В свое время Цао Цзин-хуа получил прекрасное подтверждение тому, что Алексеев неустанно стремился совершенствовать свои переводы. Цао Цзин-хуа рассказывал, что в бытность свою преподавателем в Ленинградском университете получил от Алексеева приглашение поучаствовать в проверке переводов самого Алексеева и его коллег. Задача состояла в том, чтобы отметить недочеты – не исправлять текст, а лишь указать на ошибки, которые переводчики устранят сами; по словам Алексеева, это было бы полезно для их научного развития. Цао Цзин-хуа внимательнейшим образом проверил переводы Алексеева и остался весьма доволен, что подтверждается письмом, которое он написал последнему в том же году:
Глубокоуважаемый господин Алексеев,
Почтительно посылаю «Гуй цюй лай си цы»[278] и два других текста, а также двести единиц карточек. Надеюсь, Вы все это получите. Что до правки рассказов Ляо Чжая, то я закончил «Хуа би» («Расписная стена») и выявил всего одну маленькую ошибку, хотя, говоря искренне, в сравнении с настоящими ошибками, это и не ошибка вовсе. На четырнадцатой странице перевода, третий абзац, третья строка, второе слово, Вы перевели иероглиф «цзюй» (裾, «пола [одежды]») из фразы «южэнь ань цянь ци цзюй» (有人暗牵其裾, «кто-то незаметно потянул его за полу») как «рукав» в смысле «исю» (衣袖)[279]. «Цзюй» означает «цзинь» (襟, «пола халата»), это часть верхней одежды, бывает передняя пола и задняя пола, спереди полы бывают длинными и короткими, пола справа и пола слева. В прежние времена, когда мужчины занимали более высокое положение, чем женщины, в такой одежде между ними тоже существовали различия. Если полы сходились точно на груди, как у магуа (马褂, «короткая куртка поверх халата»), то это называлось дуйцзюй (对襟, «двубортный [халат]»). Вы использовали такой перевод, как «рукав», исходя из того, что «пола халата» не столь часто используется в обиходе русской речи, и чтобы усилить тем самым читательское восприятие. Если это действительно так, то Ваши намерения не ошибочные, а как раз самые правильные!
Ваша верность оригиналу текста и элегантность перевода поистине достойны восхищения! Это произведение кажется простым, но на самом деле сложное: во-первых, его нужно понять, во-вторых, нужно передать, а в-третьих, нужно сделать это изящно. Обычно, если могут достичь мастерства в первом и во втором, это уже весьма похвально, но Вы в своем переводе блестяще преодолели все три трудности, а подобное редко встречается в переводческом мире!
Остаюсь с пожеланием Вам успехов в преподавании и с Новым годом!
Письмо свидетельствует о том, сколь серьезную научную школу прошли оба эти ученые старшего поколения, что впечатляет. Подход Алексеева с просьбой отметить недочеты весьма похвален и крайне редок в мире переводчиков, и он покоряет.
Среди русских переводчиков перевод Алексеева «Ляо Чжай чжи и» давно уже считается образцовым. После смерти академика его ученики неоднократно инициировали переиздания перевода, и он перевыпускался много раз: «Рассказы о людях необычайных» в 1954 году, «Лисьи чары. Странные истории» в 1955, «Рассказы о людях необычайных» в 1957 году, «Лисьи чары. Рассказы Ляо Чжая о чудесах» в 1970 году, «Рассказы Ляо Чжая о чудесах» в 1973 и «Рассказы Ляо Чжая о необычайном» в 1983 году. Все вышеперечисленные издания включали предисловия и комментарии самого академика, а некоторые сопровождались предисловиями и пояснениями Н. Т. Федоренко и Л. З. Эйдлина, учеников Алексеева и крупных современных советских китаеведов.