Понятное дело, что название бочки отцу ничего не сказало. Мне пришлось объяснять более подробно: как работает ядро, что делает шкатулка, куда идёт переработанная плоть и что получается на выходе.

Особо выделил главное: артефакт должен решить проблему племени с ресурсами. Не полный переход, а добавление третьего уникального ресурса.

Бран, когда слушал, хмурился всё сильнее.

— То есть, — сказал он наконец, — ты разбудил меня только для того, чтобы утром племя не сожрало тебя вместо зайца?

Я улыбнулся ещё шире.

— Всё верно!

Отец посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ух, сын. Любишь ты наводить суету.

— …

— Ладно. Хрен с тобой. Попробуем.

Я даже не сразу поверил.

— Правда? — брови поползли вверх. — Может, разбудить всё племя и спросить у них?

— Нет. Этого точно не нужно делать, — поспешил заверить Бран. Тот явно понимал, что люди будут недовольны. Даже не зайцем, а именно тем, что их ночью бесцеремонно будят.

— Не бойся, всё будет под мою ответственность. Тем более завтра обе команды выйдут на охоту — к обеду уж точно что-нибудь поймают.

— Спасибо!

Без помощи нарубить тушу всё равно было бы тяжело. Я неплохо управляюсь с ножом, но рубить кости — это другое. Бран взял топор и разделал тушу без лишних слов.

Для первого раза мы не стали закидывать зайца целиком. Вдруг что-то пойдёт не так, и на выходе вместо ресурса для культивации получится какая-то какашка.

Было бы обидно, особенно портить такого красавца зайца. Поэтому решили использовать только треть. В ход пошли кишки, заячья голова и заячья задница.

Отец разрубил голову пополам. Я взял одну часть и опустил в бочку. Та еле поместилась — кости мешали, пришлось протолкнуть с небольшим трудом.

Стоило ей коснуться дна, как что-то началось. Голова буквально начала раскладываться на какие-то составляющие.

Будто она была сделана из воска и под огнём начала плавиться. Очертания смазались, кости растворились, и через несколько секунд на дне бочки плескалась густая, почти светящаяся бело-синяя жижа. В воздухе резко появился запах крови.

— Работает?

Я хотел наклониться, чтобы взглянуть поближе. Уже готов был залезть внутрь, чтобы прикоснуться рукой, но взлетевшая с плеча Книга Жизни и Смерти остановила.

Страницы зашелестели прямо перед глазами. Текст проявился, и я прищурился, чтобы прочитать его.

Меня интересовало:

«Что же на этот раз меня убило?»

[Я захотел наклониться и проверить. Уж очень странно голова превратилась в кашу, и мне очень хотелось не просто посмотреть, но и дотянуться пальцами.

Впрочем, теперь понятно, почему мужчины живут меньше женщин. Только такому дураку пришло бы в голову лезть рукой в пасть демонического артефакта.

Стоило залезть на треть — рука по плечо, голова, тело по грудь — как ровные края бочки начали меняться.

Гладкое дерево пошло волнами, вспучилось, и вдруг из края выросли зубы. Длинные, кривые, как щепки после разруба — только твёрдые.

Хруст!

Челюсть захлопнулась.

Я закричал.

— ААЙ!

Дёрнулся назад, упёрся ногами в землю, пытаясь вырвать себя из этого капкана.

Зубы держали намертво, только глубже впивались при каждом рывке. Руки скользили по дереву — не за что было схватиться.

Последнее, о чём успел подумать:

«Как так вышло? Мой собственный артефакт меня убил. Это нелепо.»

✤ Конец истории ✤]

Я дочитал и замер. Круговорот нелепых смертей продолжался, и он даже не думал останавливаться.

Меня удивило, что артефакт не такой простой, каким казался. Что его демоническая натура никуда не делась, и точно лезть внутрь не стоит.

Я молча отступил на метр назад, отец заметил такое осторожное поведение.

Только что я светился от радости, буквально порхал туда-сюда. А сейчас стоял с каменным лицом и смотрел на бочку с дистанции в метр.

— Что с тобой случилось?

— Да так, — ответил я. — Просто к бочке близко не подходи. Другим тоже запрети, особенно детям.

Бран посмотрел на меня странно. Хотел, видимо, спросить что-то ещё, но тут мы начали закидывать остатки — кишки, заячью жопу.

Бочка перестала притворяться обычной бочкой — она стала собой. Пасть проявилась, края разошлись, дерево вспучилось, и из ровного обода выросли зубы.

Длинные, неровные, с жадностью вгрызающиеся в каждый кусок, который падал внутрь. Хруст. Чавканье. Запах крови.

Отец медленно обернулся ко мне.

— Это ещё что за чертовщина?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Я ещё не до конца понимаю, как работать с законами.

Навык создания божественных артефактов у меня был, но многое оставалось тёмным местом.

В том числе и такие аномалии, когда артефакт ведёт себя не совсем так, как задумывалось. Оставалось только надеяться, что результат будет нормальным.

Вот только будет ли? В этом уже не было уверенности.

— Что дальше? — спросил отец.

— Ждать.

— Сколько?

— Часа два-три.

Примерно до рассвета. Бран кивнул, не сказал ни слова и пошёл обратно к своей подстилке. Просто лёг и закрыл глаза — вскоре послышался храп.

Тот явно не был намерен следить за бочкой, оставляя эту задачу мне. Потому мне пришлось сесть напротив бочки и наблюдать, чтобы ничего плохого не случилось.

* * *

Вокруг было темно. Не знаю, в какой момент меня вырубило. Думаю, почти сразу, как только попа почувствовала твёрдый камень. Глаза закрылись сами — и всё.

Тук. Тук.

Меня кто-то легонько толкал. Не как я, а нежно и осторожно. Я даже удивился:

«Кто это мог быть?»

Я нехотя открыл глаза — передо мной сидела девочка. Лет двенадцати, маленькая, смотрела на меня.

Это была Сиор — дочь Рокта. Обычно тихая, почти незаметная в племени. Я даже не сразу понял, кто меня будит.

— Что случилось?

Она молча указала в сторону вождя, куда я сразу посмотрел. Там уже стояли воины тотема и разглядывали тушу зайца. Кто-то что-то говорил. Я прислушался.

— Почему у зайца нет жопы? — это был громкий и недовольный голос Ярва. — Это же самая вкусная часть!

Он жаловался всерьёз. Самую жирную часть, самую сочную часть — забрали. Мясо будет сухим, бульон жидким, и вообще всё плохо.

— Сын попросил, — ответил отец. — Сказал, для важного дела племени.

На словах «важное дело» я вскочил с места. Сиор выпучила глаза. Я погладил её по голове на ходу.

— Спасибо, Сиор.

И почти бегом к бочке. Несмотря на то, что я проспал, что не входило в план, с бочкой ничего не случилось.

Тихо стояла на своём месте. Главное — ощущение опасности, то самое, которое я почувствовал ночью, исчезло.

Его нет? Значит ли, что процесс завершился?

Я присел у шкатулки, осторожно вытянул руку и открыл крышку. Внутри было девять круглых слотов. Восемь пустых, но один занят.

Только один?

С одной трети зайца я рассчитывал хотя бы на три-четыре плода. Ну или хотя бы на два — это было бы лучше.

Я посмотрел на него внимательнее, и мысль оборвалась.

Плод был белым. Почти прозрачным, как стеклянный шарик, внутри которого клубился лёгкий, будто живой туман.

Он не выглядел как еда. Он выглядел как алхимическая пилюля из какой-нибудь секты высшего ранга.

От него шёл запах. Не резкий, как от мяса, а что-то лёгкое. Как утренний воздух после снега, только с теплом внутри.

Я не сразу понял, что замолчал не только я. Гам в пещере разом стих. Я поднял голову — все смотрели на меня. Точнее, на белый шарик у меня в руке. Дети, охотники, старики — все.

— Получилось⁈ — крикнул Бран с другого конца пещеры.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Нужно пробовать.

Думать дольше не стал. Открыл рот и закинул пилюлю внутрь.

Ам.

Вкуса как такового сразу не было. Тот раскрывался медленно, слой за слоем. Узнаваемый вкус морозного зайца не передать словами.

Как будто кто-то взял всё лучшее из мяса, выжал до капли и сжал в один маленький шарик.

Но вкус был не главным — главным был тот поток энергии, который мощной волной разлился по телу.

Чистый и без примесей. Не та вялая теплота, что приходит от обычного мяса или после кормления тотема.

Настоящий поток, который добрался до даньтяня, и тот слегка расширился, из-за чего возникла боль в животе. Я покосился на Книгу Жизни и Смерти.

Молчит? Значит, не смертельно.

Затем я сказал остальным:

— Нужно тренироваться!

Я вышел в центр пещеры. Места было достаточно, так как все расступились, чтобы посмотреть.

Я взял копьё и начал отрабатывать шесть стоек, которые перетекали одна в другую. И так по кругу.

Энергия шла бурным потоком. Её было столько, что тело двигалось само. Ноги легче, руки быстрее, копьё в руке рассекало воздух со звуком.

ВЖИХ! ВЖИХ!

Всё остальное отошло на второй план. Только движение, только круг за кругом. Я посмотрел на руку между стойками, где было сильное жжение от того, что метка беспрестанно росла.

Раньше она прибавляла по чуть-чуть, еле заметно. Сейчас очень быстро, почти на глазах.

Копьё, уши волка, клык, топор, следы зайца, уши зайца — все те события, что произошли со мной за последние дни.

Следы всего, что я сделал в племени, отражались на коже. Путь был пройден, сейчас же шла его фиксация.

С каждым кругом первый уровень наполнялся силой, пока не упёрся в стену. Не физическую — просто поток энергии упёрся во что-то изнутри, и я понял, что это граница перехода с первого уровня на второй.

Уже второй?

Прошло не так много времени. По словам отца, обычно на достижение второго уровня нужны годы.

От трёх до десяти лет, у всех по-разному — в зависимости то ли от таланта, то ли от природного телосложения.

Мой прогресс явно был ненормальным даже по меркам этого мира. И явно это был результат не моего таланта, а той энергии от пилюли. Она была слишком чистой, её было очень много.

Я чувствовал, что мне не хватает совсем чуть-чуть до второго. Поэтому я двигался ногами быстрее. Круг за кругом, стойка за стойкой.

Я сбился со счёта, сколько раз махал копьём. Оно мелькало то тут, то там, превращаясь в какого-то дикого зверя.

Татуировки ползли вверх по руке: заполнили кисть, добрались до предплечья, охватили её со всех сторон. Не плотным слоем, а с небольшими просветами.

Когда на локте появились линии — и с внешней стороны, и с внутренней, идущие поперёк — я понял: я прорвался.

Нужно остановиться!

Для обычного Воина Тотема останавливаться было бы глупо, так как ему нужно было не только перейти на новый уровень, но и закрепить его.

Вот только моя техника ещё не завершена. Чтобы двигаться по второму уровню, мне нужно провести множество смертельных экспериментов.

Не только для того, чтобы поправить внешние движения, но и выявить слабые места внутренних.

Я перевёл дыхание и посмотрел на племя. Стояла тишина, на лицах — как обычно шок и трепет. Особенно у отца.

Он смотрел на меня так, будто только что увидел что-то, во что не верил.

— Ты уже достиг второго уровня?

Я поднял правую руку. Татуировки на кисти, на предплечье, линии на локте.

— ДА! Я же говорил, эта бочка изменит всё!