— Ты! Ты!!! — Я сжимаю кулаки. — Гад! Зараза! Крыса мерзкая!!!

Меркурий лишь громко смеется.

— Ого, сколько страсти. О карьере актрисы не задумывалась?

— Я сейчас думаю только о том, как бы врезать по твоей наглой рыжей морде, — выпаливаю, а остальные гады мерзко ухмыляются.

— О, Меркурий, да она тебя хочет!

— Даже не сомневаюсь в этом, — хмыкает тот, а после легко кивает. — Отведите ее в отдельную комнату, пообщаюсь с ней потом позже. Сейчас надо нормально с Омутом перетереть.

— Никуда я не пойду! Не трогайте меня!

Но несмотря на мои крики, протесты и попытки вырваться, громилы все равно берут меня за руки и тащат прочь от Кирилла, который все так же испытывающе смотрит на Меркурия, не говоря при этом ни слова.

Протащив меня по громадному залу склада, меня вталкивают в какую-то небольшую комнату и захлопывают дверь.

Я развернувшись, изо всех сил ударяю по ней ладонями, но само собой ее уже успевают закрыть.

Развернувшись, я со вздохом оглядываюсь.

Комната, в которую меня отвели, оказывается маленькой и угнетающей. Стены обшиты серыми кирпичами, покрытыми налетом плесени. На потолке тускло мерца единственный светильник, излучая холодный, желтоватый свет, который только подчеркивал мрачную атмосферу. Запах сырости и старых труб ощущался в воздухе, создавая ощущение замкнутости и безысходности.

Пол покрыт грязным линолеумом, местами порванным и отклеившимся, открывая темные щели, из которых выглядывали остатки старых проводов. В углу металлический стул, скрипящий при малейшем движении, и рядом с ним — стол, на котором лежали беспорядочно разбросанные обрывки документы.

Окно в комнате было заколочено деревянными досками, и свет снаружи едва пробивался сквозь щели, создавая мрачные тени на стенах. Вдоль одной из стен стояли какие-то металлические ящики, в которых, казалось, хранятся какие-то орудия пыток, не меньше.

Я прислоняюсь к стене, стараясь не думать о том, что ждет меня впереди. Мое сердце колотилось в груди, и в голове крутились мысли о Кирилле и о том, как я могу помочь ему. Каждый звук — шаги, шорохи — заставлял меня настораживаться.

А еще меня просто накрывает ненавистью к Меркурию.

Я ведь ему верила. По настоящему! А он… ненавижу!!!

Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоить себя, но комната продолжает давить на меня так сильно, что кажется будто на моей груди лежит целая скала из-за чего чувство паники только усиливается.

Я медленно сползаю спиной по стене и в этот момент, дверь открывается и в комнату входит Меркурий.

— Ты!

Забыв про панику, я вскакиваю и бросившись к предателю, с размаху отвешиваю ему звонкую пощечину.