Рыжеволосая гостья стоит на пороге с таким видом, будто оценивает, не запачкает ли туфельку, если ступит на крыльцо. Губы изогнуты в сочувственной полуулыбке. Глаза бегло скользят по фасаду, по мне… и по Ронни, которая застыла рядом.

На лице моей помощницы нет ни удивления, ни радости, только едва уловимая тень напряжения. Знает гостью. И явно не в восторге от её приезда.

Что ж, ладно. Придётся импровизировать.

Улыбаюсь так, будто мы сто лет знакомы:

— О! Ты приехала! Заходи скорей.

— Ну и в халупу он тебя сбагрил… — гостья театрально закатывает глаза, входя внутрь. — Вот же подонок! Прости, но я иначе его назвать не могу.

Прикрываю за ней дверь и делаю вид, будто меня нисколько не смущает ни её резкость, ни незваный визит.

Явно речь об Эдриане. Выходит, эта дамочка в курсе моей ситуации. В таком случае, попробую выжать из нашего общения информацию по максимуму.

— Привыкаешь? — Она оборачивается, бросает оценивающий взгляд на убранство зала: старые балки, вычищенный пол, корзинку с огурцами на столе. — Да тут в одиночку выжить — подвиг. А он, конечно, в своём особняке сидит, гордый, как павлин, и думает, что поступил по справедливости.

— Спасибо не в одном белье выставил, — произношу я осторожно, наблюдая за её реакцией.

Гостья вскидывает брови:

— Как ты можешь так говорить, Эмилия?! Выгонять жену — это подло. А после всего, что между вами было… Я-то надеялась, Эдриан одумается. Хотя, если честно… С самого начала было очевидно, что вы не подходите друг другу. — Она склоняет голову чуть набок и выдыхает. — Но ты держишься молодцом. Сильная ты. Я бы так не смогла. И если тебе что-нибудь понадобится — помощь, продукты, просто поболтать, то я рядом. Мы же подруги, — и выдаёт приторно сладкую улыбку, пожимая точеными плечиками.

— Спасибо, — говорю бесхитростно и жестом приглашаю её присесть. — Мы как раз собирались заварить чай.

— Только если ты расскажешь мне всё! — Она хитро сверкает глазками. — Я должна быть уверена, что справляешься с навалившимися невзгодами. Ты заслуживаешь лучшего, Эмилия. И Эдриан ещё получит по заслугам за то, как поступит с тобой.

У меня дёргается нервно уголок глаза. Мд-а-а-а. Рыжеволосая гостья с манерами актрисы и репликами из мыльной оперы, но явно из близкого окружения прежней Эмилии.

Неужели именно она писала мне через шкатулку? Имя бы узнать…

Но как это сделать и не вызвать подозрений?

Думай, Женька! Думай.

Пока я размышляю, выдавливая из себя приветливую улыбку, гостья проходит мимо меня, чуть склоняя голову. Веду носом, принюхиваюсь как можно незаметнее.

Ага-а-а! Улавливаю тонкий аромат парфюма — терпкий, с нотками жасмина и чего-то сладкого. Замираю и мысленно хмыкаю. Точно! Тот же запах, что и от последней записки из шкатулки. Значит, это она мне писала.

Уже что-то!

Тем временем гостья, ни капли не стесняясь, проходится по кухне. Щёлкает пальчиками по поверхности стула, словно проверяя на чистоту, проводит ладонью. А потом, прежде, чем присесть, с напускной брезгливостью смахивает с него несуществующую пыль.

— Завари-ка мне чаю, Ронни, — произносит она повелительным тоном, будто не раз уже так делала.

— Да, леди Шарлотта, — отвечает Ронни с натянутой интонацией и чуть склоняет голову, а я мысленно ликую.

Шарлотта. Прекрасно! У нас есть имя наглой рыжеволосой особы. Живём!

Теперь главное не проколоться на какой-нибудь ерунде.

Скольжу в кухню и бросаю на неё мимолётный взгляд, обходя стол. Значит, что мы имеем? Шарлотта — подруга прежней меня. А, может, не такая уж и подруга… В любом случае, играем дальше. Посмотрим, что из неё можно вытянуть. И вообще — зачем она явилась?!

Присаживаюсь за стол и складываю руки перед собой. Улыбаюсь гостье самой тёплой из своих улыбок:

— Надеюсь, чай тебе понравится. Мы собрали местные травы, очень душистые, а главное — полезные.

— Ох, Эмилия, пугаешь ты меня, — фыркает Шарлотта. — Травы? Собрали? Серьёзно?! Скажи ещё, что обзавелась огородиком и овощи растишь! Неужели такая жизнь тебе по вкусу? Ни за что не поверю, что моя подруга, столичная модница, устроилась в глуши, как сельская домохозяйка!

С трудом сдерживаюсь от порыва хмыкнуть и пожимаю плечами.

— А что такого? С грядки прямо на стол. Надо же как-то приспосабливаться к новым условиям. Я нисколько не горюю по прошлой жизни в городе. Здесь воздух чище и людей поменьше. Отдыхаю душой и телом, Шарлотта.

“Подруга” морщит носик и осуждающе качает головой.

Ронни ставит перед нами чашки с травами, наполняет кипятком. Пар поднимается над столом, аромат душицы и мяты наполняет кухню. Смотрю сквозь него на Шарлотту. Её глазки бегают, тонкие брови недоумённо изогнуты.

Не такого приёма она ожидала? Рассчитывала увидеть подругу в слезах и соплях, бьющуюся в истерике? Ха! Не дождётся.

Пока Ронни суетится у печи, поднимаюсь из-за стола и направляюсь за блюдом с тыквенным пирогом, который она испекла на завтрак. Делаю вид, будто занята шкафчиком, но взгляд неотрывно следит за гостьей.

Шарлотта удобно устроилась за столом, сложила ладони в замочек и смотрит по сторонам с выражением брезгливого интереса.

— Ты ведь мне писала про снадобья, — начинаю между делом, разрезая пирог на ровные кусочки. — Я как раз перебирала старые бутылочки… и подумала, что стоило бы пополнить запасы.

Ставлю блюдо на стол, и как бы невзначай смотрю ей в глаза.

Шарлотта моргает, театрально удивляясь.

— Ох, прямо все использовала? Ничего не осталось? — вздыхает и лезет в кружевную сумочку, которую держит на коленях. — Разумеется, я кое-какие привезла.

Выставляет передо мной три пузатых флакона с пергаментными этикетками.

— Напомни, какое из них для чего и как принимать? — проговариваю задумчиво, присаживаясь напротив. И, хмурясь, разглядываю надписи.

— Конечно, милая, — быстро кивает она и подаётся вперёд. — Но лучше бы тебе показаться в моей лечебнице. Подберём новое лечение. Ведь, как я понимаю, эти снадобья не помогли тебе зачать ребёнка?

Её цепкий взгляд ощупывает моё лицо, будто ищет трещины в реакции. Я лишь улыбаюсь, ровно и безмятежно. Вот же зараза!

И ведь не боится быть пойманной за руку!

Нет, я, конечно, допускаю, что в комнате Эмилии обнаружили совсем другие снадобья. И забрали в качестве вещественных доказательств её вины. Но не слишком уж много совпадений?!

— Пожалуй, ты права, — говорю, коротко кивая. — Обязательно наведаюсь, как время будет.

Шарлотта слегка хмурится, но тут же берёт себя в руки. И снова играет сочувствие:

— Бедная моя подруга. Прям какая-то чёрная полоса в твоей жизни!

После чая я делаю приглашающий жест, и мы с Шарлоттой выходим в огород. Она идёт с видом изнеженной дамы и морщит лоб, разглядывая грядки, цветы, деревья.

— Очаровательно, но дико для меня. Я предпочитаю видеть овощи в своей тарелке, а не торчащими из грязи.

Отворачиваюсь и закатываю глаза. Считаю до пяти и между делом спрашиваю:

— А как ты узнала, где меня искать?

Шарлотта чуть спотыкается на рыхлой дорожке, хихикает, поправляя юбку, и озирается на свой экипаж:

— Пришлось спрашивать у Эдриана, — говорит с напускной небрежностью. — Он сначала не хотел говорить. Представляешь? Стыдится тебя, похоже. Так противно, честное слово! Как будто это ты что-то ужасное сделала, а не он.

Понимающе киваю. Ага, как же! Поверила я тебе. Хотя… Какая мне разница?!

— Ну, я, пожалуй, поеду. Как-нибудь загляну ещё в гости, — добавляет с полуулыбкой. — Рада была повидаться, дорогая! Ты держись тут, ладно?

Провожаю её до калитки. Она уже забирается в экипаж, ставит ногу на подножку, как вдруг на дороге появляется ещё один.

Колёса тихо скрипят, когда экипаж останавливается перед домом, конь фыркает. Шарлотта замирает с занесённой ногой, не удержавшись от того, чтобы не оглянуться.

Из второго экипажа выходит знакомая фигура — Ричард.

Я невольно делаю шаг назад. Внутри всё замирает. Шарлотта смотрит на него, потом на меня. Слишком пристально. В её взгляде сквозит любопытство и что-то ещё — подозрение, азарт?

Ричард Берк задерживается возле дверцы экипажа, оглядывается на наш двор. И, чёрт побери, встречается взглядом со мной.

Шарлотта аккуратно опускает ногу обратно на землю и делает шаг в мою сторону.

Да бли-и-ин! Вот зачем его принесло так не вовремя, а?!