— Переезжай, даже не задумывайся!

Что? То есть бабуля вот так просто согласилась?

— А ты? — задаю вопрос, который надо было задать, но который сейчас вырывается просто от удивления.

— А что я? Чай, не маленькая девочка, как-нибудь тут разберусь со своими тараканами.

— Ба, ну… как ты тут, одна?

— Молча! Знаешь, меня иногда тоже утомляет болтовня. — она надувает губы.

— Надежда Мефодьевна! Не надо мне зубы заговаривать! Я тебя тут одну не оставлю.

— А что ты сделаешь? — бабушка выгибает бровь, ахах, где-то я уже видела такое! — Силком потащишь?

— Ба, ну, правда…

— Кривда! Я никуда не поеду. А тебе надо! Не каждый день такую денежную работу предлагают. И потом не такую уж пыльную.

Не пыльную? Ну, это как посмотреть. Это только кажется — ну что там няня делает, просто присматривает, чтобы ребенок себя не убил, был сытый, чистый, и… ну в общем, вовремя делал свои дела туда, куда надо. И всё.

Всё? Да только одно это — уже убиться об стену! Особенно, если ребёнок — любопытный, маленький непоседа. Как Даня.

Да я за три часа в игровом центре чуть ласты не склеила.

В реале же ребёнком надо заниматься куда более серьёзно. Обучать его, читать ему, отвечать на миллион вопросов и т. д и т. п!

Это тяжко. Если быть реально хорошей няней, а не просто тёткой, которая следить за чистотой и сытостью, забивая на все остальное.

Насмотрелась я на таких на детской площадке. Соберутся в стаю и начинают хозяев обсуждать. Изредка поглядывая, чтобы дети друг друга песком не накормили или с горки не скинули. Конечно, есть и другие няни, которые от малышей не на шаг, с которыми деткам интересно, которые развитием их занимаются, но таких в разы меньше.

Поэтому я совсем не удивлена, что даже такому как Серкан Дюжев не удалось подобрать приличный персонал.

Он и в моём случае, конечно, ошибается. Ну, какая из меня няня?

Правда, у меня есть неоспоримое преимущество. Я «зашла» Даньчику.

Да, Дюжев младший сразу ко мне проникся доверием и симпатией. Может, конечно, потому, что я была с синими волосами. Но если что, парик и костюм при мне, я его могу хоть каждый день носить дома, чтобы малыш меня слушался.

Да, да, я уже приняла решение.

Я переезжаю к Дюжеву, принимаю его предложение, и буду пытаться работать на все сто, потому что зарплата, которую он мне предложил пока мне даже не снилась. При том, что в его доме я еще и буду на всем готовом — проживание с питанием, «как в лучших домах ЛондОна и Парижа» — откуда эта фраза я вспомнить не могу, но бабуля её употребляет частенько.

Я переезжаю. Вернее мы — я и Пышка. А вот бабуля…

— Не переживай. Всё со мной будет хорошо. — говорит она, когда на следующее утро мы с Пышкой, собранные, со стареньким чемоданом и сумками стоим у подъезда в ожидании машины, которую за нами отправил Иван Данилович. — Ходить я еще хожу. Читаю нормально. Готовить умею. Деменции нет. Альцгеймер в гости не заходит. Так что…

— Бабуль, давай договоримся, мы там обживёмся — пригласим тебя, может и ты захочешь переехать? Мне ведь нужна будет помощь.

— Вот с этого и надо было начинать! Тебе нужна помощь, значит бабка должна бросить все дела и бежать на край света.

— Ба, ну ты что? — я искренне удивлена её словам и не замечаю иронии.

— Ладно, ладно! Дай мне хоть на старости лет пожить моей жизнью? Разумное одиночество еще никому не мешало. А если я соскучусь, всегда могу приехать к вам в гости, да?

— Конечно. И всё-таки… пожалуйста, подумай насчёт…

— Ого, ничего себе! — выражение лица моей бабули меняется очень резко и я, кажется, понимаю, что она увидела.

Машину. Огромный шикарный внедорожник въехал в наш скромный двор.

— Господи Исусе! — а вот теперь она увидела не «что», а «кого».

Дюжева, собственной персоной.

Честно, я не думала, что он приедет сам. Надеялась, что просто пришлёт такси.

Он выскакивает с пассажирского места, широко улыбается, по ходу, услышав реплику Надежды Мефодьевны.

— Можете не называть меня Господом, когда мы одни.

— Боже, он еще и классику знает! — честно, сама не помню откуда это выражение, всегда считала, что из какого-то анекдота. Но бабуле виднее.

— Доброе утро. Марья, представишь нас?

— Доброе, да, конечно. Надежда Мефодьевна, моя бабушка. Иван Данилович Дюжев, мой… мой…

— Работодатель, — помогает Серкан, а я краснею и тушуюсь. Точно. Работодатель. Совсем не мужчина мечты, который вчера решил надо мной приколоться, позвав замуж. Ничего, отольются кошке мышкины слезки! Почему я так думаю — не знаю. И что и за что «отольется» Серкану — тоже.

— Надежда Мефодьевна, моё почтение. — он делает шаг, а потом…

Боже! Наклоняется и целует бабуле руку.

Капец.

Он попал!