Эмилия

Приходится бежать, придерживая подол платья, который цепляется за траву и редкие кусты. Под ногами катаются мелкие камешки, через тонкие подошвы чувствую каждый, но не обращаю внимания.

Поднимаюсь на склон за чертой города. После зелья меня всё ещё шатает, но я вцепляюсь пальцами в тонкие стебли травы, не позволяя себе остановиться.

Только бы не опоздать, остальное сейчас отходит на второй план.

Воздух наполнен запахом хвои и сырости, поют птицы, тонкие трели переплетаются с шелестом листвы. Солнечные пятна танцуют на коре деревьев, и если бы не страх, гложущий изнутри, я бы, наверное, замерла от красоты. Постояла бы, полюбовалась….

Пробираюсь всё глубже, развожу руками ветви, расчищая себе путь. Где же ты, Эдриан? Не мог же далеко улететь. Я же чувствую — в груди будто тончайшая нить натягивается и указывает путь к дракону. Он где-то здесь, но пока я….

Мысль обрывается. Резко останавливаюсь и с шумом выдыхаю.

Повсюду сломанные ветки валяются, как спички. Сухая хвоя рассыпана ковром по земле. Словно ураган прошёлся по рощице — верхушки деревьев надломлены, сучья обнажены.

В груди поднимается паника. Он совсем рядом, я чувствую! Подхватываю подол и несусь вперёд.

И вскоре вижу его.

Дракон лежит среди зарослей, как обрушившаяся часть неба. Огромный, тёмно-синий, почти чёрный, словно сама ночь спустилась на землю. Его крылья раскинуты — одно крыло перекручено под странным углом, другое наполовину укрывает смятые кусты. Латунно-серебристые прожилки на перепонках переливаются в полутьме.

Он просто прекрасен!

Никогда не видела живых драконов! Разве что фильмы про динозавров смотрела, фантазируя, каково было бы оказаться рядом с ними, увидеть вживую, прикоснуться….

И вот, я стою перед огромной крылатой рептилией и могу дотянуться, провести подушечками пальцев по чешуйчатой коже, похожей на змеиную.

Замираю в шаге от него, дыхание срывается от волнения. Да, я слышала болтовню про то, что в этом мире драконы наверху пищевой цепочки и по сути правят им. Но видеть — это нечто иное.

Настоящий дракон! Вау! Колоссальное существо, чей хребет поднимается холмами, чешуя как чернильно-синий лунный металл.

Даже сейчас, в беспамятстве, он излучает силу. Невероятную, первобытную, вселяющую ужас на уровне подсознания.

Внезапный порыв ветра обдувает лицо и приводит в чувства. Отхожу от оцепенения, и горло сдавливает паника. Он же не шевелится! Только грудь едва заметно вздымается….

— Эдриан… — выдыхаю, подхожу ближе, ощущая, как земля вибрирует от его дыхания. — Ты жив… Пожалуйста, подай знак какой-нибудь….

Я подбираюсь ближе, переступаю через ветки, не чувствуя под собой ног. Внутри всё сжимается. Протягиваю руку навстречу крылу, покоящемуся на земле, невесомо провожу по нему ладонью. Горячее и гладкое, кожистое. Такое огромное, что дыхание перехватывает.

Он никак не реагирует на моё прикосновение.

Лежит, как поверженный исполин. Подхожу ближе, присаживаюсь на колени возле его передней лапы — мощной, покрытой тёмной, почти чёрной чешуёй с металлическим отливом.

Она могла бы меня прихлопнуть на раз, и мокрого места не останется. От неё веет жаром. Я осторожно касаюсь её рукой — поглаживаю, будто этим могу разбудить.

— Эдриан… ты слышишь меня? — шепчу, чувствуя, как горло сдавливает. — Прошу…

Он снова никак не реагирует. Его тело остаётся неподвижным, как сама скала. Поднимаюсь, с опаской обхожу его огромную грудную клетку, приглушённо ахаю, подойдя к морде.

Какая же она… страшная и прекрасная одновременно!

Огромные ноздри, пасть с приподнятой верхней губой, из-под которой выглядывают зубы — длинные, загнутые, клыкастые. Они выглядят слишком острыми, слишком реальными, и я едва не отступаю.

Веки дракона плотно сомкнуты, под ними ничего не шевелится.

Делаю глубокий вдох и развязываю крохотную сумочку у пояса. Пальцы предательски дрожат. Достаю маленький флакон с мутноватой жидкостью, антидот.

Хватит ли его для такой туши? Это лекарство рассчитано на человека… а он — гигант, воплощённая стихия. И всё же другого выхода нет. Придётся рискнуть.

Я встаю на цыпочки, осторожно беру его за нижнюю челюсть, пытаясь чуть приоткрыть пасть. Она с трудом поддаётся. Зубы внутри похожи на обелиски. Медленно и точно лью снадобье внутрь, на язык, стараясь не пролить ни капли.

— Пожалуйста, пожалуйста… только не умирай, — шепчу я.

И ловлю себя на том, что действительно боюсь потерять его. Не то, чтобы он мне был дорог. Мы же чужие друг другу! Но сердце возражает, а на глаза слёзы наворачиваются.

Да и разве мы чужие? Он столько для меня сделал. Жизнь спас! Хоть и невыносимый, а… добрый. Заботливый. Да, у него иное понимание заботы, отличное от моего, но он же старается!

С закрытой бутылочкой прижимаюсь лбом к его шершавой коже и замираю. Несколько секунд жду и отхожу назад, глядя на его веки.

Проходит минута. Другая. Дракон по-прежнему не двигается. Его дыхание остаётся глубоким и тяжёлым.

Ни-че-го.

Похоже, одного флакона противоядия всё-таки оказалось недостаточно.

В груди поднимается отчаяние. Меня начинает трясти. Глаза наполняются слезами — сначала медленно, потом больше, как волна, которую больше не сдержать.

Я опускаюсь рядом, сажусь прямо на опавшую хвою и примятую траву, поджимаю ноги и прислоняюсь спиной к его огромной лапе. Она тёплая и страшно неподвижная.

— Вернись ко мне, — шепчу я, вжимаясь в неё. — Я же должна тебя поблагодарить за спасение. Просыпайся, невыносимый драконище! Ты нарочно меня из себя выводишь?!

Не сразу, но что-то начинает меняться. Сначала почти незаметно: лёгкая дрожь под рукой, потом — низкий, глухой рык, резонирующий в груди. Он проходит сквозь меня, от пят до макушки, заставляя сердце сжаться.

Отодвигаюсь и смотрю на дракона. Он ворочается, тяжело вздыхает, задевает когтем мох у корней. Резко сжимаются челюсти, воздух вибрирует от громкого скрежета. И тогда одно из век вздрагивает.

Он очнулся!

— Эдриан?.. — шепчу и поднимаюсь, помогая себе рукой.

Пячусь, но ноги будто налиты свинцом.

Огромный сапфировый глаз распахивается, сверкает в сумраке леса, в зрачке колышется пламя. Он сужается, и я понимаю: дракон смотрит на меня. Узнаёт. Оценивает, разглядывает. И всё равно страшно до одури.

— П-подожди, это я! Эмилия! — поднимаю руки, но голос срывается на писк.

Дракон рвано выдыхает, рычит сквозь стиснутые зубы и с грохотом переворачивается. Его огромное крыло сметает меня с ног.

Взвизгиваю, падая на спину, ветки царапают руки. Взгляд цепляется за небо сквозь листву — верхушки деревьев кружатся надо мной, как воронка.

Грудь сдавливает страх. Я замираю, затаив дыхание, пока происходит что-то, для чего у меня нет слова. Перевоплощение? Странные звуки, похожие на всхлип и влажные щелчки, когда кости и суставы меняются местами.

Стараюсь не смотреть, хотя жутко интересно. Но страх сильнее любопытства! И вдруг надо мной склоняется Эдриан.

Его рубашка разодрана, висит на нём клочьями, грудь гладкая мускулистая вздымается в неровном дыхании. Волосы растрёпаны, пряди прилипли к влажным вискам, а в сапфировых глазах пылает дикое пламя и бессловесное облегчение.

Я не успеваю ахнуть или что-то предпринять.

Эдриан резко наклоняется, ладонью зажимает мне щёку, и губы обрушиваются на мои — властно, яростно, будто он хочет утолить жажду. Поцелуй жадный, сбивчивый, горячий. Вздрагиваю, едва не отталкиваю его, но…

Нить натягивается в груди, бьёт током, отзывается в пальцах, в коленях, в глубине живота. Та самая незримая, что соединяет нас. С каждой секундой сильнее, острее, и я проваливаюсь в поцелуй, с глухим всхлипом, забывая, где мы вообще находимся и что произошло.

И то, что этот мужчина меня безумно раздражает!