Лечение Саши наконец подошло к концу. Потребовалось целых тринадцать сеансов, что бы в один из вечеров я сказал его деду:

Сергей Александрович, Саша практически здоров. Мы сумели справится с опухолью и метастазами. Конечно вероятность рецидива существует и наверное будет существовать, так, что необходимо постоянное наблюдение у онколога.

Выслушав меня Мокеев кивнул головой. Затем он не говоря ни слова пошёл к себе в комнату и вернулся с бутылкой коньяка в руке.

— Пойдёмте,- сказал он мне.

Мы пошли на кухню. Усевшись там (Мокеев быстро соорудил там лёгкую закуску) мы выпили по рюмке.

— Видите ли.- сказал мне генерал.- мне вас рекомендовал один очень сомнительный человек. Я не плохо разбираюсь в людях, и поверьте мне неплохо разбираюсь. Так вот этот человек мне очень не нравится. Он очень не глуп, но при этом не вызывает у меня никакого доверия. Но он узнал о беде которая случилась с Сашей. А Саша… видите ли Саша из всех моих внуков больше всего похож на мою покойную жену. Он кстати столь же музыкален как и она. И кстати так же любит балет. В отличии от меня. Впрочем я уже рассказывал вам об этом. О том как я люблю оперу и насколько не понимаю балет. Да уж. Какие дебаты проходили у меня с супругой на эту тематику. Она знала всех великих танцоров. Постоянно таскала меня в на спектакли в Большой театр. А у меня балет всегда почему — то вызывал зевоту. Сам танец естественно, а не музыка. В конце концов Лиза бросила все эти попытки образовать меня по части балета и полностью предоставила мне моей любимой опере. Хотя надо сказать, что оперу она тоже любила. Но балет всё же больше.

Мокеев задумался, взял бутылку в руки и разлил жидкость в рюмки.

— Ну, что по второй,- произнёс он подняв рюмку и при этом как -то озорно подмигнул мне.

Мы выпили по второй.

— Так вот о чём я,- продолжил генерал,- тем не менее как я уже говорил несмотря на все эти наши мелкие разногласия мы с моей супругой жили очень хорошо. И её кончина три года назад была для меня большим горем. До сих пор я не могу забыть как она взялась сделать из неотёсанного деревенского парня каким я, представьте себе, был пятьдесят лет назад более или менее культурного человека. И знаете это ей удалось! Причём довольно быстро. Моё поколение как -то особенно тянулось к культуре и вообще к просвещению. Хотя и не обходилось без курьёзов. Помню как я задремал на концерте Грига. Ох, что потом было! Лиза была очень не довольна. До сих пор не могу забыть её гневный взор и раздувшиеся ноздри! Надо сказать во всём, что касается музыки моя жена проявляла просто огромный темперамент. Я ощутил это сполна. Да и наши дети тоже.

Генерал замолчал и откинул голову. Помолчав он продолжил:

— Так вот, как я уже вам сказал, Саша во многом напоминает мне мою супругу. Он даже внешне похож на неё. И вот этот человек сумел разузнать всё. Он сумел разузнать о моём отношении к Саше, и разузнал о его болезни и том, что она безнадёжна. В общем всё. Это очень талантливый мерзавец, надо признать. Я долгое время понимая его мерзкую сущность как мог препятствовал его продвижению наверх. А теперь увы не могу. Всё — таки я теперь обязан ему как ни крути. Именно он нашёл пару экстрасенсов, которые взялись и спасли жизнь моему внуку, причём в такой ситуации в которая всеми врачами была признана совершенно безнадёжной. Да — это очень талантливый мерзавец. Он прекрасно понимает, что теперь я не смогу препятствовать ему в его продвижении наверх. Он всё просчитал! В том числе и меня.

Я понял, что Мокеев, говорит мне о Мансурове. Честно говоря я был очень доволен таким исходом событий. После того как мне и Варваре удалось спасти жизнь генеральскому внуку я мог быть спокоен. Тема трёхсот тысяч больше не возникала. Конечно Мансуров мог бы использовать нас, как говорится втёмную ещё не раз, но будет это или не будет это как говорится бабка надвое сказала. А пока я точно был избавлен от общения с Коробовым с его урками.

— Так вот, Андрей, о чём я говорю вам,- продолжил генерал, если у вас не дай Бог по вине этого человека возникнут какие — либо неприятности, то звоните сразу мне. Звоните в любом случае. Какие бы то ни были эти самые неприятности. Какого бы то ни было свойства и характера. Немедленно звоните. Я дам вам свои телефоны. Домашний и служебный. И ещё один. О котором вообще мало кто знает. Звоните. Для вас и Варвары Викторовны я сделаю всё возможное и невозможное. Поверьте генерал Мокеев умеет благодарить. Жизнь научила меня этому.

— А как я определю, что источником неприятностей является этот ваш подчинённый?

— Я думаю вы узнаете это без труда. Или я неправ?

Я ничего не ответили на этот его вопрос.

Через пару дней я наконец -то познакомился с родителями Варвары. Состоялось мероприятие которое я откладывал со дня на день, но которое откладывать больше было больше было нельзя. Её отец давно приехал из длительной командировки из Свердловска и со всё возраставшим нетерпением высказывал желание познакомится с кандидатом в свои зятья.

Несмотря на некоторые мои опасения знакомство прошло удачно. Особенно с моим будущим (как я не переставал надеяться) тестем. Мы с ним здорово выпили, уже потом в машине Варвара сказала мне:

— Ты сумел по — моему сумел произвести очень хорошее впечатление на моих родителей, особенно на моего отца. Я поражаюсь твоим талантам. Ты же прекрасный психолог. Причём не на уровне слов. А на уровне жеста, мимики и всего прочего. Именно при их помощи ты как -то ловко умеешь подстраиваться под собеседника. Наверное там в 2013 году ты был жутким бабником? Права я или не права, ответь мне?

— Ну женщинам я определённо нравился не спорю,- ответил я Варваре.

— Мне достался бабник, — горестно вздохнув произнесла она.

— Не печалься, Варюха, на самом деле тебе многие завидуют, так, что я на твоём месте держал бы грудь колесом! Как кстати твои дела с Викой?

— Дела с Викой? Пока никакие. Пытаюсь достучаться до неё. Пока упираюсь в стену.

— Ну она как — то реагирует на тебя, на твоё присутствие?

— Не знаю. В первый день уходя, я попыталась, прощаясь с Викой взять её за руку. Она прямо подскочила на месте. Такое впечатление, что моё прикосновение причинило ей страшную боль!

— Ну, что же — это разумно. А ты говоришь она безумна. По моему у неё совершенно разумная реакция на внешние раздражители. Своеобразная, специфичная, не спорю, но разумная.

— Ох, не знаю как в этом во всём разобраться!

— Пойми главное- Вика не безумна. Она не потеряла разум так это понимается в обыденной речи. Она спряталась в некий кокон, не более. А так она не менее разумна чем мы с тобой. Ну, а, что было дальше?

— Дальше? Дальше я приходила к Вике каждый день. Садилась напротив неё и пыталась хотя бы каким -то образом установить контакт с ней. Где-то на третий день мне удалось взять её за руку. Вика поморщилась, состроила какую- то жуткую гримасу, но свою ладонь из моей руки не выдернула. Но ответила мне на это каким -то совершенно бессмысленным монологом. Сколько я вслушивалась в него так и не смогла уловить в нём никакого смысла — типичная шизофазия.

Ну это для нас всё бессмысленно. Для неё может быть и нет. Представь ты, что -то пытаешься объяснить человеку. А он не понимает и не понимает. Какова будет твоя реакция на это?

— Да уж. Но вообще -то мама Вики сказала, что дочь стала значительно спокойнее с того времени как я начала посещать их. Она сидит дома, не бродит по окрестностям, и не тащит в свою комнату разный хлам.

— Ну и хорошо! Видишь ты потихоньку протаптываешь тропинку. Терпение, друг Варвара, терпение!

В один из вечеров Варвара вернулась от Гордеевых с совершенно убитым видом. Когда я спросил её, что произошло она лишь расстроенно махнула рукой.

— Сегодня кажется начала разбираться в том, что говорит Вика. Она по — прежнему при виде меня начинает произносить монолог. И вот временами я кажется улавливать смысл произносимого им. Знаешь она говорила о каком — то Коле. Жалуется ему. И спрашивает его зачем он так поступил с ней. Так её обидел.

— А этого её однокурсника, который так отвратительно поступил с ней, звали часом не Коля?

— Откуда я знаю! Коля его звали или же нет.

— Наверное всё — таки Коля. Почему — то мне думается, что это было именно так. Ну значит, Варюха, дело у тебя движется потихоньку. Похоже Вика начинает мало по малу входить с тобой в контакт. Действуй в том же духе и добьёшься успеха!

— Ох не знаю. Неужели события которым сто лет в обед всё ещё так актуальны для неё?

Ну это для тебя им в сто лет в обед, а для неё нет. Для неё они всё ещё актуальны, вспомни, ведь долгое время она жила совсем другой реальности, здорово отличающейся от нашей. И ход времени там был совсем иным.

— Не знаю. Не понимаю мотивов таких поступков. Вот зачем нужно так обидеть маленькую девочку! Какой смысл всего этого? Каким надо быть негодяем, что бы поступить подобным образом?

— Ну может быть этот самый Коля или не Коля сам жертва.

— Ну ты и даешь!

— Ну с ним в своё время поступили так же. Только он отвечает теперь зеркально.

И Вика его жертва. Не все же действуют как Вика. Уходят в себя, в этакий кокон.

Между тем декабрь подходил к своему концу. Скоро должны были наступить знаменитые декабрьские морозы 1978 года, о которых я слышал столько раз, с самого своего детства. Некоторые свидетели этих морозов говорили мне о том, что в Москве фиксировалось минус пятьдесят градусов.

Пятьдесят градусов не было. Утром тридцатого декабря я вышел на улицу посмотрел на висящий на улице термометр и зафиксировал температуру в минус тридцать шесть. Конечно не пятьдесят, но всё же ощутимо.

Варвара была на ночном дежурстве, вернувшись вернувшись с него о том, что от мороза глохнут моторы автомобилей, а в отделении царит страшный холод и она «вся намёрзлась во время дежурства».

Вечером она не поехала к Гордеевым, что делала раньше почти каждый день.

— Как дела у Вики?- спросил я

— Очень маленькими шажками,- ответила она мне,- очень маленькими.

— А как вообще, поведение Вики изменилось после того, как ты начала общаться с ней?

— По словам её матери — да. Вика стала более спокойной. Недавно она уходила на улицу и знаешь не принесла домой никакого хлама. Более того, на днях она спокойно отнеслась к тому, что мать и брат вынесли из её комнаты часть того хлама, что она нанесла с улицы и издавала наиболее мерзкую вонь. У неё уменьшилось речевое возбуждение, сократились эти монологи. Её мама говорит, что Вика стала значительно лучше после того как я начала заниматься с ней. Она хотела вновь отправить её обратно в больницу, естественно надолго, но сейчас уже передумала делать это.

— Ну смотри, ты потихоньку добиваешься успеха. В больницу Вику сейчас оправлять конечно не целесообразно.

— Не знаю, Андрюша, не знаю. Достучаться до Вики я пока так и не могу. Когда я пытаюсь наладить с ней хотя бы минимальный контакт, то натыкаюсь на стену. Непробиваемую стену.

— Выходит, что психические заболевания лечить будет по сложнее чем онкологические!

— Выходит. Бьюсь, бьюсь. А результат минимален.

— Нечего, Варвара, напротив, по твоим словам я как раз вижу, что ты движешься к успеху. Только не торопись и не дави.

Новый год я провёл в семье Панфёровых. Родители Варвары похоже окончательно приняли меня. Вскоре после наступления Нового года морозы пошло на спад.

Варвара вернулась с работы поздно вечером. Войдя в комнату она устало села на стул и сказала мне:

Сегодня мне кажется удалось достучаться до Вики.

— И что?

— Не знаю. То, что я увидела и ощутила просто потрясло меня. Я увидела маленькую, избитую в кровь, зажавшуюся в углу девочку. Она просто вся в крови. Она страшно боится всего. Я спросила её хочет ли она выйти наружу:

Она ответила мне мне:

— Нет.