— Здравствуйте, Кира Николаевна.

Я с неожиданным трудом шевелю внезапно пересохшими губами.

Всё плохо. Ужасно.

У Артёма замечательная мама. Она очень расстроится.

Мне так не хочется делать ей больно.

Нарочно медленно разуваюсь, пытаясь собраться с мыслями и главное силой духа.

— Свет, — подбегает мама, но тут же хмурится. — Что с тобой? Такая бледная? Плохо себя чувствуешь?

— Нервы, — вздыхает Кира Николаевна. — Светочка, детка, я тебя так понимаю. Весь этот стресс, приготовление к свадьбе. Ты столько делаешь. Иди, тебе нужно прилечь и хоть немного отдохнуть. Наверняка давление упало. А я тебе сейчас кофе с шоколадкой принесу.

Боже мой, как ужасно.

Почему моя будущая свекровь не монстр, как обычно все мои знакомые, а замечательная, очень добрая и отзывчивая женщина.

Как же это всё усложняет.

Я делаю глубокий вдох и решаюсь наконец начать:

— Дело не в давлении, Кира Николаевна. И не в усталости.

— А в чем же? — Удивляется она.

— Вам лучше присесть, — говорю как можно серьезнее. — Мама, тебе тоже.

— Света, ты меня пугаешь, — мама тоже начинает хмуриться. — Что-то случилось?

— Случилось, — прямо говорю я, но на всякий случай добавляю, чтоб немного успокоить. Зная, что обе мамы сейчас могут придумать. — Сразу говорю. Никто не умер и не заболел. Впрочем, это единственная хорошая новость.

Мы проходим в гостинную. Кира Николаевна садится на диван, мама сначала застывает в центре комнаты, а после располагается на диване рядом с ней.

Я встаю перед ними.

Ужас, ощущение будто пришла на эшафот и меня сейчас казнят.

— В общем, новости вас шокируют. Но поверьте, я нахожусь в точно таком же состоянии. Даже хуже.

— В общем, — я опускаю взгляд в пол и нервно закусываю губу. — Свадьбы завтра не будет.

Обе мамы переглядываются в полном молчании, потом смотрят на меня.

И… одновременно заливаются громким смехом.

— Ой, — мама вытирает слёзы. — Ну, напугала, юмористка. Ты что, так можно и инфаркт схватить.

— Это сейчас называется пранк, — тоже веселится Кира Николаевна. — Артёмка со Светочкой меня уже разыгрывали. Помнишь, как вы специально сделали такие конынты, похожие на стекло и начали их есть? Я ругалась, а потом вы меня каким-то образом убедили их попробовать и я поняла, что это шутка?

Кира Николаевна смотрит на меня, а у менч сердце сжимается.

Помню как мы с Артемом готовили вместе этот первоапрельский розыгрыш. Искали мастера, который сможет сделать такие мармеладно-карамельные конфеты, я волновалась, чтобы Кира Николаевна не обиделась.

Артем в свою очередь успокаивал и при этом ел конфеты для шутки в угрожающем количестве.

Я возмущалась и пыталась отобрать.

Было весело и так… нежно.

Я не могу поверить. Неужели Ромка говорит правду и Артем уже тогда спал с Жанной?

Нет. Не могу поверить. Просто не могу.

Становится так больно, что глаза снова наполняются слезами.

Это замечает мама и серьезнее мгновенно:

— Света, солнышко…

— Это не пранк и ничего похожего, — я пытаюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. — Свадьбы действительно не будет. Потому что Артём… Артём…, - я задыхаюсь и захлёбываюсь воздухом и сдерживаемыми всхлипами. Но всё же выдавливаю. — Артём мне изменил. С Жанной.

Мои слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Мамы смотрят на меня и кажется, просто не находят слов.

— Ты уверена? — Наконец прерывает паузу Кира Николаевна. — Кто тебе сказал? Просто, если Роман, то его словам не нужно верить. Он влюблен в тебя чуть ли не с первого дня знакомства. Артём с ним даже пару раз дрался. В самом начале. Ну, не прямо жестко. Скорее легкая потасовка и угрозы.

Забавно. Мне Артём об этом ничего не говорил. Видимо не посчитал нужным.

И по итогу об истинных чувствах Ромки я узнала только сегодня. Самой последней и в просто отвратительной форме.

— Уверена, — я нервно стираю слезы, стекающие по щекам. — Я сама видела.

— Видела? — Потрясенно выдыхает Кира Николаевна.

Я киваю.

— Когда зашла в квартиру. Не могла найти его после мальчишника.

— Мальчишник, — закивала Кира Николаевна. — Точно, это всё Рома — мерзавец подстроил.

Он ведь и мальчишник организовал. А Артем ведь не хотел. Наверняка напоили его, а Жанка — вертихвостка эта и рада случаем воспользоваться.

— Да это утром было и вообще… какая разница? Он всё равно это сделал. Это случилось!

Я всё же не выдерживаю и рыдания прорываются наружу из груди.

— Светочка, маленькая моя, — мама тут же вскакивает.

Берет меня за плечи, усаживает на диван и обнимает.

— Сейчас, — Кира Николаевна вскакивает и убегает.

Но очень скоро возвращается со стаканом.

— Держи, Светочка, попей водички. И вот, успокоительное, — дает мне три таблетки. — Положи под язык. Полегче должно стать.

Я послушно сначала делаю пару глотков, а после беру таблетки.

Во рту сразу распространяется прохладный вкус мяты и валерианы.

Вряд ли мне это поможет, но с рыданиями я все же справляюсь.

— Кира, — мама смотрит на Киру Николаевеу. — Ну, как же так?

Та горько вздыхает. И мне снова становится её жалко.

— Сама не знаю. Светочка, — она протягивает ладонь и тоже гладит меня по спине. — Это невероятные боль и обида. Я понимаю. Но прошу, не пори горячку. Артём тебя любит. Я точно это знаю. Поверь, это очень важно. Не факт, что другой мужчина будет лучше.

А ошибиться может каждый. Дай ему шанс, прошу. Отгуляете свадьбу, попутешествуете. Постепенно всё пройдет. В конце концов, развестись вы всегда успеете.

Я прикрываю глаза.

Слова Киры Николаевны звучат разумно. Но я сомневаюсь, что смогу когда-то забыть и простить измену.

Или всё же стоит попробовать?