Лицо Ярышева медленно меняется.

— Слушай, ты…

— Нет, это слушай ты, — раздается над моей головой знакомый низкий голос, с угрожающими нотками.

Сердце пускается сумасшедшим галопом.

Не знаю как, но Егор всегда оказывается рядом, когда мне это необходимо.

Сейчас, он не выпуская руку Ярышева, делает шаг вперед и я оказываюсь за его спиной.

Такой широкой, прямой и кажется — надёжной.

— Я скажу один раз, — рычит Егор.

Его лица я не вижу, но от одного тона становится страшно. Я не завидую сейчас Ярышеву.

— Если ты ещё раз тронешь мою жену, то у тебя не будет ни рук, ни компании, ни денег, чтобы оплатить лечение.

— Ты, кажется, забыл, кто здесь главный, Егор? — Злобно цедит Ярышев.

— Да нет, — неожиданно фыркает Егор. — Об этом определенно забыл ты. Но ничего, я напомню.

— Муратов, не смей, — неожиданно резко выдает Юрий, но впервые за всё мое недолгое знакомство с Ярышевым его голос звучит… испуганно?

Ого, так получается Егор действительно может сделать что-то такое, что навредит этому похотливому пню?

— А это уже зависит и от тебя в том числе, — Егор берет меня двумя ладонями за плечи и практически переставляет через порог.

Так, что я в один момент оказываюсь в коридоре.

— Леся, моя жена. Запомни это и завяжи у себя на узел всё, что на неё реагирует, — бросает он через плечо и тоже выходит в коридор, захлопывая за собой дверь.

— Ну, что? Как ты, Лесь? — Спрашивает Егор и теперь я и в его голосе слышу что-то совершенно новое для себя.

Но на этот раз, я слышу заботу.

И почему-то именно её проявление вызывает у меня настолько сильную истерику, что я просто бросаюсь к Егору и прижимаюсь к его груди щекой.

Не в силах произнести даже слово.

Всё, что я могу — это вдыхать тяжелый древесный запах его туалетной воды и вслушиваться в сильный размеренный стук сердца.

— Испугалась, — тихо спрашивает Егор, нежно поглаживая меня по спине.

Я только молча киваю. Кажется, что если я только разомкну губы, как немедленно разрыдаюсь как маленькая девочка.

А мне не хочется быть настолько жалкой в глазах Егора.

Но вся моя сила воли рушится, когда Егор приподняв мой подбородок пальцем, заглядывает в глаза и низким, чуть хриплым голосом произносит:

— Лесь, прости меня. Прости, моя девочка. Я так виноват перед тобой. Я должен был предусмотреть такой поворот.

И тут весь поток слез скопившийся у меня в груди, вырывается наружу:

— Да, да! Должен был! — Я хлопаю его ладонями в грудь. — Это было так ужасно. А он… а я…

Мысли разбегаются. Я не могу их нормально сформулировать, только громко всхлипываю, а после, снова горячо его обнимаю и шепчу:

— Спасибо. Спасибо, что пришел и спас.

— А разве по другому могло быть, — Егор гладит меня по плечам. — Я ведь твой муж. И никому не дам тебя в обиду.