Назавтра, уже в сгущающихся сумерках я подходил к комплексу зданий Онкологического центра, что на Каширском шоссе.

Варвара позвонила мне днём и прямо — таки каким — то загробным голосом сказала в трубку, что Александр Рувимович, согласился на встречу со мной, но, что «свободного времени у него совершенно нет, и говорить со мной он согласен не более десяти минут». И дальше назвала точное время в которое я должен появится на пороге кабинета её шефа. Никакое, даже самое незначительное опоздание естественно не допускалось.

Найдя нужный корпус, я поднялся на лифте и оказался на этаже, где располагалось отделение в котором работала (и как я надеялся будет работать и дальше) Варвара.

В коридоре я столкнулся с молоденькой медсестрой. Ну просто очень хорошенькой. Настолько хорошенькой, что я невольно залюбовался ею. Она же напротив, увидев меня сердито сдвинула свои брови и так же очень сердито спросила меня:

— Мужчина, а вы к кому? Посторонним здесь находится нельзя!

— А я, милая девушка, к вашему заведующему. Александру Рувимовичу Ауэрбаху. Вызван для участия в очень сложной и важной консультации. Не подскажите, где находится его кабинет?

— А вы врач?

— В некотором роде. Так где его кабинет?

— Прямо и направо. А Александр Рувимович извещён о вашем приходе?

— Естественно. Естественно. Он представьте недавно сам звонил мне и интересовался когда я смогу приехать. Он меня ждёт не дождётся! Спасибо вам милая девушка!

В газах хорошенькой медсестрички я тем не менее заметил растущее недоверие. Видимо всё же с её точки зрения я не очень — то походил на врача. Но тем не менее ни задерживать меня и говорить мне, что — то она больше не стала и я безо всяких препятствий продолжил свой путь по коридору.

Наконец я остановился перед дверью на которой висела табличка с надписью:

Д. М. Н.

А. Р. АУЭРБАХ.

Вот так скромно и со вкусом. Посмотрев на свои часы я увидел, что до назначенного мне времени оставалось ещё две минуты. Постояв ещё немного возле двери, я наконец поднял руку и дважды ударил костяшками пальцев по двери. В ответ раздалось краткое:

— Войдите!

Я нажал на ручку, толкнул дверь и переступив порог оказался в небольшом, но каком — то уютном кабинете. Возле окна стоял массивный стол за которым с грозным видом восседал пожилой (на вид так лет семидесяти) дядечка, отличительным признаком которого были густые, кустистые брови. Я сразу понял, что это и есть хозяин кабинета. д. м. н. А. Р. Ауэрбах. К массивному столу был приставлен ещё один короткий стол, с левой стороны которого сидела, донельзя грустная Варвара и, что — то писала в лежащем перед ней листе бумаги.

— Здравствуйте! — произнёс я, — имею ли я честь видеть Александра Рувимовича Ауэрбаха?

— Имеете, молодой человек, имеете, — ответил мне дядечка с густыми бровями, — могли бы и сами догадаться, что я и есть тот самый Александр Рувимович Ауэрбах. Поскольку, находящаяся здесь Варвара Викторовна, никак им являться не может. А занимать это место, за этим вот столом может только один человек. Я.

В ответ я лишь пожал плечами. Мол, кто знает какие у вас тут порядки!

— Ну так я жду от вас, когда вы представитесь, — сказал ядовитым тоном хозяин кабинета.

— Андрей Эдуардович Галкин, к вашим услугам.

— А-а-а, вы тот самый Андрей Эдуардович Галкин который сумел разработать оригинальную и, что самое главное донельзя эффективную методику лечения злокачественных опухолей! Я прав?

В ответ я лишь развёл руками и скромно потупил взор.

— Ну так, что же вы молчите, уважаемый, Андрей Эдуардович, так это или не так?

— Ну насчёт методики пока говорить рановато, но кое — что у меня получается. Скромничать не буду.

Ауэрбах подскочил о своего стула будто ужаленный змеей в самый копчик. Выбежав из- за стола он побежал ко мне и подойдя вплотную сказал очень ехидным тоном:

— А скажите уважаемый, Андрей Эдуардович, у вас имеется медицинское образование?

— Нет. К сожаление не имеется.

— А какое имеется? У вас вообще есть высшее образование?

Я тяжело вздохнул и развёл руками.

— Увы — пока нет. Всего лишь коммунально — строительный техникум. Но я надеюсь со временем восполнить этот досадный пробел.

— То есть имея за плечами всего навсего обыкновенную шарагу, вы дерзнули лечить онкологических больных?

— Ну дерзнул это громко сказано. Таких случаев у меня было всего лишь раз, два и обчёлся. Но результатами я пока весьма доволен. Да и мои пациенты я думаю тоже. Взять хотя бы внучку вашей знакомой — Марину Александрович. Насколько мне известно вы входили в состав консилиума, который признал её состояние совершенно безнадёжным. А сейчас насколько я знаю, ситуация с её здоровьем несколько иная, чем была совсем недавно. У неё произошло значительное улучшение и Марина мало по- малу возвращается к нормальной жизни. Конечно я не скажу, что вылечил её полностью и бесповоротно, но согласитесь вы вряд ли бы добились бы таких подвижек к лучшему. Да ещё в столь короткое время. Напротив, вы по сути отказались от неё. А был ещё случай Бируты Озолс. Ей диагноз меланомы в третьей стадии, если я не ошибаюсь поставил какой — то доктор наук, крупный специалист по этой самой меланоме. А сейчас у Озолс и следа от этой опухоли не осталось.

— А! — и Ауэрбах махнул рукой, — нашли тоже специалиста. Осипов остепенённая бездарность! Всего с позволения сказать работы, написаны левой ногой. Я не удивлюсь если узнаю, что их ему пишут его же собственные аспиранты.

— Какой сердитый дядечка, — подумал я, — и как это с ним работает Варвара? Настолько сердитый, что того и гляди укусит.

— И каким же таким образом вы справляетесь с заболеваниями такого рода? Ну каков ваш подход к их лечению? — с ещё большим ехидством спросил меня Ауэрбах.

— Мне трудно сказать. Честно говоря я как — то теряюсь в вашем присутствии, — потупив взор ответил я.

— Александр Рувимович. — вмешалась вдруг в наш разговор Варвара. — Андрей Эдуардович, стимулирует иммунную систему таким образом, что она начинает видеть онкоклетки и уничтожать их. Получается, что организм сам, причём в кратчайшие сроки отторгает и опухоль и все её метастазы.

— И как же он, позвольте спросить стимулирует её?

Ну видимо здесь речь идёт о какой — то специфической энергии…

— А вас, Варвара Викторовна, я не просил вмешиваться в наш разговор! Вам что было сказано? Сидеть и писать заявление по собственному желанию. Вы написали его?

— Да, Александр Рувимович, написала. Но всё — таки случаи с Озолс и Мариной Александрович, кое о чём говорят. Я считаю, что мы не должны вот так просто отмахиваться…

— Отмахиваться! — Ауэрбах как — то очень живенько развернулся на каблуках своих ботинок в сторону Варвары, — вы говорите отмахиваться! Вы, что, Варвара Викторовна, предлагаете устроить здесь сеансы лечения опухолей наложением рук? А дальше, что будет, позвольте спросить вас? Гипноз, чтение мыслей, что ещё? Я не позволю превращать вверенное мне отделение в филиал цирка. Ишь нашёлся Мессинг доморощенный! Вам молодой человек надо развлекать публику в театре эстрады! А вы дерзаете лечить злокачественные опухоли! А сами, я уверен, и бородавку свести не можете!

— Почему же, откликнулся я, — как раз бородавки я умел без особых проблем сводить ещё в детстве. Могу продемонстрировать. Если у вас имеется бородавка я сведу её вам в пять минут. И кстати, Варвара Викторовна тоже. У неё это получится даже быстрее и качественнее. Уверяю вас.

Услышав эти мои слова Ауэрбах буквально онемел. Видимо он не привык к такой наглости.

Помолчав он каким — то зловещим шепотом произнёс:

— То есть если я правильно вас понял, Варвара Викторовна, под вашим влиянием ступила на путь шарлатанства и всяких фокусов?

Мне уже порядком стало надоедать всё то представление которое разыгрывал перед нами Ауэрбах и поэтому я решил взять быка за рога.

— Александр Рувимович, я конечно понимаю, что при всём вашем безусловно отрицательном отношении к экстрасенсорике и всем тем, что с ней связано, вам конечно не даёт покоя и случай Бируты Озолс, и случай Марины Александрович. Если случай Озолс вы не наблюдали непосредственно, то уж история болезни Марины вам должна быть известна от и до. Тем более, как известила меня Варвара Викторовна, её бабушка ваша старинная знакомая. И я уверен, что услышав о том совершенно необъяснимом и, что главное очень быстром улучшении состоянии её здоровья вы не могли пройти мимо этого казуса. Человек с четвёртой стадией лимфосаркомы должен умирать мучительной смертью, а не хлопотать об издании своего поэтического сборника. Вот поэтому вы сейчас выслушиваете меня уже значительно больше десяти минут. Вот поэтому Варвара Викторовна, до сих пор находится в вашем кабинете, а не вылетела с работы с волчьим билетом. Вам интересно, вы не можете объяснить себе случаи Озолс и Александрович. И поэтому вы решили посмотреть на меня. Давайте прекратим всё это представление и перейдём к серьёзному разговору.

Ауэрбах внимательно посмотрел на меня, коротко хохотнул и сказал:

— Вы конечно порядочный наглец, но кое в чём вы правы. Что же давайте перейдём к серьёзному разговору. Садитесь. Нет — вот сюда. Я должен видеть вашу наглую физиономию.

Я сел за приставной столик, оказавшись как раз напротив Варвары.

— Ну, что же я надеюсь, что вы вот прямо сейчас продемонстрируете, что — то из своих необыкновенных возможностей, — произнёс Александр Рувимович.

— Но как вы понимаете, вот так запросто за двадцать минут вылечить рак ни я, ни Варвара Викторовна, не мы оба вместе не сможем, — сказал я ему.

— Ауэрбах не дурак, и поэтому не будет требовать от вас невыполнимого. Но можете вы продемонстрировать мне, что — ни будь попроще?

Я задумался. Что в самом деле продемонстрировать этому сердитому доктору наук, что бы он по крайней мере немного успокоился и оставил свои планы уволить Варвару.

— Ну я не знаю, Александр Рувимович, что бы такое вылечить вам очень быстро, прямо в этом кабинете. Бородавок у вас, как я понял нет. Разве остановить кровотечение? Но его я тоже у вас не наблюдаю.

— Кровотечение? Ну нет же ничего проще! — воскликнул Ауэрбах и полез в ящик своего стола.

Покопавшись там немного он извлёк на белый свет скальпель и как — то очень быстро резанул им своё левое запястье.

— Вот останавливайте, — произнёс он протянув руку из которой полилась кровь, — и учтите если вы не сделаете этого я сейчас же выгоню вас обоих, как самых последних лжецов и шарлатанов.

Увидев струившуюся кровь Варвара охнула, я же произнёс бодрым голосом:

— Давай, Варюха, покажи своё умение. Можешь даже ногой топать.

Однако Варвара продолжала неподвижно сидеть, не сводя своего взгляда с окровавленного запястья своего шефа.

Ну, Варюха, не менжуйся. Тебе же ближе чем мне! — подбодрил я её. — если ты будешь так медлить Александр Рувимович чего доброго истечёт кровью!

Варвара поднялась со своего стула и как-то боязливо, взяла руку Ауэрбаха и закрыла глаза. В полной тишине прошли наверное минуты две. Вдруг Варвара затопала ногами и крикнула:

— Остановись! Остановись! — и отпустив руку Александра Рувимовича со слезами в голосе произнесла, — у меня ничего не получается!

— Тем не менее кровотечение остановилось, — сказал Ауэрбах, где — то через полминуты, — нд-а. Но вот шрам наверное всё — таки останется.

— Александр Рувимович, — отозвался я, — дайте попробую я, — а то Варвара Викторовна, ещё страдает некоторой неуверенностью в своих силах.

Ауэрбах безмолвно протянул мне свою руку, я взял и сосредоточился. Через несколько минут я отпустил её и сказал:

— Ну вот и всё. К утру будет как новая.

В кабинете вновь воцарилось безмолвие. Его нарушало лишь сопение Ауэрбаха, который салфеткой протирал своё запястье.

Наконец закончив этот процесс он скомкал окровавленную салфетку и бросив её в корзину для бумаг произнёс:

— Всё это конечно хорошо. Даже очень замечательно. Но лечение злокачественных опухолей и остановка лёгкого кровотечения всё же несколько разные вещи.

— Мы понимаем это.,- произнесла тихим голосом Варвара.

— Они понимают! Они понимают! — и Ауэрбах грохнул кулаком по столу, — понимают и тем не менее лезут стимулировать иммунную систему! А если в результате вашей стимуляции разовьётся какой — нибудь аутоиммунный процесс? А? О побочных эффектах своего так называемого лечения вы подумали? Вижу, что нет!

— Но, Александр Рувимович, мы лечили случаи совершенно безнадёжные. Такие, что и выбора не было. Как например у Марины Александрович.

— И вы вылечили её?

— Нет. Но перевели её из состояние безнадёжного, в состояние которое можно лечить. По крайней мере Марина может прожить так лет двадцать, а может быть и больше. А может быть и полностью выздороветь. Согласитесь, что по сравнению с тем, что было — это просто колоссальный прогресс.

— А вот скажите, чудесное выздоровление сына Софьи Абрамовны Лернер от глиобластомы, не ваших ли рук дело?

Я решил не отвечать на этот вопрос. Молчала и Варвара.

— Вижу по вашему понурому виду, что и здесь вы приложили свои руки, — резюмировал Ауэрбах. Нд-а. Народные целители. Ладно — всё. Уйдите с моих глаз долой! Оба уйдите!

— А, как быть с моим заявлением? — робким голосом спросила Варвара.

— Никак, никак! Дайте его мне! — Ауэрбах схватив протянутый ему Варварой листок бумаги, смял его и отправил вслед за салфеткой в корзину для бумаг.

Выйдя из корпуса я сказал Варваре:

— Ну и начальник у тебя. Прямо лев рыкающий. Эка он по столу кулаком хватил!

— Не обращай внимания, — ответила она мне. Александр Рувимович, не смотря на всю свою резкость, человек очень добрый.

— Ага, добрый. Чуть не уволил тебя!

— Ну так не уволил же!

— Ну да, ну да. Кто — то вообще меня хотел в тюрьму упечь. Это от него ты нахваталась таких манер?

— Нет. Я всегда была такой. Так, что берегись в случае чего.

Через пару дней я наконец — то после долгого перерыва оказался в спортивном зале. Ну, что сказать? В то время из которого я прибыл самый занюханный московский спортзал или фитнес клуб дал бы сто очков этому, как я понял далеко не рядовому, для 1978 года заведению. Но выбирать было не из чего, поэтому я с пользой и удовольствием провёл больше часа в спортивном зале образца 1978 года.

Второй свой поход в спортивный зал я совершил уже после октябрьских праздников. Отзанимавшись как следует, я вышел на улицу и почти сразу чуть было не столкнулся с рослым, широкоплечим мужчиной, в сером (напоминающим милицейский) плаще, и такой же серой кепке на голове.

Увидев меня он спросил отрывистым голосом:

— Андрей Эдуардович Галкин?

— Да это я. А с кем имею честь?

Мужчина полез во внутренний карман плаща и вытащил оттуда красную книжечку.

— Капитан милиции Коробов. Мне нужно задать вам пару вопросов.