В 1894 году императрица Цыси отмечала шестидесятилетний юбилей. Двадцать четвертого числа восьмого месяца Кун Линъи c госпожами Пэн и Сунь отправился в Пекин поздравить императрицу. Помимо изысканных местных деликатесов, сладостей и закусок от имени матери и жены Яньшэн-гун преподнес две тысячи лянов[78] серебра. Императрицу ждал и более необычный подарок: Кун Линъи привез театральную труппу.
Кун Линъи обожал театр. Традиция домашнего театра в Кунфу имеет давнюю историю: сложно найти упоминания о театре в источниках доминской эпохи, однако с эпохи Цин свидетельства о нем встречаются за каждый год.
1655 год – в документах архива дома Конфуция появляется расходная статья «издержки на содержание театра».
1664 год – в Кунфу выступает небольшая труппа, которую возглавляет некий Хоу Сань.
1679 год – среди статей домовой книги «Серебро, потраченное на содержание дома» упоминаются расходы на труппу за десятый месяц: на питание артистов ушло 503,5 ляна. Для репетиций и представлений предусматривались Театральная, а также Малая, Большая, Вторая театральные комнаты и другие.
1701 год – в Кунфу выступает труппа под названием «Жуйцин», в амплуа сяодань (молодой девушки) – Сюй Лю.
1747 год – домашняя театральная труппа «Юйсян»: артисты традиционной оперы куньцюй[79] из города Сучжоу, руководитель – У Юйфу,
1763 год – труппа «Юнцин» во главе с Ван Фэнци, лучшие артисты – Чжан Фэн, Ли Сянлун и другие.
С начала Цин до первых лет Китайской Республики в доме Конфуция сменилось более двадцати трупп разных направлений традиционного театра: цзинцзюй, куньцюй, хуэйси, люцзыси, банцзыси.
Особенно сильно любовь к театру проявилась в 1736–1820 годы, когда в Кунфу часто работали одновременно две труппы и более. Актеры домашних театров обычно имели статус прислуги, однако семья Кунов относилась к ним приветливо, щедро платила и после каждого представления одаряла деньгами. В случае смерти актеров надлежащим образом хоронили за счет дома, и если у кого-то из них не было семейной могилы, то их погребали на специальном кладбище, устроенном домом Конфуция, которое местные жители назвали «Лесом актеров» (Сицзылинь). Если умирал актер, пользовавшийся особым расположением Яньшэн-гуна, тот собственноручно писал эпитафию – такого, вероятно, не смог бы представить сам Конфуций. Хотя у актеров был невысокий социальный статус, недооценивать их не стоит: они не только развлекали хозяев дома и их детей, но и выручали в трудную минуту.
Зимой 1885 года Кунфу охватил пожар. Старые деревянные дома так полыхали, что, если верить свидетельствам, зарево видели даже жители деревень за десять с лишним ли; высокие богатые здания были только на территории дома Конфуция, простолюдины жили в обычных хибарках. Правитель уезда Цюйфу бросился к усадьбе, рухнул на колени и просил духа огня смилостивиться, но молитва не помогла – языки пламени вздымались до небес. На территории усадьбы не было ни одного колодца, поскольку считалось, что это нарушило бы ее фэншуй[80]. Четырнадцатилетний Кун Линъи приказал высыпать медные деньги из мешков и призвал местных нести воду – за ведро можно было взять пригоршню монет; при этом разрешалось так сделать несколько раз. Вода, которую перетаскивали в усадьбу на протяжении трех суток, стоила дороже современной нефти: говорят, только слуг, которые высыпали деньги из мешков, было больше десятка.
Огонь подобрался и к Переднему терему, Больше всего Кун Линъи переживал за хранившиеся там на втором этаже «пять священных сосудов», подаренных ханьским императором Чжан-ди (57–88), и «десять сосудов эпох Шан и Чжоу», пожалованных храму Конфуция в 1 771 году императором Цяньлуном. Сосуды хранились в обитых парчой коробах из сандалового дерева. Ежегодно в дни важных жертвоприношений реликвии перемещали в зал Дачэндянь и ставили перед статуей совершенномудрого, а двое слуг несли возле них круглосуточный караул.
Сосуды могли погибнуть в пламени пожара, как вдруг Кун Линъи озарило. Он велел привести артистов из театральной труппы, которые выступали в амплуа ушэн (воинов). Слуги установили полтора десятка шестов, с помощью которых актеры запрыгнули на второй этаж, Артисты поднимались три или четыре раза, чтобы спасти все реликвии, После этого события Яньшэн-гун начал относиться к театральной труппе не просто с вниманием, но и с чувством глубокой благодарности,
В 1908 году американская епископальная церковь отправила пастора в Цюйфу распространять христианское учение и создавать миссионерскую базу. Пастор, наведя справки, выбрал красивое уединенное место на северном берегу старинного пруда на юго-восточной окраине города: земля, которую он собрался купить под постройку церкви, была частью большого участка, где прежде стоял путевой дворец императора Цяньлуна. Со дня на день должны были начаться строительные работы.
Все в Китае знали, как влиятельны были иностранцы: не то что чиновники – сама императрица Цыси постоянно шла им на уступки. Услы шав о строител ьстве церкви, разгневанный Кун Линъи с правителем уезда Сунь Гочжэнем убедил представителей рода Кун во главе с Кун Динчэнем и представителей рода Янь во главе с Янь Цюпином подать прошение императору: Цюйфу – родина конфуцианского учения, и поэтому недопустимо, чтобы иностранцы вели здесь миссионерскую деятельность. Яньшэн-гун также призвал ученых и других именитых горожан собрать средства и построить храм Вэньчансы («храм Покровителя просвещения») на участке, который приглянулся иностранцу, Кун Линъи обратился и к миссионеру, рассказал ему о долгой истории конфуцианства и его роли в жизни людей. Иностранец заявил, что свет христианства озаряет весь земной шар, а жител и Цюйфу лишены духа и благодати Божией.
Колодец в захолустном переулке
В «Суждениях и беседах» Конфуций говорит о самом любимом ученике: «Какой достойный человек Хуэй! Довольствуется горстью риса, хватает ему ковшика воды, живет в захолустном переулке. Другой не перенес бы этих лишений, Хуэй же не меняет этих радостей. Достойный человек Хуэй!»[81]. Янь Хуэй жил очень бедно, но постоянно учился. В его честь построили храм Яньмяо («храм Янь [Хуэя]»), к юго-востоку от которого расположена улица Лоусянцзе, тот самый «захолустный переулок», где когда-то жил ученик Конфуция.
Кун Линъи приказал вызвать из усадьбы Кунов артистов-ушэн Ли Хуаюя и Сяо Дэцзы, чтобы они подстерегли миссионера в районе Сигуань и под каким-нибудь предлогом проучили его. Опытные мастера боевых искусств могли избить человека, не оставляя следов. Миссионеру не удалось схватить злодеев, также на нем не было ни синяка, чтобы предъявить в качестве доказательства. В ямэне[82] от начальника уезда пастор так ничего и не добился. Он вспомнил, как еще до приезда в Цюйфу слышал, что железная дорога Тяньцзинь – Пукоу должна была проходить через Кунлинь, но, когда дом Конфуция выразил протест, ее проложили в обход кладбища. Миссионер осознал, что не следует конфликтовать со столь могущественным кланом, иначе в Цюйфу он долго не продержится, и поэтому отказался от первоначального плана и построил церковь к югу от Западных ворот. Тем не менее, Кун Линъи и другие члены рода поняли, что нужно остановиться: если даже императрица не может позволить себе злить иностранцев, то им еще повезло, что, устроив миссионеру взбучку, они не привлекли международного внимания.
Предшественники Кун Линъи: Кун Чжаохуань, Кун Сяньпэй, Кун Цинжун – любили театр и с необычайным вниманием относились к дома шней театральной труппе. С 1748 по 1 790 год император Цяньлун девять раз посещал Цюйфу для совершения жертвоприношений Конфуцию, и, устраивая по этому поводу пир, Яньшэн-гун всегда приглашал императора посмотреть театральное представление, что было тому по нраву.
Первого числа десятого месяца 1894 года императрица Цыси приняла во дворце Кун Линъи, его мать и жену, беседовала с ними и подарила собственноручно написанные иероглифы «счастье» (фу) и «долголетие» (шоу), изображения сосны и журавля, браслеты из золота и жадеита, парадные наряды, письменные принадлежности и книги. Она также оказала милость: по ее приказу двухместный паланкин с госпожами Пэн и Сунь сопровождали восемь евнухов до внутренних покоев императорского дворца, где те жили, ежедневно лицезрея вдовствующую императрицу.
Арка Завершения мелодии (Цзиньшэнъюйчжэнь)
Трехпролетная каменная арка расположена за внешними парадными воротами храма Конфуция, была построена в 1538 году. На четырех колоннах восседают вырезанные из камня однорогие чудовища, что «отгоняют дурные силы» (или, в просторечии, «воют к небу»). Верхнюю часть арки украшают четыре золотых иероглифа «пение металла, звучание яшмы», исполненные минским каллиграфом Ху Цзуаньцзуном. Название арки отсылает к изречению Мэн-цзы: «Свод полного завершения мелодии – так называют Кун-цзы. То, что является сводом полного завершения мелодии, – это звучание металла колоколов, когда его возбуждают удары в яшмы»[83].
Цыси понравилось представление домашней труппы дома Конфуция, императрица внимательно смотрела его от начала до конца, по завершении велела пожаловать Кун Линъи украшение для парадного головного убора из двух павлиньих перьев, Во время выступления императрица Цыси расспрашивала госпожу Пэн о домашних делах, и та ответила: «Рань ше в доме Конфуция содержали театральную труппу, но теперь это нам не по карману». Вероятно, госпожа Пэн преувеличивала, ведь на глазах у императрицы артисты демонстрировали свое искусство; у них был полный набор костюмов и сценических принадлежностей. Иногда в усадьбу даже пригла шали артистов из Цзинина. Госпожа Пэн попросила императрицу вернуть дому Конфуция некогда утраченные жертвенные поля. Цыси согласилась и велела Кун Линъи подать прошение об этом на имя императора Гуансюя.
Они были довольны поездкой в столицу. По возвращении в Цюй-фу Кун Линъи в знак благодарности велел вырезать на досках парные надписи, которые затем повесили на колоннах галереи у Второго зала:
В память о высочайшем милостивом приглашении посетить дворцовые покои рыбьему паланкину[84].
Вспоминая о полученных благодеяниях и снисхождении, желаем журавлиной упряжке[85] обрести долголетие и вечное благословение потомкам.
В одиннадцатом месяце Ван Ижун, редактор императорской академии Ханьлинь, по приказу Цыси подал императору Гуансюю докладную записку, в которой просил разобраться с жертвенными полями Яньшэн-гуна Кун Линъи. Император, заранее получивший указания от императрицы, тотчас удовлетворил прошение. Генерал-губернатор Лянцзяна [86] Чжан Чжидун выделил дому Яньшэн-гуна 142 цина отборных земель в районе Туншань и уезде Пэйсянь провинции Цзянсу. Таким образом, вместе с восемью цинами земли, которые в 1869 году Цзэн Гофань выделил ему на территории провинции Цзянсу, дом Конфуция получил более 15 тысяч му[87] лучших земель в одной только Цзянсу. Быстрое обогащение дома Конфуция в конце эпохи Цин отчасти связано с тем, что императорский двор желал использовать конфуцианское учение в политических целях, но куда больше – с благосклонностью вдовствующей императрицы Цыси к госпоже Пэн, матери Кун Линъи.