Кира Николаевна прижимает тонкие изящные пальцы ко рту.

— Светочка, ну что ты такое говоришь. Вероятно я неправильно выразилась. Тоже ведь на эмоциях. Ну или ты как-то превратно меня поняла. Конечно, ты не кукла. Разве что по красоте такая же яркая. Ты для нас стала как родная дочка.

— Не сомневаюсь, “мама”, — не сдерживаю я сарказма. И снова предпринимаю попытку выкрутиться.

Иметь хоть что-то общее с этой семейкой ползучих гадов и козлов необыкновенных мне уже не хотелось от слова “совсем”.

Более того, я уже не могла находиться с любимой “мамочкой” в одной комнате.

Мне казалось она отравляет воздух одним своим присутствием.

— Жанна Артёму судя по всему нравится куда больше. В особенности её оральные умения, — фыркаю я. — Так давайте сделаем свадьбу, которая принесет радость для абсолютно всех. Артём и Жанна — идеальная пара. А я лично пришлю поздравительную открытку с голубками, сердечками и надписью: “Совет да любовь”.

— Жанна — это ничто. Ноль, — повторяет Кира Николаевна. — Они нужны лишь для ублажения мужчин. Не более. Глупые пустышки, да еще и со склонностью к распутной жизни. Ни я, ни тем более Саша никогда бы не разрешили Артёму сделать подобную глупость. Вроде той, чтобы он взял Жанну в жёны. Впрочем, и Артёму она интересна исключительно в роли безотказной девицы. А ты, Светочка, другое дело. Умная, красивая, интеллигентная, чистая, всесторонне развитая. Еще и Артёмочка от тебя без ума. В его жизни много девушек был. Сама понимаешь с его-то внешностью, харизмой, достатком — это само собой разумеющийся факт. Даже аксиома. Но то каким он стал с тобой. Насколько влюбился. Это нечто совершенно другое. Да и мы увидев тебя немедленно одобрили твою кандидатуру.

— Надо же, какая честь, — фыркаю я.

— Ты права. Это честь. — Царственно кивает Кира Николаевна. — А еще и огромный шанс для тебя взойти вверх по социальной лестнице. Я бы даже назвала это взлетом. Шансом. Который выпадает раз в жизни. И о котором тысячи девушек могут только мечтать. А ты собираешься его упустить всего лишь из-за неуместной гордости и наивного юношеского максимализма.

— Да, вот такая я странная. — Развожу я руками.

— Ну, для этого и есть старшие товарищи так сказать, которые куда больше умудренные жизненным опытом. Которые могут направить в нужный момент. Уберечь от ошибки. Мягко или жестче, если потребуется. Но ты должна понимать. В любом случае это будет продиктовано исключительно благими намерениями и любовью.

— Вам напомнить известное изречение о том, что благие намерения ведут в ад? — Усмехаюсь я. — Ситуация, которая происходит прямо сейчас идеально подходит под него.

— Ну, хватит, — резко обрывает меня Кира Николаевна. — Всё это забавно до поры до времени. Но я тоже человек и у меня тоже есть моральные силы и предел терпения. А уговаривать тебя мне уже просто надоедает. Поэтому, говорю прямо — у тебя. Точнее у вас двоих всего два пути. Свадьба, уважение, шикарная, беззаботная жизнь или полное разорение. С судом или через другие рычаги, но Саша и Артём добьются того, что вы потеряете абсолютно всё. Тебе, Света, всё равно придется вернуться к Артёму, но будет это уже на совершенно других условиях.

— Знаешь, что Кира, — моя мама вскакивает. — Пошла вон. Катитесь к черту, вместе со всем своим семейством. Вы растоптали моего ребенка, а теперь еще смеете угрожать и шантажировать? “Выбрали, разрешили, одобрили”. Говоришь о Свете как о каком-то товаре. И знаешь, я тоже мать. И я точно так же могу рассматривать выбор своего ребенка будущего мужа. Так вот — я категорически против Артема! Он показал себя как избалованный, аморальный мальчишка. Не более того. Вы пользуетесь тем, что мой муж умер. Нас по сути и защитить некому. Но это не значит, что нас можно запугивать и вытирать об нас ноги..

— Что ж, — Кира Николаевна поднимается. — Теперь понятно, откуда у Светы такой характер. Я ошиблась. Это не юношеский максимализм. Это необоснованный гонор. С возрастом такая особенность характера не проходит. А лечится она исключительно трудностями и жизненными трудностями. Именно их мы вам и предоставим.

— Единственный человек в нашей квартире с необоснованным гонором и чувством собственной важности — это ты, — опускает подбородок мама.

Мне очень приятно, что она настолько обо мне заботится, но в глубине души слова Киры Николаевны меня пугают.

Я прекрасно знаю насколько большое влияние у Александра Викторовича — отца Артёма. Да собственно у Артёма тоже. И мне крайне не хочется, чтобы з-за меня пострадала мама.

Но и представить жизнь с предателем я просто не могу. Артём сделал мне слишком больно. Мама правильно подобрала слово — растоптал.

Это именно то что он сделал с моим доверием и чувствами.

Благодаря ему, мне кажется я уже вообще никогда не смогу верить мужчинам. И сомневаюсь, что впринципе выйду замуж. А о браке с Артёмом речи и вовсе не идёт.

Но что делать? Как мне вывернуться из этой ситуации?

Мне нужно подумать. Просто время, чтобы подумать. Значит, его нужно выиграть.

— Мама, нет, — я придерживаю её за руку и выразительно смотрю в глаза. — Думаю, что нам всё же не стоит рубить сгоряча. Понимаю, что тебя захлестывают эмоции. Поэтому, лучше приляг и отдохни. Сама знаешь. У тебя сердце. Тебе опасно волноваться.

Мама сначала явно собирается спорить, но всё же знаем друг друга мы очень хорошо. И она быстро понимает, что я прошу её довериться и разрешить мне поступать на собственное усмотрение..

— Да, — она трет виски. — Пожалуй, ты права. Это слишком большой удар. А ты знаешь, я человек эмоциональный. Кира…

— Всё впорядке, — Кира Николаевна мгновенно реагирует на смену тона и тоже включает свою обаятельную теплую улыбку, на которую я уже больше никогда не поведусь. — Я понимаю, Наташ, Светочка. Правда понимаю. И честное слово, совсем не хочу не давить, ни ругаться, ни тем более переходить к крайним и жестоким мерам принуждения. Ведь все мы — я, Саша и конечно же Артём, уже считаем вас частью нашей семьи.

Ну, да. Конечно. Хорошо поёшь. А правдиво-то как. Настоящий актёрский талант.

— Я пока пойду. Понимаю, что вам нужно прийти в себя. Мне между прочим тоже, — Кира вздыхает. — И повторяю— я обязательно серьезно поговорю с Артёмом. Не только я, но и Саша тоже. То, что Артём вытворил чудовищно и недопустимо. Хотя я уверена, что это всё подстроено Ромкой.

Ну, да. Виноват кто угодно, но не ваш сын.

Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.

— Хорошо. Кира, А я и правда пойду полежу. До встречи.

Мама, впрочем, тоже в актерском мастерстве не уступает и мастерски изображает усталость, апатию и слабость. надеюсь, что только изображает.

Насчет сердца я не придумывала. У мамы и правда с ним хронические проблемы. Не хочу, чтобы из-за всего этого кошмара у неё ухудшилось здоровье.

— Да, конечно, Наташ. Отдыхай, не рискуй. И если станет хуже. Не дай, Бог, конечно. Сразу же звони. Я направлю тебя к кардиологу. Лучшему в городе.

— Спасибо, Кирочка, — мама даже умудряется выдавить из себя пусь слабую, но улыбочку. — Надеюсь, не расклеюсь окончательно.

Она смотрит на меня. Кивает Кире Николаевне и выходит из комнаты.

Кира Николаевна разворачивается ко мне.

— Я тоже, пойду, Светочка. Мне неловко, что я так на тебя надавила. Это было очень грубо с моей стороны.

— Мне очень больно, Кира Николаевна, — в этом я совершенно искренняя с ней. — И я правда не знаю как мне жить с Артёмом после того, что он сделал.

— Я просто прошу, дать моему сыну шанс, — мы оказываемся у входной двери, где Кира Николаевна обувается в белоснежные туфли на высокой шпильке.

Дорогие, строгие, элегантные какой она и сама хочет казаться.

— Я попробую. Но мне будет невероятно сложно. Даже не представляю как мне произносить свадебные клятвы, обмениваться кольцами и целоваться под крики “Горько”, зная, что мой новоиспеченный муж уже предал меня. Я ведь и смотреть на Артёма нормально не смогу.

лучшая и самая достоверная ложь та, которая основана на правде. И я использую это правило по полной.

— Пересиль себя, Светочка, — Кира Николаева гладит меня по плечу. — Поверь, оно того стоит. Тем более, Артём действительно тебя любит.

— Верится с трудом, но попробую, — я горько усмехаюсь. — Тем более, что выхода у меня другого нет, по вашим словам.

— Боюсь, что так, — разводит руками Кира Николаевна.

— Что ж, — я открываю дверь и выпускаю сначала её, а после выхожу следом. — Буду учиться переступать через себя. И бороться с гордыней.

— Я говорила жестокую, но правда, — Кира Николаевна поджимает губы и нажимает на кнопку лифта, пока я закрываю дверь. — Сейчас всё это слышать тебе неприятно. Но через время ты оценишь.

Мы заходим в лифт вместе.

— Решила прогуляться? — Интересуется она.

— Частично. Нужно сходить в аптеку за успокоительным. И мне и мае оно сейчас необходимо.

— Понимаю, — вздыхает Кира Николаевна. — Я наверное себе тоже куплю. Но уже возле дома.

Мы выходим во двор и она подходит к своему ярко красному “мини-куперу”.

— Ну, что ж…, — начинает она и вдруг, улыбается непривычной дя меня заискивающей улыбкой. Глядя мне за спину. — Ой, Владимир Витальевич. Какая встреча!

Я оборачиваюсь и вижу выходящего из парадной своего нового знакомого.

— Мы знакомы? — Он выгибает тёмную бровь.

— Ну, лично конечно нет. До этого момента. — Кира Николаевна полностью забывает обо мне и сосредотачивается на Владимире.

Меня даже интригует такая реакция. На всегда держанную, с чувством собственного достоинства Киру Николаевну это совершенно непохоже.

— Но мы вполне могли знать друг о друге заочно. Я так совершенно точно. — Снова льстивая, заискивающая улыбка. — Назначение и приезд нового судьи округа всегда большое событие. Тем более, такого уровня как знаменитый — Антонов.

Владимир выслушивает эту речь с откровенно скучающим видом. Будто он слушает подобные речи по сто раз на дню.

Впрочем, кто знает. Вполне возможно всё так и есть.

— А я Кира Стрельникова, — протягивает она руку и Владимир отстраненно пожимает её. — Мой муж Александр Стрельников. Глава корпорации “Трэйд”.

— Ясно, — сухо отвечает Владимир.

В отличии от Киры, он почему-то смотрит на меня и я сама не знаю почему, смущаюсь под этим пристальным взглядом взрослого состоявшегося мужчины.

— А вы здесь живете? — Продолжает пытаться завести светскую беседу с судьей Кира Николаевна.

— Да, — он улыбается лишь уголками губ. — Я сосед очаровательной Светланы. Которая к сожалению для меня уже выходит замуж. Поздновато я приехал. — Он смеётся. Но глаза остаются серьезными.