— Нормальная, я привыкла. — отстегиваю ремешок автокресла, Дюжев молодец, позаботился о нас, кресло новенькое, явно не в наследство от Дани осталось. Хотя, может быть, у моего нового работодателя еще и девочка есть?

— Марья, ты всегда такая? Лишь бы поспорить? Дай, говорю, помогу.

Он тянется к автокреслу и на мгновение мы оказываемся в опасной близости друг к другу.

Боже… он так вкусно пахнет! Обалденно! Такой мужественный аромат, который буквально кружит голову, заставляет непроизвольно застонать.

Чёрт… стыдно-то как! Дюжев явно мой стон прекрасно расслышал. Потому что он поворачивает голову, и смотрит.

Напоминаю, между нашими лицами сантиметров пятнадцать, я даже толком взгляд сфокусировать не могу. Пытаюсь и вижу… Длинные ресницы, глаза… всё-таки больше ореховые чем вишнёвые, кожа гладкая, хочется потрогать, какая она на ощупь. И губы, такие… крупные, чувственные, интересно, как он целуется? Нежно? Или с напором, жёстко? У меня почти нет опыта, я реально в этом плане как синий чулок, но с Дюжевым бы я попробовала.

А он… Он просто задает вопрос. Опять. Заставляя густо краснеть.

— Что?

— Что?

— Всегда отвечаешь вопросом на вопрос, Мальвина?

— Я… не Мальвина, я…

Хмыкает! Он хмыкает! Берет на руки мою Пышку и вылезает из машины как ни в чем не бывало!

Бурчу про себя недовольно и выкатываюсь следом.

— Куда ты так спешишь? Я тебе руку хотел подать, а ты.

— А я сама.

— Самостоятельная какая, пойдем в дом.

— А вещи?

— Вещи достанут без нас, не волнуйся. Так что ты мычала? Я тебя придавил?

Всё-таки докопался, ишь!

— Мне понравился ваш одеколон. — правду говорить всегда приятно. И вообще, я давно поняла, лучше говорить правду!

— Хм… это комплимент?

— Одеколону, да, — киваю я с серьёзным видом глядя на дом.

Как можно жить в таком монстре?

— Одеколону, значит. Ясно. Прошу. — красавчик делает жест рукой, указывая на дверь.

Эх, была не была!

— А зачем мы пойдем в дом вашей мачехи?

— Всё просто, Марусь, в моём доме сейчас небольшой ремонт, а отец и его супруга уехали на отдых, и я попросил у них временное убежище. Не переживай, это… недели на две, не больше.

Да уж, знать бы, что тут случится за эти две недели!