Артём

После объявления мамы о том, что Светика не будет. Всё вокруг приходит в движение, а я смотрю вокруг и чувствую себя абсолютно потерянным. Владимир ухмыляется. По волчьи дико и надменно. Будто хищник возомнивший себя выше остальных. Альфа стаи, чтоб его.

На глаза наворачиваются слёзы и я поспешно отворачиваюсь. Мужчина должен держаться, даже когда его настоящая любовь разбита. Светик не приехала. И я не могу винить её. Более того — я прекрасно её понимаю. Это моя вина. Моя!

Зачем я согласился на этот идиотский мальчишник? Я ведь не хотел идти туда. Но нет, поддался уговорам Ромки и вот результат.

Когда мама с папой называют меня ведомым слабым и безвольным человеком — я злюсь.

Но теперь я прекрасно понимаю, что это правда.

Именно из-за своей слабости я лишился своей любимой женщины. В моей жизни Светик — была единственным лучиком солнца и надежды.

Я насмотрелся на нездоровые отношения моих родителей — манипуляции и повсеместный контроль мамы, нарциссизм и вечные измены отца. И знал, что сделаю всё по другому.

Что у нас будет настоящая семья, счастливая и здоровая семья. Но запорол всё с самого начала.

Я отхожу в сторону и сажусь на какой-то стул.

Гости продолжают общаться между собой, успокаивают маму. Кто-то пьет и шутит, что — не пропадать же добру?

Все одобрительно хохочут и подбрасывают такие же шутки. Как же отвратительно смотреть на всё это со стороны. Просто цирк уродов какой-то.

Опускаю голову и вдруг на плечо ложится чья-то ладонь.

— Артем, ты как?

Поднимаю взгляд и сердце сжимается. Единственный кто подошел ко мне — это Юрий Никитин. Тот самый человек, которого собираются обанкротить мои родители.

Жизнь, какая же ты ироничная стерва.

— Отвратно, — горько улыбаюсь. — Всё это моей вине, Юрий. Я изменил Свете прямо перед свадьбой. Да, мне сделали "чудо-коктейль" из препаратов. Но это не отменяет той мерзости, что я сотворил.

— М-да, неважные дела, — Юрий садится рядом со мной. — С такого тяжело начинать строить семью. Не могу сказать, что невозможно. Но нужно приложить максимум усилий. А еще, осознавать, что Света не простит. И дать ей на это право.

— Это я осознаю прекрасно. — Вздыхаю.

— Но, Артем, чтобы во всем разобраться. Прояснить сиьуацию, ты должен поговорить со Светой откровенно. Признать вину. Без всяких лишних эмоций. Морально приготовиться к негативу в свой адрес, дать выговориться, поплакать. Ни в коем случае не сваливаться в конфликт и взаимные оскорбления. А потом… потом скажи, что всё ещё любишь и надеешься, что она сможет простить.

— Спасибо. Главное только встретиться с ней, Света меня избегает. — Я вздыхаю.

— Тогда едь к ней прямо сейчас и сиди под дверью сколько нужно. Либо обзвони подруг, родственников. Может они помогут организовать встречу.

Я воолушевляюсь и вскакиваю на ноги.

— Спасибо вам. Таки сделаю.

Хочу сорваться с места, но останавливаюсь. То, чувство неправильности и низости, которое грызет меня изнутри заставляет остановиться и посмотреть на Юрия. Того единственно хорошего человека, которому не плевать на всё и всех, кроме себя самого. И то, что собираются сделать родители с делом всей его жизни — в корне неправильно.

Я уже предал Свету один раз. Быть предателем дважды я не собираюсь.

— Юрий, — я поджимаю губы. — Прошу, только примите мои слова всерьёз. Мои родители собираются разорить вас, подмять судовые перевозки под себя. И скорее всего сделают это как бы законным способом.

Никитин неожиданно усмехается.

— Я знаю, Артём. Но мне очень приятно, что в семье Стрельцовых еще остались благородные и честные люди. А насчет твоих родителей… я тоже подготовился. — Он загадочно улыбается. — Ко мне приехал очень влиятельные и умный родственник, двоюродный брат. Но всё равно спасибо, что сказал. А теперь, давай, беги. Борись за свою любовь.

Я улыбаюсь, пожимаю руку и почти бегом направляюсь к своей машине.

Интересно, что же это у Никитина за брат такой крутой, что он даже "законного" рэкета не боится. Даже интересно познакомиться.

Но в любом случае я рад, что он в этой битве будет не в одиночестве.

Дохожу до своего автомобиля, но тут ко мне подходит отец.

— Далеко собрался, Артём?

Он усмехается.