Я не знаю как реагировать. Мысли крутит будто в урагане. По сути, я паникую. Не понимаю, как действовать и что вообще происходит.

Сознание требует немедленно возразить. Объяснить Владимиру, что он всё не так понял. Под разговором я имела ввиду именно разговор. Ничего более. Но тело… о… тело оказалось настоящим предателем.

Я сама не ожидала насколько мне могут понравятся спокойные и уверенные движения Владимира.

То как он не прерывая поцелуя, скользит теплой широкой ладонью по моей спине, чуть массируя плечи.

То как не давая мне сделать даже вдоха захватывает по очереди то нижнюю губу, то верхнюю губу, ловя мои приглушенные вздохи.

Наконец, он отстраняется. Но лишь для того, чтобы подхватить меня на руки и вжать в стену спиной.

Очередным спокойным и при этом практически неуловимым движением Владимир по очереди берет меня за левое, а после за правое бедро и закидывает на себя, вынуждая обвить его талию ногами.

Внизу живота постепенно нарастает сладкая тяжесть, которая вызывает настоящий страх.

Что происходит? Почему я чувствую такое? Это неправильно! Неправильно ведь?

Но тогда почему я самя тянусь за поцелуем? Сама обвиваю шею Владимира рукой и прижимаюсь всем телом, чтобы чувствовать его тепло сквозь тонкую ткань футболки.

Голова кружится. То ли он нехватки воздуха, то ли от захлестывающих меня совершенно непривычных ощущений, то ли от будоражащего аромата мужского парфюма с нотками пачули и кофе исходящего от Владимира. А может всё вместе.

Но я практически теряю голову от происходящего.

Как же хочеться расслабиться этому неизвестному мне ранее будоражащему меня чувству. Расслабиться и позволить Владимиру, наконец, полную свободу в отношении меня.

Пусть это и пугает.

Но чувство долга, а еще внутренние моральные скрепы, которые были взращены годами. Не позволяют этого сделать.

— Стой, — я всё же нахожу в себе силы отстраниться. — Погоди, Владимир.

Тот останавливается с явной неохотой и через силу.

— Что такое? Вспомнила, что у нас слишком мало свиданий прошло?

— Нет. Я правда хотела поговорить. — Пытаюсь перевести дыхание и с трудом выдавливаю. — Это касается Софии.

— М? — Владимир приподнимает бровь.

— Дело в том, что мне кажется…, — сглатываю воздух и продолжаю. — …её сын жив и я знаю кто он такой.