Как говорится, беда не приходит одна. Помимо погибшего урожая и безжизненной природы в Воронью Тень вернулась хворь. И не просто вернулась — напала. Один за другим жители сваливаются как подкошенные с необъяснимой слабостью и тошнотой.

Улица пустеет, даже коровка Сары не мычит, не лает собака Смитцев. От мрачной атмосферы мороз по коже пробегает. Мгла окутывает всю деревню, стелется по земле в лесу, накрывает поля. Тишина оглушает, от нее я мурашками покрываюсь.

Ощущение, будто исчезли все краски, остались лишь черный и серый. И среди этого зловещего монохрома я брожу, кутаясь в вязаную накидку, шаркая подошвами калош по дороге. Не нахожу себе места.

Но нельзя терять времени и впадать в уныние. Я же не просто так снадобья варить училась! Наизусть выучила составы отваров и пометки отца Белинды, внесла свои коррективы. Несколько стеклянных флаконов ждут на полке в кладовке.

Вот и пришло время испробовать чудодейственные средства, заботливо приправленные моей магией.

Пегги кипятит воду в большой кастрюле не печи. А я нахожу среди своих запасов солодку, ромашку, эхинацею, розмарин. Некоторые из растений хранятся в металлических баночках.

Когда наводила порядок в кладовке, для меня стало настоящим сюрпризом обнаружить залежи целебных трав в ящике под столом. Да, их не хватит, чтобы приготовить отвар для всех жителей, но хоть что-то.

Набираю в корзину баночки и флаконы с готовыми микстурами, пока Пегги заливает сбор для поддержания иммунитета кипятком. Осталось дождаться, когда настоится, остынет, и можно будет добавить в него щепотку магии.

А пока мы отправляемся к соседям.

Обходим один дом за другим, и картина везде схожая — слабость, тошнота, холодный пот. Землистый цвет кожных покровов, синяки под глазами, на висках проступают вены голубыми ниточками.

Хворь не щадит ни взрослых, ни детей. Мы отпаиваем их снадобьями — взрослым по столовой ложке, детям — по чайной. Оно дарит им временное облегчение, но это нисколько не радует.

Я задаюсь вопросом: по какой причине мерзость обошла меня и Пегги?

Не смогла проникнуть в наш дом? Или ей что-то помешало?

Моя магия?

Я понятия не имею, как ставить защитные чары, да и вряд ли с моим даром это реально сделать. Я всего лишь целитель — по сути. Да, моя магия способна оживить целый лес, но для обороны она не годится.

И чем больше мы обходим домов, тем сильнее я утверждаюсь в мысли, что не с той стороны подхожу к проблеме. Сколько бы отваров не заготовила, сколько бы зелий не наварила, хворь мне не победить. Потому что она не естественной природы.

Она — закономерная реация живых организмов на влияние темной сущности, пустившей здесь корни. Как на яд или токсин.

И единственный способ спасти жителей — уничтожить его. А до недавнего времени я преуспевала в этом почти играючи. Возможно, сущность была не в форме или поддавалась. Может… чего-то ждала. Или кого-то.

Нисколько не сомневаюсь в причастности Чарли к происходящему. Он с самого начала вызывал у меня смутную тревогу и не внушал доверия.

И что за подачки жителям, а? Зачем?

Почему бы не позволить им работать на своем огромном участке, который волшебным образом обошла гниль?! Вернон как-то обмолвился, что его погреба доверху забиты.

Ничего не понимаю!

Потому должна разобраться. И займусь этим сегодня же.

— Куда вы собрались? — настораживается Пегги, когда я захожу в кухню и наливаю себе воды в чашку.

Благо, успели вчера натаскать несколько ведер. Сегодня я бы не рискнула набирать ее в колодце.

— Спасать Воронью Тень, — размыто отвечаю и, осушаю залпом кружку.

Ставлю ее на стол и возвращусь в кладовку. Осматриваю полки и размышляю, пригодится ли что-то из зелий

— И как же? — чуть ли не взвизгивает девушка. Следует за мной по пятам с расширенными от ужаса глазами.

— Поговорю с Чарли, — пожимаю небрежно плечами. — Не захочет по-хорошему — магию применю.

— Да что вы говорите такое, госпожа?! — Пегги хватается за сердце и бледнеет, того и гляди в обморок хлопнется. Она у нас жутко впечатлительна, ничего не поменялось.

— То и говорю, милая, — вздыхаю и разворачиваюсь к ней лицом. Встряхиваю за плечи. — Он связан с происходящим. Не получил от меня согласия на “сотрудничество” и загубил деревню. Зуб даю, он причастен.

Пегги ахает и прикрывает рот ладонью.

— А с виду такой положительный!

— Да, — киваю. — Обычно так и бывает. На обаятельных в последнюю очередь подозрение падает. Под маской симпотяги скрывается главный монстр.

Отпускаю ее и иду к входной двери. Сую ноги в калоши. Пегги подбегает и хватает меня за руки, разворачивает к себе и всматривается в лицо. Судя по еще сильнее округлившимся глазам, ее посетила идея.

— Не стоит ходить к нему одной!

— А с кем тогда? — хмыкаю и мягко перехватываю ее руки, накрываю ладонями. — Неоткуда ждать помощи, Пегги. Мы сами по себе. Хоупсу ведь было что-то от меня нужно, так что есть шанс договориться. Только, боюсь, мне не понравится его предложение. Но деваться некуда! — тяжело вздыхаю и выпускаю ее дрожащие пальчики. — Ради деревни я пойду на любые условия. Ну, почти на любые. Все получится, главное — не унывать и не сдаваться. А ты не поминай меня лихом и поплюй три раза через левое плечо.

— Это еще зачем? — непонимающе морщит лоб и хлопает ресницами.

Закатываю глаза и усмехаюсь.

— Так надо, милая. Чтоб не сглазить.

Еще пуще хмурится. А, ладно!

Разворачиваюсь и открываю дверь. Прерывисто вздыхаю, когда холодный ветер швыряет в лицо запах прелости.

— А я ничем не могу помочь? — не унимается Пегги.

— Чем? Осиновый кол заточишь? — невесело усмехаюсь и спускаюсь с крыльца, качая головой. — Уверена, его так просто не победить.

— Вы серьезно думаете, что он вампир? — ужасается девушка, но порог не переступает.

— Нет, конечно! — издаю нервный смешок.

Ей лучше не знать, что я думаю. А фантазия моя уже набросала несколько вариантов, от которых кровь в жилах стынет. Но кем бы Чарли ни был, он не знает, как я в прошлой жизни с упоением засматривалась сериалом про обаятельных охотников на нечисть. И ему врядли удастся меня удивить или напугать. Хех!

Выхожу на дорогу и оборачиваюсь, машу рукой Пегги, ободряюще улыбаясь. Но она смотрит на меня с кислым выражением на лице и трясущейся от избытка эмоций губой.

Передергиваю плечами и решительно шагаю по деревне, стараясь не смотреть на темные окна и зловещий туман, затапливающий лес. Под подошвами шуршат мелкие камушки, ветер путается в волосах и нервирует, подхватывает подол платья, будто дразня.

Не успела от дома отойти, а уже воображение разыгралось. Боюсь что ли? Я?!

Глупости какие. Разве что немного волнуюсь. Впервые иду в сторону дома Хоупса, прежде его только через реку наблюдала.

Туман стелется по земле густыми рваными клочьями. Ни единого звука, ни шороха — только мое дыхание и скрип старых досок под ногами, когда я ступаю на мост, соединяющий деревню и его владения. Дерево сырое и скользкое, прогибается под весом моего тела.

По ту сторону моста туман резко рассеивается, обнажая картину, не поддающуюся разумному объяснению. Я даже замираю на мгновение и подвисаю с открытым ртом.

Вокруг усадьбы бурлит жизнь: тяжёлые яблоки алеют на ветвях, грядки ломятся от зрелых плодов, в воздухе висит густой аромат мёда и чего-то приторного, слишком сладкого, как гниль под слоем карамели.

Да как такое возможно?!

Зло высосало всю жизненную силу из Вороньей Тени и напитало земли Хоупса. Настолько, что в начале июня у него урожай поспел!

Вот же….. Никаких слов, одни эмоции!

Сжимаю кулаки и быстрым уверенным шагом двигаюсь в сторону дорожки, выложенной белым камнем. Она ведет через пышный сад, полный сочных фруктовых ароматов, отдающих приторной сладостью гниения.

Дом возвышается среди этого изобилия, его ставни сами собой дрожат, а стены пульсируют.

Снова останавливаюсь и судорожно сглатываю. Ветер вдруг проносится сквозь сад, пронзая листву шёпотом. И он… называет меня по имени.

Я уже слышала этот жуткий голос. Он говорил со мной у реки и в поле. И теперь ясно, что он не в моей голове. Ничего я себе не придумала.

Дом возвышается, высокий и богатый, словно ждет гостей, раскинув тяжёлую крышу, украшенную резными карнизами.

Стены из темного, гладкого как кожа камня, и временами кажется, юудто они чуть дышат, вздрагивая под порывами ветра. Позолоченные завитки перил и барельефы на колоннах сами по себе тускло мерцают.

Невольно запрокидываю голову и осматриваюсь. Солнце закрывают плотные облака, ни один лучик не пробьется. Снова смотрю на перила и передергиваю плечами от жуткого ощущения.

Точно как живой. И мне что-то перехотелось в него заходить. Но я не могу дать заднюю и обречь деревню на погибель. Если не я, то кто их спасет?

То-то же.

Глубоко вдыхаю и тут же жалею об этом — воздух пропитан сладостью гнили, второй волной плывет запах тухлятины. Делаю еще один шаг вперед и замираю. За узкими и высоким иокнами улавливаю движение и поднимаю взгляд.

За мутными стеклами временами вспыхивает тусклый свет, похожий на затаённый взгляд. Жуть какая!

Да ну, хватит!

Взбегаю по ступенькам и останавливаюсь перед входной дверью. Тяжёлая, массивная, с дверным молотком в виде оскаленного звериного черепа, но не из металла — из чего-то подозрительно похожего на кость.

Брррр. Дом сам похож на хищника, затаившегося среди безобидного фруктового сада и заманивающего богатством жертву, осмелившуюся переступить его порог.

И вот я! Бесстрашная спасительница Вороньей тени, приближаюсь и берусь за ледяную дверную ручку и стучу ею.

Звук пронзает дом внутри, словно выстрел. Я вздрагиваю и делаю шаг назад — интуитивно. Но прежде, чем я могла бы передумать, двери со скрипом распахиваются.

Высокий дверной проем похож на разинутую пасть, внутри отмечаю просторный холл с вычурной лестницей, застеленной красной ковровой дорожкой. Из окон на нее льется тусклый свет.

Пожимаю плечами и переступаю порог, опасливо делаю шаг в сторону лестницы и оглядываюсь, как вдруг за моей спиной с грохотом закрываются двери.

— Я ждал тебя-я-я-я, — утробным воем проносится уже знакомый голос по холлу.

Великолепно.

Вот и захлопнулась ловушка.