На следующее утро остров был полностью окутан туманом. Выглянув в окно, я увидела сплошное серое небо. Через несколько часов Антье, симпатичная сестра паромщика, должна была забрать меня из дома и отвезти в порт, откуда шел паром, направляющийся на материк.

То драгоценное время, которое у меня осталось, я хотела потратить на прощание. В конце концов, я откладывала его достаточно долго. Мое отношение к прощанию было сложным и не соответствовало никакому шаблону. Прощаясь с Эдвардом, островом и его обитателями, я выбрала метод наложения пластыря: предпочла быстро снять его и почувствовать сильную, но непродолжительную боль. Звучит не особенно привлекательно, но это лучше, чем нерешительное подергивание и пощипывание, которые причиняет долговременная боль.

Есть ли причина, по которой я не могу следовать шаблону, когда дело доходит до прощаний? Может, это странно? Или нормально? Я думала, что психолог или терапевт, возможно, поможет мне понять это. К сожалению, ни один из них не был экспертом в этом вопросе.

Прощание… Время бежит… Существует ли гонка во времени? Разве все не происходит всегда одинаково быстро или мы просто воспринимаем это по-разному? Что еще сказал по этому поводу Альберт Эйнштейн? Прежде чем погрузиться в очередную философскую карусель размышлений об относительности времени, я оделась и вместе с Джоши направилась к маяку, чтобы крепко обнять Эдварда и попрощаться. Хотелось верить, что мы еще встретимся.

Торопливо и со странной смесью грусти, радости, благодарности и внутреннего беспокойства я пробиралась сквозь густой туман и едва могла видеть, что впереди. Практически случилось чудо, когда маяк внезапно вынырнул из густых зарослей. Передо мной простиралась широкая полоса. Я постучала, потом надавила на защелку, но дверь не открылась. Я попробовала еще раз с большей силой, но она явно была заперта. В изумлении я отступила на несколько шагов и посмотрела вверх на маяк. Только тогда я поняла, что никакой свет из окон не проникал наружу. Никогда бы не стал Эдвард сидеть на корточках в запертом маяке в такое время и в такую погоду без света. По-видимому, его там не было.

– Вот черт, – тихо выругалась я. За исключением тех случаев, когда Эдвард путешествовал по Англии, он всегда находился дома, в любой день недели и в любое время.

«Почему он не дома сейчас? – подумала я, затем достала телефон, чтобы позвонить, однако безуспешно. – Может, он с Финьей?»

Я поспешно пошла с Джоши обратно в деревню, в магазин, где Финья работала кассиром. Но и там дверь оказалась заперта. Нигде не горел свет. Я внимательно прислушалась и не смогла различить голосов или других звуков, указывающих на присутствие людей.

– Что нам теперь делать? – спросила я Джоши. Я не могла уехать, не попрощавшись с Эдвардом. С другой стороны, один взгляд на мой смартфон показал, что скоро меня заберут. Я беспомощно огляделась по сторонам. Ни в одном ближайшем доме не горел свет и не доносились звуки. Будто вся деревня вымерла и только я осталась в городе-призраке.

Внезапно зазвонил мобильный. Это была сестра паромщика.

– Привет, Софи, – сказала она. – Могу я забрать тебя немного раньше? У меня появилось еще одно важное дело, и это не может ждать.

– Хм, да, хорошо, – ответила я, опуская плечи.

– Тогда увидимся через десять минут, – последовал ответ, сопровождаемый звуковым сигналом. Она повесила трубку.

– Вот и все, Джоши, – сказала я своей собаке и опустила голову. – Что ж, давай возьмем вещи.

В воздухе все еще витали густые клубы тумана, хотя они не помешали распознать мой дом всего в нескольких шагах от входной двери. Вместо того чтобы снова раздеться, я схватила большой рюкзак и сумочку и вышла за дверь вместе с Джоши.

– Привет, Антье, – поприветствовала я своего водителя и загрузила чемодан в маленький багажник ее «тойоты». – Спасибо, что снова согласилась подвезти меня. Я действительно ценю это.

– Вообще-то мне несложно, – ответила она, помогая уложить рюкзак. – Все?

Больше всего мне хотелось сказать: «Нет, подожди, я кое-что забыла. Забыла часть своего сердца, но я не могу обещать, что найду его так скоро». Вместо этого я кивнула, натянуто улыбнулась и приказала Джоши сесть на заднее сиденье. Затем села на пассажирское и выглянула в окно, чтобы Антье не увидела, что мне ужасно грустно. Я ни в коем случае не хотела, чтобы она говорила мне об этом. Иначе я бы снова расплакалась, а слез и так достаточно за последние несколько месяцев.

– Думаю, у тебя будет хорошая поездка на пароме, – сказала Антье. – В тумане видимость, конечно, плохая. Но море сегодня спокойное. По крайней мере, так обстоит дело здесь, в наших краях. О других я, конечно, не знаю.

– Хм… – промычала я и кивнула. – Это хорошо.

Мой голос звучал отстраненно и будто исходил от кого-то другого. Я утешала себя мыслью, что теперь у меня был номер телефона Эдварда и я могла написать сообщение в любой момент. Кроме того, был адрес, и я могла бы написать ему письмо в ближайшее время, приехать на остров еще раз и навестить его.

– С нетерпением ждешь возвращения домой? – спросила Антье. Мне было приятно, что она пыталась поддержать разговор, и в то же время немного раздражало. Я хотела побыть одна и погрустить.

«Вот наглость», – подумала я про себя и чуть было не усмехнулась.

– Да, очень, – уклончиво ответила я, продолжая упорно смотреть в густой туман. Мы ехали по туннелю, через который я проезжала только один раз, в день прибытия. Туманно-серый цвет сменился черно-оранжевым и в конце концов снова превратился в туманно-серый. Мы объехали бесчисленное количество поворотов, и меня немного тошнило. Я надеялась, что Антье окажется права и море будет спокойным, так что желудок не будет напряжен.

– А что ты сделаешь первым делом, когда вернешься домой?

– Честно говоря, не знаю, поеду ли прямо домой или еще куда-то, – ответила я. Мне хотелось направить ход беседы в безопасное русло. – В любом случае, я с нетерпением жду возможности снова сходить в кино или в бар. Я любила тишину и покой на острове, но теперь хочу немного больше шума и суеты.

– Понимаю, – ответила Антье, и мне стало интересно, действительно ли она могла меня понять или сказала это просто так. В конце концов, она решила жить на острове постоянно. Или, возможно, жизнь завела ее туда, и Антье позволила ей развиваться своим чередом. Однако и в данном случае это ее выбор: решение не сопротивляться. Ведь, по правде говоря, не имеет большого значения, решаем ли мы что-то делать или не делать. Мы сами выбираем ход событий.

– Мы все удивились, что ты продержалась здесь так долго, – продолжила болтать она.

– Как это? – спросила я. – Кто мы?

– Ну, все мы, в деревне.

– О, вы, ребята, говорили обо мне? – удивленно переспросила я.

На самом деле я не должна была удивляться, ведь остров крошечный, его почти никогда не посещали посторонние люди, тем более не зимой и не в течение такого длительного периода времени.

– Да, говорили, – ответила Антье, проезжая последние несколько метров сквозь густой туман. – И мы приняли тебя с большим теплом. Ты много сделала для нас. Благодаря тебе мы вернули себе маяк. Ну, в общем, его никогда по-настоящему никто не крал. И теперь он тоже не полностью наш. Но ты понимаешь, что я имею в виду, да?

– Думаю, да, – ответила я, и пришлось улыбнуться. Несколько полос тумана растворились, открывая вид на небольшой порт и паром, который уже пришвартовался там. И еще кое-что появилось в моем поле зрения…

– В любом случае, мы хотели поблагодарить тебя, – сказала Антье и притормозила. – Это идея Эдварда и Финьи, – продолжила она, и мои глаза становились все больше и больше. – Но в итоге все помогли, даже старик Андерсен.

Антье припарковала машину на обочине дороги, и мое дыхание остановилось. На плато перед портом стояла большая толпа народа. Присмотревшись, я смогла разглядеть смотрителя маяка и других островитян.

– Боже мой, – выдохнула я, прикрывая рот руками. – Это невероятно.

– То, что ты здесь сделала, вот что невероятно, – ответила сестра паромщика с широкой улыбкой. – И я рада, что мы смогли тебя подбодрить.

У меня вырвался облегченный смешок. Я вышла из машины, не отрывая взгляда от Эдварда, будто боялась, что он исчезнет. Но он не призрак. Он человек из плоти и крови, пришедший попрощаться со мной.

Механическими движениями я открыла заднюю дверь и выпустила Джоши. Она тут же подбежала к Эдварду, который радостно поприветствовал ее почесыванием, при этом не отрывая от меня взгляда. Я медленно подошла и крепко обняла его.

– Эдвард, – прошептала я. – Я думала, нам не удастся попрощаться.

– Софи, я бы никогда этого не допустил, – ответил он, дружески поглаживая меня по спине. Затем взял меня за плечи и посмотрел в глаза. – Я хочу запомнить этот момент, – произнес он и замолчал. Я понимала, что Эдвард имел в виду.

Мы снова обнялись, а затем я обняла каждого, кто пришел в гавань, чтобы попрощаться со мной. После каждый вручил мне небольшой подарок, и я чуть не лопнула от благодарности и счастья. Эдвард подарил оригами-маяк и пакет с надписью «Вафли для Софи». Он создал собственную смесь для выпечки, чтобы я могла использовать ее. В Берлине тоже можно было сделать их. Финья подарила небольшой брелок, повторяющий форму острова. Мистер Андерсен – книгу норвежских сказок и легенд, чтобы у меня всегда был материал для будущих романов. Остальные тоже сделали такие содержательные подарки, что я поразилась, насколько хорошо они меня знают. Хотя со многими я обменялась всего парой слов, с некоторыми лишь на церемонии открытия студии.

Наконец паромщик посигналил. Каждое прощание когда-нибудь заканчивается. Поэтому я поблагодарила их в последний раз и пообещала вернуться. Я знала, что это не пустое обещание, и надеялась, что остальные мне верят. Эдвард точно верил: я поняла это по его одобрительному, доверчивому кивку. К этому времени туман полностью рассеялся, и остров с его изрезанной береговой линией и холмами в последний раз открылся мне во всей красе, как и вид на бескрайнее море и материк, маячивший вдали, словно смутное обещание. Я зашла на паром, оставила багаж под палубой и выскочила на смотровую площадку, чтобы помахать всем рукой. И не уходила, пока Эдвард, Финья, Антье, мистер Андерсен и остальные не превратились в крошечные точки. Вернее, они были для меня маленькими точками, а я для них – одной из них.

«Сумасшествие, – подумала я. – Как много жизни в одной жизни. У всех этих людей, которые только что попрощались со мной, свои семьи и друзья, своя повседневность, прошлое и будущее, страхи и желания, тревоги и мечты. У них были потребности, распорядок дня и привычки, свои стремления, секреты, таланты и особенности. И у каждого своя история».

Когда остров исчез из виду, а материк приблизился, я посмотрела на пенящиеся брызги под носом корабля и дала себе еще одно обещание: я постараюсь запечатлеть как можно больше этих историй. Ведь каждая жизнь особенная, и каждая история заслуживает того, чтобы быть рассказанной.

Возможно, то, что чувствуется как конец, на самом деле лишь обещание нового начала.