Вот так нас и стало четверо. Прошло около недели. Чем бы ни был этот карантин, на нас он никак не сказывался. На следующий день после похода в Дом боли нам впихнули за завтраком в рот по таблетке и закапали на холку противные капли. Но на этом все. Сульфур постоянно слонялся по квартире, везде совал свой нос, что-то переворачивал, гремел. Иногда он успокаивался и лежал с Пашей, они вместе смотрели разные видео на ноутбуке. А я лежала с Яной. Все было в целом привычно. И если Сульфур не слишком маячил перед глазами, я даже успевала забыть о его существовании. Он оказался совершенно равнодушен к Пашиным вещам, так что я могла валяться в них и дальше. Не претендовал на мои помидорки и листы зеленого чая. А то, что нравилось ему – ужасные сырные шарики, которые обожал наш сверхкот, – не вызывало интереса у меня. В целом, сцепив зубы, Сульфура в доме можно было терпеть.

Но все изменилось одним непримечательным утром. Яна испекла пирог. Она оставила его остывать на столе и накрыла пластиковой крышкой. А потом они с Пашей засобирались куда-то. Надели ботинки, зимние куртки, шапки и ушли. Мы с Сульфуром остались одни.

– Наконец-то, – сказал Сульфур и пошел на кухню. – Боялся, что они заберут вкуснятину с собой. Люди иногда так делают. Носят еду туда, куда идут погостить.

– Что ты опять затеял? – проворчала я.

Игнорируя меня, этот шерстяной кусок запрыгнул на стол и принялся обнюхивать пирог.

– Нет! – строго сказала я. – Ты не будешь это делать. Что с тобой не так?!

– А с тобой что не так? – огрызнулся он. – Тут лежит шикарнейший воздушный кекс, и ты не хочешь его попробовать.

– Мне это неинтересно, – отрезала я.

– Ну и зря. – Сульфур слегка погрыз крышку, раздался щелчок. Затем он поддел ее носом и сбросил на пол.

Признаюсь честно, пахло от пирога прекрасно. Все утро по квартире летал горячий аромат из духовки. И мне он понравился. Там было немного имбиря, а я к нему питаю слабость.

– Ну, привет, – Сульфур поздоровался с пирогом и начал методично обгрызать румяную корочку. Он это делал сосредоточенно, совершенно забыв обо мне.

– Ты прям нарываешься, – заметила я. – Тебя точно когда-нибудь выставят на улицу. Или отшлепают тапочком.

Сульфур искоса посмотрел на меня и продолжил жадно кусать пирог.

– Или Паша тебя укусит, – напомнила я старую историю. – Забыл уже?

Кот наконец оторвался от пирога.

– Может, лучше попробуешь?

– Спасибо, я такое не ем.

– Или боишься своих людей. А, ну да, мамочка заругает Ртутушку, – Сульфур принялся дразнить меня. – Мамочку нельзя расстраивать.

– Заткнись, помоечник! – зашипела я. – Я воспитанная кошка. И не ем все, что упадет на пол.

– Ты, Ртуть, глупая и ссыкливая.

– Посмотри на себя: у тебя вся морда в крошках. Я не собираюсь выслушивать этот вздор от голубя с мусорки. – Я старалась держать себя в руках. Глупо поддаваться на провокации какого-то малолетки.

– Так и будешь всю жизнь давиться сухарями да ждать подачки со стола, как послушная собачонка.

В мгновение ока я взлетела на стол.

– Ну и что ты мне сделаешь? – со скучающим видом произнес Сульфур. – Укусишь, поцарапаешь? Хочешь мне что-то доказать – попробуй пирог.

– И докажу! – распалилась я.

– И докажи!

– И докажу!

– Докажи-докажи!

– Вот! – Я укусила пирог, а потом еще раз и еще, и стала картинно жевать. – Доволен?

Странно, вкус оказался необычным. Если я и пробовала что-то подобное, то, наверное, оно было похоже на мороженое или мои имбирные пряники. Но по-другому. Мягче. Плюс добавились новые оттенки вкуса.

– Ну как? – хитро спросил Сульфур.

– Ладно, это действительно неплохо.

– Я же говорил! – Сульфур оторвал еще кусок. – Вот попробуй внутри. Корочка, конечно, хороша, но самое вкусное – мякоть.

Давать заднюю было поздно, я засунула мордочку внутрь. Мякоть оказалась воздушной и бесподобной. Я поймала себя на том, что выела внутри пирога большую ямку.

– Ого! А говорила, не ешь такое!

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я про кекс.

– Я же помойный кот, – улыбнулся Сульфур. – Поживешь на улице – много узнаешь. Это тебе не в квартире жирок наращивать.

– Ой, заткнись, – добродушно и немного осоловело махнула я лапой, стараясь ударить его по носу, но промахнулась.

– Даже попасть не можешь, – рассмеялся Сульфур.

– Могу!

– Не догонишь, жирная жопа! – крикнул он, спрыгивая со стола.

– Догоню! – Я устремилась в погоню.

Не знаю, что произошло, но стены и предметы моего дома проносились с огромной скоростью. Я бежала за Сульфуром, а он улепетывал от меня. За минуту мы два раза обежали всю квартиру. Он запрыгивал на когтеточки, комоды, шкафы, книжные полки. Я попыталась пару раз его схватить, но он все время ускользал. Кот запрыгнул на спинку кресла и оттолкнулся от него, кресло рухнуло на пол.

– Смотри, как могу! – Сульфур подпрыгнул и пробежался лапами по стене.

– Ха! Я так делала, когда ты у мамки титьку найти не мог! Смотри, как я могу! – Я разбежалась, пронеслась по стене и запрыгнула на самый верх открытой двери. Сульфур тоже попытался, но только врезался в нее. Дверь дернулась, и я рухнула вниз на Александра. Мы захохотали как сумасшедшие.

– Давай еще! – Сульфур улетел на кухню. Мы вцепились в пирог, как дикие львы в зебру.

Пирог развалился на куски. Сульфур вымазался в сладкой тыквенной начинке со специями. Из его рта по обыкновению летели крошки. Какой же он нелепый!

– Давай снова играть в догонялки, – предложил Сульфур, и я согласилась.

Мы устроили бешеные скачки по дому, переворачивая все, путаясь в упавшем одеяле и смеясь от души.

– Мне нехорошо. – Я свесилась с комода. Не стоило так много есть, а потом бегать. Чудесный пирог вырвался наружу. Очистив животик на красивые ящики, я нетвердой походкой пошла попить воды.

По-моему, наши шалости зашли слишком далеко. Мне показалось, я слышу приглушенную музыку и странный гомон. Наверное, у меня все в голове смешалось. Было, конечно, весело, но я не такая молодая, как Сульфур, разнузданный образ жизни мне уже не по плечу. Я старше его на два года, негоже беситься, будто обезумевший подросток.

Музыка и гомон нарастали. Я поняла, что они и правда раздаются совсем рядом, это не галлюцинации. Спрыгнув с комода, я старалась не заляпаться в остатках пирога и поспешила в коридор. И не поверила своим глазам. Сульфур подтащил темно-фиолетовый пуфик и, стоя на нем, открывал входную дверь – совсем как я, когда приглашала к себе Эстер. Быстро же он сообразил, но…

– Ты что творишь?! – воскликнула я.

– Встречай гостей! – Зеленый и голубой глаза сверкнули безумием.

Дверь наконец распахнулась, и в квартиру вторглась черно-бело-серо-рыжая хвостатая волна кошек.

– Всем привет! Эй! Здорово, ребята! Залетайте! – кричал Сульфур, пританцовывая на пуфике.

Мимо меня шли самые разные кошки. Серая тащила за шнурок орущую музыкой колонку – наверное, какой-нибудь ребенок сильно расстроился из-за ее пропажи. Три рыжие кошки несли в зубах разную украденную еду. Крупный белый кот прошмыгнул мимо, вокруг его тела была обмотана невообразимо длинная лента сосисок. Затем кто-то, перебирая черными лапками, вкатил большую бутылку молока. Вот на шелестелке сырных шариков мелькнул рыжий ягуар в очках – такое лакомство любили Сульфур и Паша. Пушистый котяра неопределенного цвета нес в зубах коробку, полную роллов, – и как они их стащили?

Вся эта процессия галдела и мяукала:

– Ого! Вот это квартирка! Да-а-а, недурно тут живут!

– Расступись! – пролаял хриплый голос, и кошки вальяжно разошлись в стороны. Невероятно! В квартиру вошла старая такса. Ее задние лапы безвольно свисали с конструкции с двумя колесами. К ней на веревке крепился огромный игрушечный грузовик, в кузове которого лежала пицца!

– Сульфур! Сульфур! – Я пыталась пробиться через нескончаемый поток животных к пуфику. – Ты что наделал?!

– Я решил позвать твоих друзей на вечеринку. Я и не знал, что ты такая популярная! – восторженно отозвался он.

– Каких друзей?

– Так-так-так, – раздался знакомый голос. В квартиру вошли Мадонна, Моника и Белла. – Никогда бы не подумала, что приду на тусовку к Ртути.

– Я… это… того… – начала я подбирать слова.

– Квартирка что надо, – сказала Белла. А Мадонна подмигнула мне. После истории с лапопожатиями с ее стороны наметилось потепление в отношении меня.

– Эй, за мной! – крикнул кошкам Сульфур и нырнул в толпу. Шерстяная волна понеслась в комнату.

Меня сковал ступор. Я не знала, что делать. Как выгнать такую огромную толпу? Если Яна с Пашей это увидят, боюсь представить, что будет. Нужно написать Эстер и спросить совета. Какой кошмар.

– Значит, устраиваешь вечеринки? – за спиной раздался тихий голос.

– Эстер! – обрадовалась я. – Слава Бастет, ты здесь!

– Ой, как много кошек. Спасибо за приглашение.

– Это не я… В смысле, пожалуйста, конечно… Но это все Сульфур устроил, – ответила я, чуть не плача.

Эстер посмотрела по сторонам.

– Да, мне написали с твоего аккаунта и от твоего имени, но с кучей ошибок. И я решила проверить, что произошло. Я не поверила, что ты это устроила.

– Что мне делать? Яна с Пашей скоро придут! Это будет скандал, – захныкала я. – Только хотела бежать и писать тебе, но ты уже и так здесь.

– Хм. Ну, с другой стороны, ты хоть раз слышала от людей, что они застукали полсотни кошек, веселящихся в их квартирах? – задумчиво произнесла Эстер.

– Нет, но…

– Я думаю, это не первая кошачья тусовка. Они все вовремя уйдут. Но даже если твои люди вернутся, неужели они тут же подумают на тебя? Скорее решат, что забыли закрыть дверь. Я бы на твоем месте не переживала. – Эстер осторожно прошла мимо кошек, разбившихся на группы.

– Да, но это мой дом. Я не хочу, чтобы тут творились безобразия. – Я следовала за ней по пятам.

– Да ладно тебе. Вроде бы все выглядит миленько. – Наконец мы запрыгнули на подоконник. Здесь никого не было, хоть какая-то иллюзия уединения. Я огляделась.

Нет, все было далеко не миленько. Четыре незнакомые кошки устроили самые непристойные танцы в центре комнаты, вульгарно размахивая хвостами, пока обезумевший Сульфур брызгал на них молоком. Два тощих сомнительного вида кота распотрошили в углу шелестелку с кошачьей мятой, и теперь несколько осоловелых кошек елозили в ней мордами. Где-то лазили, гремели и опрокидывали вещи. Из коридора пять нестройных голосов горланили песни. К нам на подоконник запрыгнули молодые кот и кошка и принялись за совсем уж непотребства. Я возмущенно надулась, но Эстер ткнула меня носом в бок, и мы без слов удалились. Все равно их уже не унять. Мы протиснулись на кухню, где было чуть потише. Там несколько котов в возрасте уединились за банкой тунца и вели спокойные беседы.

– Я вот заметил одну особенность у Ремарка, – устало говорил большой пепельный кот с пышными усами. – Когда его персонажи на войне, то события описываются ярко, живо, с огромным количеством средств языковой выразительности, но стоит героям попасть в увольнение, в тыл, где царит хотя бы подобие мира, то предложения совершенно меняются. Они короткие, сухие.

– Да вы что! Не замечал, – ответил ему рыжий собеседник.

– Мне кажется, тем самым автор хотел показать, что его герои взращены на поле боя, они живут только там и им совершенно непонятен мир без войны, – вклинился небольшой седой кот с пятнами вокруг глаз, будто на нем круглые очки.

– Я думаю, это характерно для литературы потерянного поколения, – кивнул пепельный. – О, а вот и хозяйка этого вечера. Благодарим за приглашение.

Все коты медленно моргнули мне – знак доверия у кошек.

– Да не за что, – пискнула я, а Эстер сдержанно хихикнула. Надеюсь, мне послышалось.

– Пойдем найдем Сульфура, – попросила я подругу. Это пора было прекращать.

Эстер кивнула разочарованно, мне кажется, ее привлекла беседа пожилых котов. Тем не менее она первая ввинтилась в толпу, прокладывая мне путь, чтобы найти этот черный безобразный кусок помойки.

– Эй, Ртуть, Эстер, идите сюда! – нас окликнула Мадонна. Им-то что нужно? Я дернула Эстер за хвост, и мы сменили курс, подойдя к трем неразлучным подружкам.

– Где вы ходите? – сморщилась Моника. – Мы тут вам пиццы отложили.

Я не поверила своим ушам. Эти ядовитые змеи, которые про всех говорят гадости, позвали нас к себе. Неужели Мадонна смогла передать подружкам свое – теперь неплохое – отношение к нам? Мы с Эстер многозначительно переглянулись.

– Отвязная вечеринка, – протянула Мадонна. – Никогда не думала, что ты на такое способна.

– А этот Сульфур ничего. – Белла нагло рассматривала этого дурного патимейкера. – Молодой? Да он еще подросток. Ну ты даешь, подруга, отхватила так отхватила.

Меня передернуло от того, как она назвала меня подругой.

– А такая тихоня! – добавила Моника, поиграв бровями.

– Слушайте, – задыхаясь от возмущения, начала я. – Я рада, что вам нравится. Честно. Но Яна с Пашей скоро придут и…

– Ой, Ртуть, не тошни. Давай пиццулю затрепи. – Жирный кусок буквально впихнули мне в рот. Эстер хрюкнула рядом. – Давай мы тебе расскажем про лучших котов этого города. И, может, познакомим с ними, если будешь хорошо себя вести. – Они отвязно захихикали все втроем. – Так, ну вон того ты знаешь – Котреарх. Этот серый дурак – Мистер Кекс, живет у каких-то богатых девушек. Тот еще мажор.

– О-о! – зашептала Белла. – А этого без уха видишь, со шрамом на носу? Это Геральт. Он нашего Пирата задушил. Ты знаешь Пирата? Геральту это имя дали дети в честь охотника на чудовищ.

Пирата я знала только из восторженных сообщений кошек в Хвостограме и на котофоруме. Видимо, теперь у них новый идеал альфа-самца.

– А вон тот – Шнапс.

– У него на шее бандана? – вклинилась Эстер.

– Да, это кот местного байкера. Они вместе путешествуют. Он прям на мотоцикле катается, – ответила Мадонна, будто еще недавно не они дразнили нас с подругой в сети.

– А что за собака? – продолжала расспрашивать Эстер, пока я пыталась ущипнуть ее, подавая знак, что нам пора.

– О, это Чип – старожил города. Такой же пожилой, как и его хозяин. У Чипа давно отказали задние лапы. Но он хороший, кошки оставляют ему своих котят, чтобы приглядел. Решили выгулять деда, чтобы в одиночестве не сидел.

– Ну-у-у, – протянула я. – Рада была поболтать, но нам пора.

– Бывай, – протянула Белла. – Следующая тусовка у кого-то из нас. И вы обе приглашены.

Она указала лапой на нас с Эстер. Мы спешно попрощались и продолжили искать Сульфура.

– С каких это пор мы с ними подруги? – прошипела я, стоило нам отойти от неразлучной троицы.

– Ну, Ртуть, – хихикнула Эстер. – Ты знаменитость. Сначала Бугг-Шаш, потом история с лапопожатиями. А теперь у тебя такой интересный парень.

– Он. Не мой. Парень, – отрезала я. – И у меня уже есть подруга, мне не нужны лицемерные кошки.

Эстер мягко заурчала и потерлась об меня. Я в ответ лизнула ее щеку.

– Мы вам пиццы отложили, – передразнила она Монику.

Я захихикала в ответ. У Эстер отлично получалось изображать высокомерную кошку. Внезапно Эстер переменилась в мордочке и подобралась.

– Вижу Сульфура, – кивнула она мне.

Он сидел под когтеточкой Александром, его тошнило: опять переел. Эстер сочувственно вздохнула и рванулась было помочь, но я остановила ее лапой. Это последствия его поведения, поэтому никто ему ничего не должен.

– Так, – спокойно сказала я Сульфуру. – Повеселились, и хватит. Скоро Яна и Паша вернутся.

– Все под контролем, не бубни, – отмахнулся он, облизываясь.

– Да что с тобой не так? – У меня уже не было сил ругаться. Это самый частый вопрос, который я ему задавала.

– А с тобой? – предсказуемо огрызнулся он.

– Эй! – Эстер попыталась приструнить Сульфура.

– А тебе чего? – нагло ухмыльнулся он.

– Будешь мне хамить – я тебе хвост откушу, ясно?! – рявкнула она внезапно. Признаюсь, такого от вечно спокойной Эстер я не ожидала. – Ты тут живешь не один. Это дом Ртути, и она здесь поселилась раньше тебя. Прояви уважение, хватит себя вести как чайка на променаде. Тебя так в подвале воспитали?

Эстер смотрела на Сульфура пристально, не мигая. Удивительно, но он спасовал и отвел глаза. Эстер умеет так посмотреть иногда, что становится стыдно. Даже если ничего не сделал. Вот бы тоже научиться такому взгляду.

– Все-все, – пробубнил Сульфур. – Мы узнаем, когда Яна и Паша пойдут назад. Ребята обещали все убрать.

Вдруг, словно по команде, музыка стихла. Пронзительный кошачий голос провопил на всю квартиру:

– Сворачиваемся – идут!

Все коты и кошки завозились – каждый делал что-то свое. В кузов игрушечного грузовика полетел мусор, розовые языки замелькали, собирая разлитое на полу. Особо мохнатый длинношерстый кот прокатился по месту, где рассыпали валерьянку, собрав ее остатки. Животные дружной колонной потянулись на выход.

– Там остались суши, – перед уходом сказала Мадонна. – Мы их тебе под ванну затолкали, не забудьте. Чао!

Все проходящие мимо прощались со мной и благодарили за гостеприимство. Мимо прошла Эстер. Я моргнула ей, и она моргнула в ответ. Без подруги я бы не пережила эту вечеринку. Наконец дверь захлопнулась, и мы остались одни. Я посмотрела на Сульфура, он тут же отвернулся.

– Извиниябылнеправ, – нечленораздельно промяукал он.

– Что? – не расслышала я. – А-а… Извини… – Я села рядом. – Ладно, все же ушли, всё убрали. Было интересно. Но это все не мое, понимаешь? Мы жили с Яной вдвоем. У нас было тихо, спокойно. Почему я должна менять свою жизнь из-за тебя?

Сульфур только шумно вздохнул, продолжая избегать моего взгляда.

– Я не сержусь, – сказала я и пошла прилечь, но потом высунулась из-за угла. – Но ты дурак.

Почти сразу же хлопнула входная дверь, это Яна с Пашей вернулись. И тут я вспомнила про пирог. Ой-ей!

– Ах вы шерстяные негодяи! Паша, ну ты посмотри, что они натворили. Они открыли пирог и весь его съели, – раздалось из кухни.

– Как так? – Паша, направлявшийся в спальню, сменил курс и пошел к Яне.

– Наверное, это Сульфур. Ртуть так никогда не делала… – Я слышала, что Яна расстроилась. Мне было стыдно, но совсем чуть-чуть. Пирог все же был вкусным. – Вот они тут повеселились, конечно!

Паша пошел проверять квартиру. Он крикнул из зала:

– В комнате все перевернуто!

– Ну конечно, нажрались сахара и давай летать по квартире. – Яна зашла в спальню и со смехом посмотрела на меня. – Они еще и наблевали на комод и пол! Давай ты вытрешь, а я заново начну печь. Тогда успеем к приходу гостей.

Так, каких это гостей?! Я встрепенулась. А Сульфур радостно проскакал мимо, счастливый, что нас не наказали.