Шум за окном не утихает, а наоборот, нарастает. Я щурюсь на утренний свет и, отодвинув занавеску, вижу, как за нашим огородом вовсю снуют люди. Телеги, гружённые досками и камнем, выстроились вдоль дороги, рядом — куча мешков с известью, рулоны чего-то тёмного. На земле уже прочерчены линии, а несколько мужиков переносят материалы к нашему дому и копают ямы под столбы.

— Это ещё что за ерунда?.. — бормочу себе под нос.

Сбрасываю ночную сорочку, наскоро умываюсь, вполголоса ругаясь на ледяную воду в кувшине, и торопливо заплетаю волосы. Платье выбираю повседневное, приталенное и подчёркивающее грудь, приглаживаю складки и поправляю пояс. Смотрюсь перед выходом из комнаты в зеркало, стараясь не думать, для кого прихорашиваюсь.

Осторожно спускаюсь по лестнице. Выскальзываю за дверь и иду к дороге быстрым шагом, чувствуя, как в животе бабочки порхают. Мысленно проклинаю себя за то, что… рада его видеть!

Эдриан стоит чуть в стороне от рабочих, полуобернувшись к солнцу. На нём тёмно-синий камзол с тонкой серебряной вышивкой, сидящий как влитой, широкие плечи подчёркнуты безупречным кроем.

Чёрные брюки, заправленные в сапоги, облегают мощные ноги, как вторая кожа. На руках сверкают фамильные перстни, в отблесках утреннего света драгоценные камни почти ослепляют. Волосы лежат безупречно, и в целом дракон выглядит так, словно сошёл с глянцевой обложки.

Аж дыхание перехватывает, к щекам кровь приливает. Гад чешуйчатый! Как ему удаётся выглядеть в любой ситуации сногсшибательно?!

Я останавливаюсь прямо перед ним, скрещиваю руки на груди. И приподнимаю подбородок.

— Эдриан?! Объяснишь, что за склад стройматериалов у нас под окнами?

Дракон лениво приподнимает бровь, и уголки его губ трогаются почти насмешливой улыбкой.

— И тебе доброе утро, Эмилия. Склад? — он оглядывается на рабочих, будто проверяя, всё ли они делают в соответствии с его указаниями, и возвращает взгляд ко мне. — Это, Эмилия, называется реконструкция. Мне показалось, твоей закусочной требуется расширение, она уже тесновата для всех желающих вкусить твои кулинарные шедевры. А с каждым днём их будет становиться только больше по моим ощущениям. И раз уж у меня не получается отговорить тебя бросить затею с ней, я решил помочь.

— Помочь? — я чуть подаюсь вперёд, прищурившись. — Решил? Не посоветовавшись со мной?

— Уверен, ты не будешь против, — мягко говорит он и делает шаг в мою сторону. И продолжает озвучивать мои мысли: — Здание старое, пора бы его укрепить, кухню расширить, водопровод наладить, разобраться с вентиляцией. И... — он чуть склоняет голову, — улучшить всё, что посчитаешь нужным, но не позволишь себе сказать вслух и попросить у меня.

Эдриан незаметно подходит ещё ближе, обдавая ароматом одеколона, от которого мысли путаются.

Я упираюсь взглядом в его камзол и тихонько сглатываю. Снова его выходка из разряда “я тут всё решаю"! Внутри бурлит гнев, смешанный…. с наивной радостью.

Сердце так колотится, что кажется — дракон его может услышать. А когда он придвигается почти вплотную, по рукам разбегаются мурашки, ресницы начинают трепетать от осторожного, горячего дыхания дракона.

— Мы уже беседовали на тему твоей “помощи”, — стараюсь говорить твёрдо и решаюсь поднять взгляд к его лицу.

И попадаю в ловушку бездонных сапфировых глаз. Окружающие звуки отдаляются, сознание плывёт. Ох уже этот природный магнетизм дракона! И наверняка он знает, как на меня действует.

Во рту пересыхает, когда он подступает вплотную. Инстинктивно упираюсь ладонями в его крепкую грудь.

— С чего вдруг, Эдриан? Несколько дней от тебя не было ни слуху, ни духу, и вдруг ты заявляешься с гружёными телегами и далеко идущими планами на мою….

Осекаюсь и опускаю взгляд, таращусь на его мерно вздымающуюся грудь, покусывая щеку изнутри. Опять чуть не ляпнула — “мою закусочную”. Формально она принадлежит Эдриану, а у меня на руках лишь разрешение на открытие заведения от ратуши.

Он вправе вносить любые изменения, да хоть снести её к чертям! А меня выгнать. Я же ему совершенно чужая женщина, как мы уже выяснили.

Но Эдриан всё равно приехал и как ни в чём не бывало вкладывается в развитие закусочной. Почему? Зачем ему это?

Пребывая в раздумьях, вдруг чувствую, как он склоняется, и между нашими лицами не остаётся пространства для вдоха. Меня охватывает холодок смущения.

— У меня для тебя новость. Надеюсь, приятная, — выдыхает, обдавая губы жаром, заставляя жмуриться. Он запускает руку во внутренний карман камзола, чуть отстраняясь. — Решил оформить дом и прилегающие земли на тебя, Эмилия. После завершения реконструкции это будет полностью твоя собственность, и ты сможешь распоряжаться ею, как захочешь.

Я морщу лоб, вскидываю взгляд, вглядываюсь в его безупречное лицо, пытаясь понять, в чём подвох. — Не знаю, что сказать, Эдриан, — с трудом сглатываю и прочищаю горло. — Спасибо. Но… Раз дом будет мой, то я смогу прогнать тебя с участка вместе с досками и мешками?

— Нет, не сможешь, — спокойно парирует он. — Пока идёт реконструкция, я всё ещё собственник. Но как только всё будет готово — переоформлю, и у тебя будет именно то, что ты заслуживаешь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но замечаю, как он смотрит на меня — пристально, изучающе, лукаво улыбаясь. И незаметно для себя растягиваю губы в ответной улыбке. Нить между нами звенит от напряжения.

Вот же хитрый драконище!

Его ладонь незаметно скользит по моей спине, тёплая, уверенная, и я не сразу осознаю это. Щурю глаза, приподнимая подбородок.

— В таком случае, — медленно произношу, наматывая прядь волос на палец под его хищным, ждущим взглядом, — раз ты сказал, что внесёшь любые изменения, которые я пожелаю… Хочу ванну с горячей водой, уборную для посетителей и… систему орошения на огороде!

Он чуть склоняет голову, уголки губ выгибаются в опасно довольной улыбке. — Как скажешь, — мурлычет дракон, а пальцы чуть сильнее сжимают мою талию, притягивая ближе.

Его дыхание скользит к самому уху, и от этой близости внутри предательски дрожит.

Стиснув зубы, выскальзываю из его хватки, разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к закусочной. Не хватало ещё, чтобы он видел, как у меня пылают щёки.

В закусочной уже кипит работа. Помощницы заняты своими обязанностями, зал оживает, готовясь к встрече гостей. Ронни у кухонного стола ловко натирает специями мясо и ребрышки, раскладывая их в большие миски для маринования.

Дебби, напевая что-то под нос, натирает до блеска стаканы и тарелки, аккуратно раскладывает приборы, поправляет цветы в вазочках и выравнивает уголки скатертей.

Клара за стойкой переставляет бутылки с шипучкой, чтобы эти янтарные и рубиновые ряды привлекательно сверкали на солнце. А Филя устроился в тазу с водой и с серьёзным видом моет овощи, как будто это самая важная миссия в мире. Мой незаменимый помощник и вдохновитель!

Я же иду на задний двор, чтобы разжечь мангал. Взгляд скользит по сложенной стопке дров — их маловато, не хватит на день. Вздыхаю, подхожу к поленнице, беру топор, примеряюсь… и тут из тени старой яблони выходит Эдриан.

Рука, в которой держу топор, дрожит, вот-вот уроню. Дракон проходит ко мне, скидывает с плеч дорогой камзол, так что солнце скользит по вышивке и фамильным перстням на его пальцах. Бросает его на скамейку. Засучивает рукава белой рубашки, открывая загорелые предплечья с рельефными мышцами, и, не задавая лишних вопросов, забирает у меня топор.

— Не женское это дело, — говорит тихо, глядя так, будто я собралась сделать что-то абсолютно невозможное в его понимании. И роняет взгляд на мои губы.

Хлопаю ресницами, не зная, как реагировать.

Эдриан же разворачивается к поленнице, наверняка понимая, какой эффект на произвёл, и встаёт так, что солнце ложится ему на плечи, выхватывая каждый изгиб мускулов. Поднимает топор играючи. Удар — сухой треск дерева, ровный раскол. Ещё один — и полено разлетается на две идеальные половины.

Движения точные, мощные, и в то же время удивительно плавные. Сильные руки, напряжённая спина, упругие линии бёдер под тёмной тканью брюк… Я почему-то перестаю дышать и просто смотрю. Любуюсь этим самодовольным нахалом.

Он вытирает лоб тыльной стороной ладони, топор снова поднимается, солнце играет на его коже, а у меня в голове звенит пустота. Только он и этот ритм, от которого почему-то дыхание сбивается. Вечно бы смотрела….

Спохватываюсь, хмурюсь на собственные мысли. Да что со мной? Незаметно дракона становится возмутительно много в моей жизни, и он прекрасно себя чувствует в ней. А я?

Когда я смирилась с его присутствием и перестала раздражаться? После того, как он спас в очередной раз меня от смертельной опасности или раньше? В какой момент начала смотреть на него, как на жутко привлекательного мужчину?

Обращать внимание на его сильные руки….

Я пытаюсь сделать вид, что его соблазнительный вид ничуть меня не трогает, как и забота, но Эдриан, конечно же, замечает мой голодный взгляд. Замечает и усмехается уголком губ.

— Ради такого твоего взгляда я готов сутки напролёт колоть дрова, — лениво бросает, даже не оборачиваясь полностью. С явным наслаждением вбивая топор в очередное полено

Фыркаю, отворачиваясь к мангалу. — Да кому ты нужен, драконище…

Не могу не огрызнуться, но язык прилипает к нёбу от раздражения и чего-то ещё… тёплого, опасного. Поэтому я просто берусь за кочергу, ворошу угли в мангале, демонстрируя, что у меня невероятно важные дела.

— Может, воды? — вырывается, прежде чем успеваю подумать, зачем вообще это предложила.

— Не откажусь, — ухмыляется он, но я не даю ему времени на продолжение реплики, развернувшись и почти бегом направляясь в закусочную.

Уж мне-то точно нужно охладиться, да поскорее!

Вбегаю в помещение и делаю глубокий вдох, пытаясь унять этот хаос в голове и восстановить дыхание. Но перевести дух не выходит — в дверях появляются поставщики.

Приходится закатать рукава и вместе с Ронни разгружать товар, потом переносить всё в кладовку, раскладывать по полкам.

Запасы я пополняю каждую неделю: специи и крупы беру у торговца на рынке, муку — в деревенской пекарне, они продают мешками. Соленья, сушёные травы и засахаренные фрукты привозит Бертон вместе с мясом.

А вот овощи в погребе — с нашего огорода. Там и картофель, и морковь, кабачки, баклажаны, перец и капуста с луком.

В кладовке приятно пахнет свежим чёрным уксусом — густым, тёмным, с кисло-сладким вкусом и лёгкой дымной ноткой. Здесь его делают из перебродивших лесных ягод, названия которых я никак не могу запомнить, выдерживают в дубовых бочках, и я уже знаю, как он преобразит маринад для свинины.

Когда за поставщиками захлопывается дверь, с облегчением выпрямляюсь, стряхивая с ладоней муку. Возвращаюсь в зал и замечаю на крыльце свежую газету, аккуратно сложенную. Уголки печатного издания из жёлтой бумаги треплет тёплый утренний ветерок.

Поднимаю её, разворачиваю, и сердце подпрыгивает к горлу. На первой полосе крупный заголовок и гравюра, пробегаю взглядом по строчкам, от которых перехватывает дыхание.