Книги в подарок Толстому были отправлены в марте 1906 года (писателю тогда было 78 лет). Толстой отреагировал на это очень быстро. Сначала он велел секретарю написать ответное благодарственное письмо и попросил своего близкого друга В. Г. Черткова (1854–1936) послать в дар Гу Хун-мину свои изданные за рубежом и запрещенные в России произведения[245]. Позднее, в сентябре – октябре того же года, Толстой уже лично написал открытое письмо под названием «Письмо к китайцу», которое было опубликовано на немецком и французском языках в венской газете “Neue Freie Presse” и в парижском журнале “Le Courrier Européen” («Европейский вестник»), что вызвало определенный резонанс в Европе и Азии. Одновременно было выпущено отдельное издание на русском языке, которое потом и вошло в «Полное собрание сочинений Л. Н. Толстого», напечатанное к столетию писателя. В 1911 году данное письмо было переведено на китайский язык и опубликовано в первом за тот же год выпуске журнала «Дунфан цзачжи» («Восток»).

Глубокое негодование от агрессии империалистических держав против Китая охватило Толстого и Гу Хун-мина в равной степени и стало эмоциональной основой для их быстрого сближения, так что уже первые письма, которыми они обменялись, были сродни задушевной переписке между старыми друзьями.

На склоне лет Толстой решительно отказался от своих аристократических привилегий, он выступал против несправедливых войн и особенно сочувствовал судьбе Китая, униженного великими державами. Гу Хун-мин испытывал глубокое уважение к благородству личности Толстого. Хорошим свидетельством этому является поздравление, подписанное именем Гу Хун-мина, которое авторы этих строк видели в Музее-усадьбе Толстого в Москве. В поздравлении сказано так:

Сегодня я встретился с единомышленниками, с тем чтобы поздравить господина Дусыдуй[246] с восьмидесятым днем рождения. Мы полагаем господина корифеем современной литературы, со всей искренностью встающим за общественную мораль и людские сердца, чтобы вернуть мир на истинный путь. Эта поистине уникальная встреча свидетельствует о нашем глубоком уважении, и мы, бездарные, возлагаем на Вас большие надежды, и вот наше поздравление!

Это было написано 9 сентября 1908 года, когда Толстому исполнилось восемьдесят лет, в тот день в Шанхае собрались вместе некоторые китайские и иностранные деятели культуры, включая и Гу Хун-мина, чтобы послать Толстому поздравительные слова на китайском, английском и французском языках. Из поздравления видно, сколь глубоко было их уважение к Толстому, – в первую очередь он «корифей современной литературы», в то же время «встает за общественную мораль и людские сердца, чтобы вернуть мир на истинный путь», то есть он искренний человек, защищающий справедливость и принципы человечности.

В ответном письме Толстого Гу Хун-мину можно видеть, что писатель весьма ценил последнего именно за бесстрашие, с которым Гу Хун-мин противостоял агрессии великих держав и подвергал критике западную культуру. Мало того, Толстой также одобрил суждения Гу Хун-мина о защите монархии и его выступления против вестернизации Китая.

Тем не менее они придерживались противоположных взглядов на то, по какому пути следует идти Китаю в будущем. Толстой убеждал:

Только бы продолжали китайские люди жить так, как они жили прежде, мирной, трудолюбивой, земледельческой жизнью, следуя в поведении основам своих трех религий: конфуцианству, таосизму, буддизму, сходящимся всем трем в своих основах к освобождению от всякой человеческой власти (конфуцианству), неделания другому, чего не хочешь чтобы тебе делали (таосизму), самоотречения и смирения и любви ко всем людям и ко всем существам (буддизму), и сами собой исчезнут все те бедствия, от которых они страдают теперь, и никакие силы не одолеют их[247].

Гу Хун-мин отвергал учение Толстого о непротивлении злу и смирении, он настаивал на использовании высокой нравственности традиционной китайской культуры для развития национального духа, чтобы в бою сразить зло, идущее от великих западных держав, то есть, как писал Толстой, «я теперь со страхом и горестью слышу и в вашей книге вижу проявление в Китае духа борьбы, желания силою дать отпор злодеяниям, совершаемым европейскими народами».

Как бы то ни было, Гу Хун-мин косвенно способствовал культурному обмену между Китаем и Россией, а мнения его и Толстого отражают сходства и различия, которые имеются в культурных традициях двух стран.

И все же современный китаевед Л. С. Переломов в своей книге «Конфуций и конфуцианство» указал, что Толстой был очарован духовной культурой Китая и временами прямо использовал отдельные положения даосизма и конфуцианства для подтверждения своей теории. Толстой в этих учениях искал воззрения, позволявшие подкрепить идеи всепрощения и непротивленчества.