Луна

Выслушали Селима, который говорил словами своего сына, и мы с папой с ухмылкой переглянулись. После этого, конечно же, дали слово в защиту моему отцу.

И тут началось самое страшное — на большом экране появилось видео, которое я сама не видела. На нём Севастьян собирал свою кровь и внедрял её в вену обычной женщины. Через несколько часов она начала трястись, изо рта пошла пена, и перед нашими глазами предстала та самая тварь, которую мы так долго пытались отыскать.

Старейшины замерли, не отрывая взгляда от экрана. Даже Данар, сидевший напротив, напрягся, чувствуя опасность, исходящую от этого создания.

— Это только подтверждает, что нам угрожает опасность, ведь их кто-то создает таким образом, — тихо произнёс отец, глядя на экран. — Создает стаю. Стаю гибридов, которых мы не можем учуять, которых не можем распознать и сила которых превышает нашу в разы.

В зале повисла тяжёлая тишина. Все понимали: то, что они увидели, — это не просто эксперимент. Это начало чего-то гораздо более масштабного и опасного. И теперь нам предстояло решить, как остановить это безумие, пока не стало слишком поздно.

«Почему ты мне не сказала?!» — вонзается в мою голову недовольство Данара.

«Ты меня заставил сражаться на арене, потом трахал меня. Так что времени у меня на это не было», — спокойно отвечаю я, смотря пронзительно в его глаза.

Данар приподнимает уголок рта и чуть ведёт подбородком.

Сглатываю и продолжаю смотреть на него тяжело.

«Кажется, это ты меня трахала, или я что-то перепутал?» — прищуривается ехидно.

«Это было ошибкой. Чего требовало волчье нутро, но этого больше не повторится», — отвечаю мысленно и вздёргиваю носик.

«Намекаешь на то, что я с тобой беседы должен вести?» — усмехается и смотрит из-под ресниц.

«Попробуй, но не думаю, что ты хотя бы говоришь лучше, чем трахаешься», — приподнимаю уголок рта я.

«Да что ты? Не впечатлил, значит? Ну куда уж мне до Марса и изгоя, да? Хотя, если мне не изменяет память, ты кричала и стонала», — проводит языком по своей нижней губе в оскале.

«Это было от жуткого отвращения, не пытайся льстить себе», — отвечаю, сжимая кожу кресла.

«Нет, я всё же польщён, ведь чувствую, как ты сейчас возбуждена и хочешь мой член в себя», — изгибает он шею, склонив голову набок, и изучающе скользит по моему телу взглядом, от чего я выравниваю тело, расправляя плечи.

«Я возбуждена от желания вырвать тебе сердце», — мысленно рычу.

«Дело времени, и ты сама СНОВА залезешь на меня, когда я буду просто ждать и трахать других», — отвечает спокойно мне и оскаливается.

«Да хоть полмира перетрахай, меня ты на своём члене больше не увидишь», — бросаю я.

Данар улыбается широко, а после уводит взгляд на старейшин, которые уже голосуют за способ Данара. Вижу две руки «за» и дышу часто, от страха и отчаяния.

— Папа?

— Дочь, выбора всё же не остаётся… Их найти необходимо, и пусть это сделают тёмные, переубивая друг друга, — шепчет мне на ухо отец.

И когда Маран поднимает свою руку, говоря всем о том, что большинство старейшин «за» и оборотни идут по пути Данара, я смотрю на своего мужа. Он, расплывшись в победной улыбке, расправляет плечи, от чего моя кровь сгущается. Данар смотрит на меня с усмешкой, от чего мне так и хочется глаза его ониксовые выгрызть.

«Я не привык проигрывать, Луна», — шепчет в моём голове.

«Это будет ужасно?» — шепчу я мысленно, понимая, что проиграла, и людям придётся испытать ужас и страх.

Данар становится серьёзным и словно с теплом смотрит на меня, поджимая губы, когда у меня из глаза скатывается одинокая слеза. Чувствую разочарование в себе и страх за то, что не смогла. За то, что каждый ребёнок вот-вот будет напуган, сколько будет криков и ужаса в их глазах.

«Это будет прекрасно для оборотней. Мы наконец вкусим свободы, дадим нашим волчьим натурам волю», — отвечает он, но в его голосе слышится что-то похожее на сожаление.

Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть ему в глаза. В зале раздаются приказы, начинается суета, но для меня всё словно замирает. Я чувствую, как мир вокруг рушится, как ломаюсь и оплакиваю человечество я. Моё сердце разрывается от боли и отчаяния, а в душе разрастается чёрная бездна.

И когда мы выходим из приёмного зала, я, стерев слёзы рукавом пиджака под пристальными взглядами Альф и Данара, отталкиваю отца, который согласился на эту жестокость. Срываюсь на бег вниз по лестнице.

Выбравшись на свежий воздух, оборачиваюсь в волка и срываюсь с места.

Уже второй раз покидаю резиденцию старейшин со слезами, отчаянием и страхом. Ветер хлещет по морде, а лапы бесшумно несут меня прочь от этого места. Холодный воздух обжигает лёгкие, но я не останавливаюсь.

Обещаю себе, что придёт время, и они пожалеют. Каждый из них пожалеет о том дне, когда решили пойти путём Данара. И сейчас я открываю пасть, откуда из самой волчьей души рвётся отчаянный вой боли, страха и горечи. Этот вой пронзает ночь, разносится над лесом, достигая каждого уголка территории.

Чувствую, как вся стая замирает, услышав мой крик души. Как каждый из них горько вздыхает, понимая, что светлые впервые проиграли тёмным. И всё это — дело рук Данара, который, очевидно, вернулся с Севера именно за этим.

Мой вой затихает вдали, растворяясь в темноте. Но обещание, данное самой себе, остаётся висеть в воздухе тяжёлым предчувствием грядущих перемен, где настала эпоха стаи темных во главе Данара и даже не их альфы…

Остановилась я только тогда, когда оказалась на выступе, откуда открывается вид на город — место, где мы с Динарой любим проводить время. Дышать ароматом человеческой сладости в полном своём объёме.

Я сейчас дышала и одновременно скулила. А потом замерла, когда из тени вышел чёрный волк с волнистой шерстью и васильковыми глазами. Подруга взглянула пронзительно и села рядом со мной.

«Я же просила без приключений, Луна», — рычит она.

Я рассказываю ей всё абсолютно и скулю. На что чёрный волк смотрит на город и пускает слезу из василькового глаза, а потом тоже воет подобно мне.

«Мы пали. Ни один светлый не выдержит того, что будет твориться у него на глазах, что он будет чувствовать. Мы все окажемся на грани искушения, и это проделки Данара», — рычу я и скулю одновременно.

Динара склоняет голову, вдыхая воздух, словно пытаясь уловить мои эмоции. Её васильковые глаза наполняются пониманием.

«Значит, нужно покончить с Данаром, а потом уже с тем, кто создаёт гибридов», — тихо отвечает она, прижавшись боком к моему боку.

«Знаю, но он, оказывается, обладает силой скорости, и это словно насмешка судьбы. Я не могу так быстро предугадать ходы», — вздыхаю я, глядя на огни города внизу.

«Иногда для победы нужно пройти через тьму. Подыграй ему, и когда он ожидать не будет- вырви сердце», — её голос звучит твёрдо и уверенно.

Я замираю, обдумывая её слова. В них есть смысл, но цена…

«А если я не смогу? Если он почувствует ложь?» — мой голос дрожит от сомнений.

«Сможешь. Ты себя видела? Любой оборотень на тебя слюни пускает, и Данар не исключение. Просто помни, ради чего мы боремся, и сама не влюбись», — отвечает Динара, лизнув меня в щёку.

Мы сидим так некоторое время, наблюдая за городом внизу. В этом молчании рождается новый план, рождается решимость бороться до конца.

Влюбить Данара? Вырвать ему сердце? Да легко…

«Я сделаю это», — решаюсь я наконец. — «Подыграю ему».

«Я тогда пока выясню причину, по которой того оборотня прогнали, потому что мне кажется, он не так прост», — говорит подруга.

И когда мы покидаем наше место, убегая по разные стороны, я оскаливаюсь про себя, уже зная, с чего именно начать, чтобы как можно быстрее с ним покончить. Волчья похоть — самый уязвимый участок, через который я и войду. Я буду соблазнять его, дразнить, позволять надеяться на что-то большее. А когда он потеряет бдительность… когда решит, что победил… тогда я нанесу удар.

И сейчас мне необходим Марс. С ним я поступлю подло, но потом, надеюсь, он простит меня и поймёт. Ведь мне нужно выпустить волка Данара, нащупать его границы, расшатать их.

В моей голове уже складывается цепочка действий. Каждый шаг должен быть просчитан, каждое движение выверено.

Марс… Он всегда был мне любимым, надёжным плечом, опорой. Но сейчас я должна использовать его, должна заставить Данара ревновать, злиться, терять контроль, потому что волк не делится своим.

Я закрываю глаза, представляя, как буду играть эту роль. Как буду кружить вокруг него, дразнить, разжигать его инстинкты. Как буду использовать каждую возможность, чтобы ослабить его защиту. Но в глубине души я знаю — это война, и я должна победить любой ценой. Даже если для этого придётся предать того, кто всегда был мне верен.

«Марс, забери меня, я хочу быть рядом. Ты мне сейчас так сильно необходим…» — скулю я, пока бегу в сторону города.

«Где ты, любимая?»