Н. Т. Федоренко полагал, что среди многих китайских писателей, уделяющих внимание крестьянам и крестьянской жизни, в первую очередь должно быть названо имя Чжао Шу-ли, гениального писателя, обладающего уникальным художественным стилем. В 1949 году во втором номере журнала «Дальний Восток» началась публикация повести Чжао Шу-ли «Лицзячжуандэ бяньцянь» («Перемены в Лицзячжуане») в переводе В. Н. Кривцова. В том же году повесть вышла отдельной книгой в московском «Издательстве иностранной литературы».
В 1950 году подряд были опубликованы переводы следующих произведений Чжао Шу-ли: рассказ «Сяо Эр-хэй цзехунь» («Женитьба маленького Эр-хая»), переведенный Г. Бачининым, появился в составе «Сборника китайских рассказов»; он же, но уже в переводе В. Н. Кривцова, был включен в сборник рассказов Чжао Шу-ли. Тогда же появилось переиздание повести «Лицзячжуандэ бяньцянь» («Перемены в Лицзячжуане»). Далее последовали новые публикации: сборник «Избранное» в 1953 году, среди переводчиков которого был М. С. Капица (1921–1995); очередное издание «Лицзячжуандэ бяньцянь» («Перемены в Лицзячжуане») в 1954 году; роман «Саньливань» («В деревне Саньливань») в переводе В. А. Смирнова (1932–2015) и А. А. Тишкова, выходивший в журнале «Иностранная литература» в 1955 году; а также рассказ «Чжан Лай-син», выпущенный в 1963 году под названием «Крепкая кость» в переводе А. Гатова (1913–1972), и повесть «Ли Ю-цай баньхуа» («Песенки Ли Ю-цая») в переводе В. Н. Рогова в 1974 году[347]. Таким образом, все основные произведения Чжао Шу-ли оказались переведены на русский язык, среди них «Лицзячжуандэ бяньцянь» выдержала четыре издания, «Сяо Эр-хэй цзехунь» – три, а сборник «Избранное» – два[348].
Среди мнений о Чжао Шу-ли, которые существовали в советских литературных кругах, можно выделить следующие моменты.
Федоренко в книге «Китайская литература» и в предисловии к сборнику Чжао Шу-ли «Избранное» в 1958 году на основании многостороннего анализа истоков творчества писателя, его сущности, эстетической ценности, методов, техники изложения и стиля сделал вывод, что Чжао Шу-ли обладал настоящей художественной одаренностью, тонким чувством юмора и самобытным стилем. Правильно установив баланс между художественным и социальным, Чжао Шу-ли глубоко верил, что искусство берет начало в жизни; он досконально знал китайскую деревню и специфическую жизнь ее обитателей, их идущие с древности обычаи, образ мыслей и устремления. Он рассматривал литературное творчество как служение народу, служение делу народного освобождения, поэтому его произведения всегда отражали изменения, происходящие в действительности, явления и факты реальной жизни и все то новое, что было связано с революцией. К тому же Чжао Шу-ли наблюдал за жизнью с точки зрения народа, видел человеческие поступки и отношения между людьми острым глазом простого человека, и такой замечательный подход предопределил глубокую народность, свойственную творчеству этого писателя.
Федоренко полагал, что привычный для Чжао Шу-ли творческий метод заключался в наглядном представлении повседневных жизненных ситуаций и их типичных характеристик через отношения между персонажами, через прямые конфликты между людьми и мировоззрениями, через реальную жизненную обстановку и с помощью выдающейся художественной техники. Нередко писатель прибегал и к богатому материалу народной литературы, с помощью которого создавал образы, строил сюжет, выбирал смысловой колорит и продумывал структуру композиции. Манера Чжао Шу-ли состоит в использовании приемов многоглавного романа, в характеристике социальной реальности, в описании персонажей через их действия, в раскрытии природы героев через взаимосвязь между их поступками и окружающей средой. Чжао Шу-ли в совершенстве овладел искусством создания типических образов и типических характеров. Их мощь и ценность, сущность реализма и народности писателя состоят именно в типичности образов и в самобытном личном творческом стиле. Федоренко отмечал, что Чжао Шу-ли сформировал индивидуальный стиль, создал собственную школу, избавился от литературных шаблонов, ведя психологическое описание своих персонажей лаконичным, живым и образным языком. В целом же к особенностям произведений Чжао Шу-ли следует отнести уникальные наблюдения, это бесхитростные истории, исполненные сердечности и бурных чувств. Советские литературно-критические круги признали, что Чжао Шу-ли сумел создать произведения, в которых гармонично сочетаются художественность и идейность.
Описывая развитие китайской литературы в 1940-е годы, В. Ф. Сорокин и Л. З. Эйдлин остановились на значении творчества Чжао Шу-ли с точки зрения истории литературы. Для литературы Китая второй половины 1940-х годов важной вехой стало произведение, наилучшим образом отображающее жизнь деревни, – увидевшая свет в 1946 году повесть Чжао Шу-ли «Лицзячжуандэ бяньцянь» («Перемены в Лицзячжуане»). Сорокин и Эйдлин утверждали, что Чжао Шу-ли творчески наследует традиции народной литературы, что он великолепен в изображении персонажей – делает это замечательным, простым и ярким языком, а его психологические наблюдения за персонажами весьма точны. Чжао Шу-ли с завидным умением раскрывает внутреннюю сущность своих героев, находящихся в сложном мире, в его сочинениях гармонично сочетаются художественность и идейность. Писатель, используя столь близкие обычным людям национальные народные формы, создал произведения, где в китайской деревне новое борется со старым.
Следом за Чжао Шу-ли в китайскую литературу пришла группа молодых писателей, выросших среди народа, – Лю Бай-юй (1916–2005), Ду Пэн-чэн (1921–1991), Вэй Вэй (1920–2008), Ма Фэн, Кан Чжо (1920–1991), Сунь Ли, Ван Юань-цзянь (1929–1991), Чэнь Дэн-кэ и другие. Сорокин отмечал, что эти писатели учились традиционным художественным приемам, усваивали передовой зарубежный опыт, постоянно повышая свой теоретический уровень и демонстрируя непрерывный рост.