Я открыл входную дверь и зашёл в прихожую. До меня вдруг донёсся низкий и такой я бы сказал сексуальный женский голос:

— Да, ну тебя, Варюха, врешь ты всё, не идёт мне это платье!

— Я дома,- крикнул я на всякий случай.

Наступила тишина. Я неторопливо разулся и пройдя по коридору вошёл в комнату.

В комнате по мимо Варвары я увидел незнакомую мне молодую женщину, на мой взгляд очень даже интересной внешности. Она стояла возле зеркала, а увидев меня тихо (почти шепотом) произнесла:

— Здравствуйте!

— Андрей, это Вика,- сказала Варвара,- Вика, это Андрей.

— О! — воскликнул я,- наконец то я вижу Викторию о которой столько слышал.

— А,что ты, вы слышали обо мне? — каким -то тревожным шепотом спросила меня Вика.

— Вика, — обратилась к ней Варвара, — я уже говорила тебе, что благодаря Андрею ты сумела выздороветь. Он был настоящим мозговым центром. Без него, без его руководства я бы ничего не сумела добиться.

— Что я слышал? Жила, была девочка Вика. Смышлёная и талантливая. Беда этой девочки заключалась в том, что с ней обращались как с вещью. Не хотели видеть в ней живую личность, а видели только вещь. С которой можно обращаться как заблагорассудится. И девочка Вика — заболела. Заболела психически. Шизофренией. Сначала она просила окружающих людей о помощи, просила перестать обращаться с ней как с вещью. А на языке болезни — это выглядело как бред. А на самом деле это был крик о помощи. Но люди не помогли девочке Вике. Вернее помогли, но от этой помощи ей стало только хуже. Её лечили инсулиновыми комами, нейролептиками, она подолгу лежала в больнице, но лучше ей не становилось. Потом она вообще решила спрятаться от этого злого мира. А окружающие воспринимали это как полное и окончательное безумие. Хотя Вика была не безумнее всех тех кто окружал её и считался здоровым. Просто она решила разорвать все связи с этим миром в котором она видела только страдания и боль.

Вика внимательно выслушала меня, а потом всё — так же тихо сказала:

— Но я ещё не до конца выздоровела. Иногда я слышу голоса. Они правда бывают всё реже и реже, но бывают. И у меня очень плохо со сном. И я принимаю нейролептики.

— Но главное- то произошло? Ты вернулась!

— Да, я вернулась,- так же тихо ответила мне Вика.

Когда к дому подъехала машина с опергруппой, в коридоре раздался топот. Через минуту на улице бахнули два выстрела подряд, а через несколько секунд грохнул и третий выстрел. Потом наступила тишина, а затем я вновь услышал шаги в коридоре. Став слева от двери я крикнул:

— Товарищи милиционеры, не стреляйте. Я — Андрей Галкин.

— Оружие есть? — раздалось мне в ответ.

— Есть.

— Бросай его.

Я поставил ТТ на предохранитель и приоткрыв дверь выбросил его в коридор.

Через секунду в комнату ввалились сразу трое оперативников. Один из них глянув на труп Антохи присвистнул.

— А это ваши клиенты сказал я указав на Лося и второго бандита.

— Кто чей клиент, мы сами разберёмся,- получил я в ответ.

Генерал Мокеев подъехал минут через пятнадцать, и вошёл в комнату, как раз в том момент когда оперативники уже всерьёз взялись за меня.

Мокеев поздоровался с присутствующими, а потом сказал майору, который видимо был старшим в группе:

— Серёжа, я возьму Андрея и Варвару к себе в машину. Поговорю с ними тет- а тет. А вы пока занимайтесь тут.

Майор естественно не стал возражать генералу.

Когда мы оказались в машине Мокеев коротко бросил нам:

— Рассказывайте.

Выслушав меня он спросил:

— А,что это за импульс? Можете продемонстрировать?

— А вы не пожалеете?

— Наверное нет.

Я пожал плечами и послал очень лёгкий импульс в правое плечо генерала.

Получив удар Мокеев, охнул буквально подпрыгнув на сиденье.

— Ого-го,- произнёс он потирая плечо.

— Это был очень лёгкий удар,- сказал я ему,- можно сказать легчайший.

Он только усмехнулся в ответ:

— После вашего этого, как вы говорите легчайшего удара, я почти не чувствую свою правую руку. Такое впечатление мне по плечу заехали таким хорошенным дрыном. И, что Варвара Викторовна, тоже владеет этим, как вы говорите импульсом?

— Владеет, но не так уверенно. Хотя Лося вырубила именно она.

— Да Лось, старинный мой знакомый,- усмехнулся в ответ генерал,- Лосёв Геннадий Арнольдович. Шесть раз судимый, вор в законе по кличке Лось. Опасный, очень опасный тип. А вот вы не побоялись его. Или не знали?

— Ну,что — то подобное я и ожидал. Понимал, что меня везут на рандеву с каким -то криминальным авторитетом.

— Ожидали, но не побоялись. Хорошо. А как же вы узнали о похищении Нади Лернер?

— Экстрасенсорное восприятие.

— И часто оно у вас бывает?

— Пожалуй случай с Надей был первым. Вернее первым крупным таким его проявлением.

— Хорошо. А триста тысяч?

— Ну там были какие -то деньги. Я не знаю точно их сумму. Триста или тридцать тысяч. Я не считал. Все эти деньги я отдал Якову Семёновичу.

— А откуда у вас такая сумма денег,- и Мокеев кивнул на мою сумку.

— Заработал. Частично на Севере, частично оказывая помощь разного рода зажиточным людям. Сберкассы и банки я точно не грабил.

— С меня вы тем не менее не взяли ни копейки.

— А я с многих не взял ни копейки. Но одно дело лечить сына Софьи Абрамовны Лернер от глиобластомы, а другое дело лечить от бесплодия невестку заведующего областного главторга. Согласитесь разница имеется.

Мокеев задумался. Прошло несколько минут, затем он повернулся ко мне и сказал:

— Я понимаю, что где -то вы были со мной не вполне искренни. Но я исполню обещанное. Я выведу вас из этой очень неприятной ситуации. В конце концов вы ведь не нарывались на неё специально. Но в замен я попрошу об одном одолжении. К вам может подойти один человек…В общем ему будут интересны ваши с Варварой Викторовной экстрасенсорные способности. И я прошу быть вам с этим человеком максимально искренними

— Он из КГБ? — спросил я генерала.

— Нет,- ответил он мне,- КГБ, здесь вообще не причём.

В общем как -то мне и Варваре удалось выпутаться из этой истории. Не знаю как генерал Мокеев организовал это, но милиция самым решительным образом оставила нас в покое. Не подходил к нам и человек которого интересовали наши способности. Всё (пока во всяком) случае было тихо.

Когда после всего этого мы наконец оказались дома, Варвара сказала мне:

— Знаешь, Андрей, твоя решительность иной раз пугает меня. Но я всегда в таких случаях вспоминаю своего дедушку. Он пообщавшись с тобой сказал мне:

— Андрей настоящий мужчина. Он умеет принимать решения. А приняв исполнять их. Смотри не упусти его.

Через несколько дней после всего случившегося Варвара возобновила свои визиты к Гордеевым. Они шли ни шатко ни валко, пока в один из февральских дней Варвара не позвонила мне и не сказала очень встревоженным голосом:

— У Вики произошло резкое ухудшение. Мне только, что звонила Екатерина Михайловна, она очень напугана. Сегодня она обнаружила Вику лежащей в постели в эмбриональной позе. Она полностью неконтактна. Ей с трудом удалось накормить её с ложечки. Екатерина Михайловна хотела вызвать Скорую помощь, но я с трудом отговорила её от этого.

— Ну,что же наступил кризис, — ответил на это я, — сейчас Вика находится на распутье. Вернутся ли ей в эту реальность или остаться в той. Внутри неё идёт борьба. Ты должна помочь ей. Её сил может и не хватить. Настал решающий момент.

— Ох, Андрей, я так боюсь. А ты бы не мог помочь мне?

— Только со стороны. Моё появление возле Вики сейчас будет очень нежелательным.

После работы Варвара сразу же поехала к Гордеевым. Она позвонила мне поздно вечером и сказала, что у Вики всё без изменений, она не вступает в речевой контакт и,что она останется ночевать там.

Так прошло три дня. Ситуация не менялась. Варвара не появлялась дома. Не появлялась она и на работе, сумев организовать себе какие — то отгулы.

Вечером третьего дня она позвонила мне и сказала:

— Вика узнаёт меня. Она шёпотом просит сделать ей укол галоперидола.

— Так делай,- ответил ей я.

— Но как же так, Андрей, я не психиатр.

— Так, Варвара, не ной. О шизофрении и её лечении ты сейчас знаешь побольше иного профессора, который ею всю жизнь занимался. А дозировку посмотри в инструкции.

Как я узнал уже через два дня после начала курса галоперидола Вика начала разговаривать с окружающими (правда пока только шепотом), еще через два дня самостоятельно встала с постели и начала ходить по комнате. А ещё через неделю заявила, что она видеть не желает тот хлам который скопился возле неё. И начала энергично выбрасывать его. Правда говорила она пока только шепотом, и иногда явно испытывала слуховые галлюцинации. Но никаких бессмысленных монологов и гримас, по словам Варвары, она больше не демонстрировала. Ещё через несколько дней она рассказала мне:

— Она говорит совершенно связно. Иногда- да галлюцинирует. Прислушивается к голосам и отвечает им. Но понимает, что это галлюцинации. Лицо у неё совершенно живое, эмоции как у нормального человека. Мы вчера гуляли, так Вика совершенно нормально разговаривала с бабушками у подъезда. Она иногда переходит на шепот, но это только дома.

Надо сказать, что я очень редко видел Варвару в это время. Период с середины февраля до начала мая, запомнился мне в основном тем, что Варвара почти всё время проводила свободное время у Гордеевых. Иногда новости я получат только по телефону.

— Я с Викой опять гуляла. Вспоминали школу.

— Я с Викой завтра иду в кино.

— Уколы галоперидола я прекратила, перешли на таблетки. Ещё на ночь тизерцин добавляем, у Вики по прежнему бессонница.

— Мы идём на показ в дом мод.

— Галлюцинации у Вики почти прекратились, но иногда по вечерам бываю наплывы голосов. Вот как вчера. Вика страшно расстроилась. Я её долго утешала.

— Были в кафе, с Викой заигрывал интересный мужчина.

Как -то придя с работы Варвара сказала мне:

— Надо думать о социальной реабилитации Вики. Она уже сама интересуется этим.

— Да задачка не из лёгких, — подумав сказал я,- а ты часом через своего Рувимовича не можешь выйти на какого — нибудь нестандартно мыслящего психиатра?

Варвара махнула рукой.

— Ауэрбах и так на меня волком смотрит. Хотя подожди, вроде бы я слышала об очень интересном психиатре, который как раз придерживается не стандартных взглядов. Кажется по фамилии Боков.

Теперь я видел перед собой Викторию Гордееву, как говорится телесно.

— А, что девочки у вас шёл за спор? — спросил я их.

— Варька говорит, что мне это платье идёт,- каким -то обиженным тоном произнесла Вика, — А по — моему я в нём выгляжу коровой.

— Ну — ка поднимись, — сказал я ей.

Вика быстро вскочила со стула и начала вертеться передо мной. Я прищурившись посмотрел, посмотрел и сказал:

— На мой взгляд очень не плохо. Симпатичный покрой, да и цвет тоже.

— Ну, что я говорила!- воскликнула Варвара.

— Да ну вас —, махнула на нас Вика.

— Ты посещала психиатра? — спросил я Вику.

— Посещала.

— И, что?

— Он долго читал историю моей болезни, поглядывая на меня. Затем начал разговаривать со мной. Потом позвал маму, которая осталась в коридоре. По мере разговора лицо его становилось всё более и более удивлённым. Затем он наконец, отодвинул от себе весь этот пухлый том в который превратилась эта моя история болезни спросил, что и сколько я сейчас принимаю. Я честно ответила, что семь с половиной миллиграмм галоперидола с коррекцией циклодолом в четыре миллиграмма, мне с одной стороны всегда помогал галоперидол, а с другой стороны всегда от него была сильная акатизия, и пятьдесят миллиграмм тизерцина. Сказала, что я снизила за последнее время дозу галоперидола с пятнадцати миллиграмм. Из-за побочных явлений. Меньше дозу пока боюсь делать. С другой стороны и такая доза мне помогает. Долго расспрашивал про «голоса». Я сказала, что слышу их всё реже. Полностью осознаю, что это галлюцинации, но они у меня иногда бывают. Затем я долго я рассказывала ему о содержании фильмов «Летучая Мышь» и «Экипаж». Особенно про «Экипаж». Я как раз в кинотеатре три дня назад с Варварой смотрела. В итоге он сказал мне придти на следующей неделе для более серьёзного осмотра. И -да, он назначил мне от бессонницы хлорпротиксен вместо тизерцина. Сказал мне, что он будет помягче. Попробуем. Но мне показалось, что он очень удивлён.

— Я наконец решилась и подошла к Ауэрбаху и рассказала ему о Вике. Спросила не может ли он найти психиатра мыслящего нестандартно.,- сказала Варвара,-выслушав меня он вскочил и долго ругался о том, что бы я не смела втягивать его в свои шарлатанские дела. Потом он смилостивился и обещал добыть адрес этого Бокова. Заодно сказал, что у него есть один знакомый в Ленинграде, старый психиатр, который просто ненавидит всю эту концепцию шизофрении как психического заболевания в целом, которое исповедует вся московская школа и Снежневский в частности. Добавил,что случай с Викой будет для него просто подарком с небес. Что этот его знакомый из Ленинграда давно мечтает утереть нос этому как он выразился «негодяю и шарлатану Снежневскому». Добавив тут же, что эти психиатрические дела его не касаются, но Снежневский тем не менее, по его мнению, законченный шарлатан. Оказывается этот самый Снежневский поставил диагноз «шизофрения» в своё время какому -то его дальнему родственнику и по его словам «едва не сломал мальчику жизнь». Хорошо, что в Ленинграде этот диагноз полностью опровергли и «у мальчика сейчас всё нормально». Потом посопев дал мне ещё адрес Мелехова. Того самого, книгу которого ты у меня видел. Добавил, что несмотря на то, что этот самый Мелехов верующий и «попам ручки целует, но тем не менее,что -то от настоящего учёного в нём ещё осталось». В общем мы поборемся за Вику. Сначала будем добиваться смягчения диагноза, потом перевода со второй группы инвалидности на третью. Дальше посмотрим. Возможно в самом скором времени можно будет поставить вопрос и о том, что бы она продолжила получать высшее образование.

— А моя мама пока я болела оказывается стала верующей.- добавила Вика,- она ездит в Новую Деревню. Там служит очень интересный священник Александр Мень. У него в приходе много интеллигенции. Я была с мамой в прошлое воскресение на службе. Мама заказала благодарственный молебен в честь моего исцеления. Мне этот отец Александр очень понравился.

Услышав эти слова Вики я не выдержал и усмехнулся.

— Увидишь его ещё, непременно передай привет от меня.

— А ты знаком с ним?- спросила меня Вика.

— Так немного. Но главное заключается не в этом. Вот очень хорошо,что ты Вика пришла к нам сегодня!

Я полез в карман пиджака, вытащил из него бархатную коробочку, поставил её на стол и откашлявшись произнёс:

— Варвара Викторовна, я предлагаю тебе стать моей женой. Как твоё мнение насчёт этого?

— Ой! — услышал я писк Вики.

Варвара протянула руку к коробочке, раскрыла её и произнесла завороженным голосом:

— Какое красивое кольцо! Где ты его взял?

— Это неважно. Где взял там уже нет. Так каков будет твой ответ?

Варвара подняла на меня свой взгляд.

— А ты любишь меня?

— Конечно люблю. Иначе и не делал бы тебе такого предложения.

— Тогда я согласна.

— Ну всё. А теперь девушки, нас ждёт содержательный и интересный вечер в ресторане «Пекин». Так,что собирайтесь!

— Ну-у Андрей, как я могу поехать в ресторан в таком страшном платье?- услышал я голос Вики.

— Так. Ничего не желаю слушать. Варвара в конце концов подбери своей подруге, что — нибудь стоящее из своего. Вы же вроде одной комплекции.

— А я не могу пить алкоголь на нейролептики,- вновь ноющим голосом произнесла Вика.

— Значит и не будешь.

— А какой ресторан без алкоголя?

— Так, Виктория, прекрати ныть и давай собирайся. Варвара,что ты столбом стоишь? Помоги собраться своей подруге!