Жду ответа. Смешно даже. Ещё ничего не происходит, а моё сердце уже бешено колотится от пьянящего возбуждения и при этом страхом перед неизвестным.

Владимир всё ещё кажется пугающим. Он совсем не похож на тех мужчин с которыми я привыкла общаться.

Точнее даже так — после Владимира они уже не кажутся мне такими уж мужественными и брутальными, как я привыкла их считать. Особенно это конечно касается Артема. После встречи с Владимиром я будто увидела кардинально другую линию поведения. Которая не могу не признать, привлекает меня гораздо больше. Поэтому, да — я боюсь Владимира. Но в тоже время, именно в этот страх я хочу окунуться, нырнуть с головой.

Я всё ещё молчу. Жду, что скажет Владимир. Но он не изменяет себе и вместо слов сразу приступает к действиям.

Подхватывает на руки и тут же укладывает меня спиной на кровать. Я инстинктивно вскидываю голову, но тут же получаю успокаивающий поцелуй.

Пальцы Владимира, горячие и нежные, убирают упавшие на лицо волосы, погладили шею, проводят по ключицам. Он наклоняется, обжигая дыханием. Целует кожу, запечатляя отпечатки своих рук. Я выдыхаю с тихим стоном, когда он сдвигает в сторону рукав футболки, оголяя моё плечо.

Неловко и волнительно одновременно. Я чувствую себя горячим расплавленным воском, готовым принять любую форму, какую он захочет. Поднимаю руку, чтобы тоже что-то сделать, но Владимир ловит моё запястье и фиксирует над моей головой, обеждвиживая будто пришпиленную на иголку бабочку.

Снова шея. От поцелуев моя кожа покрывается мурашками. Я выгнула спину и согнула ногу в колене, тут же ощутив, как Владимир ласково погладил по бедру, задирая тонкую ткань ночнушки-футболки, в которой я лежала.

Когда Владимир в очередной раз успокаивающе массирует мне плечи, я внезапно даже для самой себя, отстраняюсь и резко сажусь, оказываясь прямо напротив него. А мои ноги располагаются по обе стороны от него. Улыбаюсь, потому что понятия не имею, что дальше.

— Хочешь проявить активность? — Владимир усмехается, а после качает головой. — После, малышка. Сейчас твоё время. Надеюсь впереди у нас ещё будет очень много таких ночей. И дней тоже. Так что главное расслабься и дай мне самому сделать так, чтобы тебе всё понравилось.

— Я… не знаю, что делаю. Не знаю как надо, — признаюсь, обнимая себя за плечи. — Вообще не понимаю, что мы оба творим.

Владимир непривычно мягко улыбается и шепчет:

— Главное, что знаю я. Но если хочется больше действий, то как на счёт того, чтобы узнать меня получше?

Я удивленно вскидываю бровь.

— М? Ты о чем? Имеешь ввиду…

Владимир ухмыляется. И вместо ответа он берет мою ладонь и расстегивая свою рубашку, кладет мою руку себе на живот.

— Вот о чем. Ты всегда на расстоянии. Боишься меня и я это понимаю. Кто я для тебя? Жуткий и подозрительный тип? Опасный непредсказуемый мужик? Да, по сути так и есть. Но ты должна понять, Света, что я опасен для всех, кроме тебя.

Я прикасаюсь к его коже и ловлю себя на мысли, что это очень странное, ни на что не похожее ощущение. Тёплый бархат вызывает у меня совершенно неожиданную реакцию, отзывающуюся приятным жаром, растекающимся по венам и собирающимся в нижней части живота. Я чувствую как моё дыхание само по себе становится чаще и глубже. Было страшно посмотреть ему в глаза, но я всё же решилась.

— Владимир…, — чувствую, что сейчас это уже совсем не подходит и поэтому продолжаю иначе. — Вова, ты правда со мной? Всерьёз? Я не развлечение?

— Совершенно точно нет, — медленно качает он головой. — У меня не было проблем с женщинами. Но мне достаточно лет, чтобы я мог осознать насколько ты для меня другая. Удивительная. Особенная. Важная.

— Я всё равно не понимаю…

— Я и сам не всё понимаю, — он хмыкает. — Но полагаю именно так люди чувствуют себя, когда влюбляются, — он медленно сползал к моим ногам, положив ладонь на мою грудь и мешая мне подняться и убежать.

— Не верится, — я прикрыла глаза, полностью отдаваясь новым приятным ощущениям. — Кажется, что это сон.

— Тогда, буду делать его как можно приятнее.

Ладони Владимира на миг исчезли с моей кожи, но лишь для того, чтобы коротким уверенным движением лишить меня футболки-ночной рубашки.

И не дав опомниться, он также быстро и уверенно снимает с меня трусики.

Осознание того, что я теперь перед ним полностью обнажена, заставило сжаться.

Но Владимир снова успокаивает меня нежными прикосновениями.

Наклоняется и целует сначала тонкую кожу на шее, а после рисует дорожку поцелуев от одного груди к другой.

Едва я расслабляюсь, как чувствую его ладонь… прямо там и снова вздрагиваю.

— Тише, — Владимир не позволяет мне убежать и подняться. — Расслабься и доверься мне. К тому же, я всё равно тебя уже никуда не отпущу.

Это звучало одновременно как просьба и как приказ. Я сглатываю воздух и прикрываю глаза, а потом ощущаю то, чего никак не ожидала ощутить. Его пальцы гладили, надавливали и щекотали, мгновенно выбивая из меня стоны и вынуждая вцепиться в плечи Владимира ногтями.

Артем ничего подобного и близко не делал.

Прелюдией у нас считались лишь поцелуи и объятия.

А с Владимиром… С ним я ощущаю себя музыкальным инструментом, попавшем в руки настоящего мастера. Он играет с моим телом умело и настойчиво, и пока я совершенно не понимаю, чего ждать, как должно быть. Владимир будто показывает мне, что я не знала о себе и половины.

— Света, — шепчет мне на ухо Владимир. — Отпусти себя. Здесь только я. Только мы. Какая же ты сладкая…

Эти слова в сочетании с тем, что вытворяют его пальцы заставляют меня уже не просто стонать — кричать. Я мечусь по подушке, забывшись, теряя себя.

Кажется я зову Владимира. Прошу его о чём-то, умоляю, даже требую дать мне что-то. Мыслей нет, они превратились в звенящий калейдоскоп обострённых и острых как ножи эмоций.

Не знаю наверняка, как долго он меня мучает, но у нарастающего напряжения внутри оказалось есть предел. Я не смогла бы сопротивляться, даже если бы хотела. В моём теле будто всё это время была какая-то пружина, которую Владимир безошибочно нащупал и теперь затягивает. Каждый виток закрепляется моим стоном, каждый новый оборот потерей самой себя, своих мыслей, чувства контроля и понимания, что происходит. Я будто уже не принадлежу самой себе, всецело отдаваясь на волю Владимира.

Когда же он достигает моего предела, комната взрывается будто фейерверк. Вскрикнув, я вцепляюсь в плечи любимого, притягиваю к себе, обнимаю ногами с таким отчаянием, будто я тону, а Владимир — единственный кто может спасти меня.

Он успокаивающе целует меня, но я лишь притягиваю сильнее, прогибаюсь в спине будто кошка и стремлюсь быть к нему ближе. Оказалось, у этого были последствия.

Подхватив мои бёдра, Владимир плавно качнулся и на миг мою эйфорию пронзила короткая, немного тянущая боль. Я с запозданием осознала, что виной этому — очевидная разница в размерах. Владимир явно превосходит Артема.

— Теперь, ты моя, — тихо шепчет он мне на ухо. — Только моя.

Я замираю, свыкаясь с ощущениями. Разгорячённое тело приняло новые порядки. Боль отступила, а вместе с этим в нижней части живота возвращается будоражащее желание.

— Вова…

— Готова? — он жарко целуетменя, забирая себе новый стон. Сладкое чувство наполненности требовало от него доказать, что я теперь действительно его. — Тогда полетели.

И меня накрывает снова абсолютно новыми ощущениями, но если это прежде были будто бесконечные и ласковые накатывание волн, то теперь я оказалась в эпицентре урагана.

Я полностью утратила понимание где нахожусь и что происходит. Более того — я утратила даже контроль над собственным телом, да и разумом тоже.

Владимир правильно сказал — теперь я его. Только его.

Но сейчас мне нравится ему принадлежать. Не задумываться, что нужно и как. Всё это знает Владимир. Знает и доводит меня до безумия.

Я и сама сбилась со счету сколько раз прогибалась в спине, ловя сладкие судороги, сколько царапала широкую спину Владимира- доказывая себе, что это действительно происходит. Он реален. И как часто я закусывала губу, чтобы хоть как-то удержать себя в реальности.

Когда же я в очередной раз вскрикнула уже осипшим голосом, Владимир тоже ускорился, а после понемногу остановился и тяжело выдохнув, поцеловал меня в плечо.