«Любите ли вы спать так, как люблю это я?» – хотел было я начать рассказ с такой фразы, но это было бы некоторым непозволительным допущением против правды. Как ни странно, с годами организм, ну очевидно же, что более изношенный и уставший, отторгает эту привычку как вредную и контрпродуктивную. Как это «нечем заняться»? Лежи и смотри в потолок, крути в голове события и поступки – рефлексируй, в конце концов! А кто, если не ты? Дядя Вася из стройтреста номер двадцать один? Поэтому начну рассказ без обычного вступления.

Наш «комсомолец» Олег любил спать так самозабвенно и трогательно, как не все гуманоиды способны любить вообще. Любую свободную минуту, любую позу и любое занятие он считал необходимым посвятить одному – крепкому богатырскому сну или хотя бы маленькому тревожному пересыпу. При нем даже опасались заводить разговоры о сне: начнут, бывало, пультовые зубры рассказывать, как на них мохнатые наваливаются от усталости, не успевают они до коечки доползти, а этот, гляньте на него, – уже и глазки закатил. И надо ли говорить, что просыпаться он мог, только когда его кто-то тормошил, причем желательно похлопывая при этом по щекам.

«Комсомолец», если я вдруг не писал или кто-то не читал этого раньше, – стандартное сермяжное (в смысле – народное) название должности заместителя командира БЧ-5 по воспитательной работе. На «Акуле» же мало того что докторов двое (трое, если вместе с фельдшером), но и замполита одного, корабельного, посчитали недостаточным для воспитания такого стада в рамках лояльности к коммунистической морали и ввели в электромеханической боевой части (то ли как в самой аморальной, то ли как в самой многочисленной) должность своего собственного замполита. А так как замполитом он был как бы не настоящим (коммунистическим), как «большой» зам, то и называли его званием на ступень ниже коммуниста – «комсомольцем».

– Вот не понимаю, как так! Может, у меня болезнь какая-то? Ну там не сплю я, а сознание теряю или умираю временно?

– Олег, – обрывал его командир, – объяснительную на стол, почему опять опоздал на проверку, не надо мне умывать грудь слезьми своими!

– Тащ командир, да я напишу, я не о том же! Я же не спорю, я просто сам в недоумении! Я растерян!

– Растерян? Ну иди – пожалею. Все, поздно: я передумал, не иди. Объяснительную на стол! А с жалостливыми стонами – к доктору! Я – кнут, доктор – пряник. В данном конкретном случае.

– Шу щения, тащ командир! – не выдерживал доктор. – Но наука медицина против бессилия воли у индивидуума давно уже отвергла пряники как метод лечения! Так что готов быть обухом, а пряником, может, механик? Его же зам.

– Да щас! – вступал механик. – Не для того мои прянички росли, чтоб замполитам их скармливать! Тем более в таком количестве, как он опаздывает.

И тут механик был прав: опаздывал Олег почти всегда с тех пор, как переехал от родителей в самостоятельную квартиру. Почти – потому что иногда-то он и не опаздывал, но в основной своей массе это бывали случаи, когда компания военморов, засидевшись до утра, спать не ложилась вовсе, а, отставив стаканы и надев фуражки, шла на ратные подвиги свои прямо из-за стола.

«Ого, сколько же там объяснительных скопилось!» – наверняка подумали сейчас некоторые из вас, но нет. Их скопилось изрядно, конечно, но вовсе не в таком количестве, как он опаздывал: кому нужен заместитель командира электромеханической боевой части по воспитательной работе в базе?

В общем, махнув рукой на постоянные опоздания «комсомольца», командир периодически все-таки собирал с него объяснительные (для острастки и чтоб держать в тонусе) и, не читая, отдавал их старшему замполиту. Замполит завел даже отдельную папочку с названием «Объяснительные записки человека, который должен служить воспитателем душ, но не может даже вовремя проснуться» (позже дописал «Том первый») и аккуратно туда их подшивал по датам, тоже вряд ли читая.

– И запомни, – увещевал командир «комсомольца», – терпение мое хоть и не имеет дна, почти как закрома нашей Родины, но гнев уже кипит в моем сердце. И скоро я не выдержу – советую тебе немедленно принимать меры воспитания к своему организму!

– Да я же только за, тащ командир, но вот ума не приложу – как?!

– Кого не приложишь? Слушай, ты кто по образованию? Вот я – ракетчик, а ты?

– Замполит, – шмыгал носом Олег.

– Или по-модному – воспитатель, правильно? Так чему тебя учили в твоей бурсе целых четыре года, если не научили даже просыпаться?

– Всякому…

– И этим людям еще выдают высшие образования! Возмутительно! Еще хоть один раз! Хоть на одну самую завалящую проверку! Оставлю жить на корабле! Вместе с помощником на пару выть у меня будете в прочном корпусе!

– Ребята! Ну помогите! Ну посоветуйте что-нибудь, а? Ну давайте вместе что-нибудь придумаем? Ну я же за вас всегда, ну. И планы за вас пишу, и конспекты составляю, а? – умолял нас Олег на мостике во время перекура.

Ну да, парень он был хороший, да плюс к тому еще и заядлый маньяк в области охоты и рыбалки (то рыбкой угощал, то олениной), так отчего бы ему не помочь советом?

Советов надавали – как опят на гнилом пне: лукошко, ведро, пакет из-под бутербродов и кофту с завязанными рукавами. Все перечислять не буду, но, чтоб вы понимали безусловную ценность товарищеской помощи и азарт в участии к чужой беде, некоторые назову:

– привязывать к ноге веревку и конец ее спускать в форточку до земли, чтоб идущие на службу могли за нее дергать и будить (а при должном старании так и вовсе вытаскивать) на работу Олега;

– подвешивать шарик с водой и специальной иголкой через червячно-шатунную передачу от будильника (вот схема, смотри, ничего сложного) прокалывать шарик;

– завести себе собаку;

– завести себе жену.

В этом месте мнения разделились и вызвали нешуточные споры по поводу того, что эффективнее и выгоднее в плане пролонгированных перспектив: часть сходилась на мнении, что собака выйдет дешевле, будет однозначно любить и не станет трепать нервы, а другая часть утверждала, что хоть жена и дороже в эксплуатации обходится, но собака, знаете, котлет не нажарит и в плане ублажения примитивных инстинктов – не знаем, как у Олега, но у обычных людей бесполезна. Как у тебя с этим, Олег? Судя по выпученным глазам, как у всех. Ну вот, видите – жена выходит, как ни крути. В итоге, устав спорить и не придя к консенсусу, оставили эти два пункта на выбор самого пациента.

Еще были советы по подключению городского телефона к колонкам С90, по складыванию ножек кровати с одной стороны по таймеру, по вызову пожарного расчета на квартиру силами дежурно-вахтенной службы корабля и еще не менее ценные, но вы и так уже поняли их глубину. Понял их и Олег и решил брать свою судьбу за яйца собственными руками и ковать свое счастье собственным молотом.

Накануне очередной проверки мы с Максом встретили его, бегущего домой с огроменным свертком.

– ?..

– Да вот, будильник себе купил!

– ?!

– Ну там три, а не один к тому одному, который у меня уже есть!

– ?!!

– Ну да, там не только будильник, но я не расскажу – смеяться потом всем кораблем будете!

– !!!

– Ой, да ладно, никому не расскажете, как же! Макс, а у тебя есть же перфоратор? Дашь на вечерок? И еще, ребята, не в службу, а в дружбу: вот вам ключ запасной от моей квартиры – зайдите утром и разбудите меня, а? Пожалуйста. Ну встаньте пораньше, ну что вам, трудно? Да, боюсь, не поможет мне мой хитрый план! Ладно? А? Ой, вот спасибо!

Утром (а что поделаешь?) встретились с Максом раньше на полчаса и вместо того, чтоб двинуть в сопки, двинули на улицу Колышкина. Странное чувство какой-то посторонней неуютности встретило нас уже в подъезде, сменившись на площадке странным звонким треском, а в квартире Олега он (этот самый треск) был и вовсе невыносим. Я мало чего боюсь, но тогда, помню, шарил по правому бедру в поисках пистолета.

Олег мирно и тихо сопел в кроватке, а вокруг него разворачивался бурный будильниковый Армагеддон: один будильник стоял в ногах на полу, второй – в кастрюле на тумбочке справа от кровати, третий – в скороварке на стуле слева от кровати, а четвертый свисал с потолка в метре от головы. И все они звонили. Причем тот, который свисал на веревке, звонил с уже заметной хрипотцой – остальные пока держались молодцами.

– Так вот зачем ему нужен был перфоратор! – догадался Макс, глядя на свежую дыру в потолке над кроватью. – Будильник повесить!

– Что? – крикнул в ответ я.

– Ничего! Давай их вырубать! Мозг сейчас убежит у меня!

Вырубив нарушителей спокойствия («Спасибо!» – заорал сосед из-за стенки), уселись на подоконник покурить для затыкания свежих дыр в нервной системе.

– Слушай, Эд, – Макс не курил и чорт знает чем вообще успокаивал нервную систему, – я считаю, что мы не должны его будить!

– Как это?

– Так это. Вот для чего человеческие организмы и, например, даже мы с тобой живут на этой земле?

– С точки зрения диалектического материализма?

– С твоей точки зрения. Точку зрения диалектического материализма я изучал в параллельном с тобой классе, если помнишь.

– С моей?

– С твоей, да.

– С моей, значит…

– Ты можешь думать молча, не обязательно поддерживать со мной беседу и строить из себя тупого.

– А что тут думать? С моей точки зрения, человеческие организмы живут на земле с целью обретения личного, можно даже сказать, мещанского счастья!

– А вот прямо в дырочку! И я так думаю.

– А при чем тут спящий Олег?

– Какой Олег? А, этот Олег? Ну вот смотри – что сейчас нужно его организму для счастья?

– Ответ очевиден: сон.

– Именно! И кто мы такие, чтоб лишать человека счастья и тащить его на службу, где он будет показывать проверяющему из штаба планы воспитательной работы за позапрошлый год, выдавая их за текущие, а проверяющий будет делать вид, что не видит разводов корректора на датах и размашисто их подписывать?

– Ну-у-у-у… может, товарищи его, которых он попросил разбудить себя на эту самую проверку?

– Может, и товарищи. А даже если и товарищи, то тем более! Неужели товарищу своему счастья пожалеем?

– Так не жалко, оно да… Но его же капитан прикует потом к пароходу!

– А беда в чем? Человек отоспится хоть!

– Логично. Стелешь мягко, конечно. Ну а на самом деле – откуда у тебя на него зуб?

– Да козел он! Посмотри на мой перф! Валяется на полу, не протерт, из розетки не выключен! Ну что за отношение к чужим вещам!

– Полностью поддерживаю. Ну пошли уже, а то и сами опоздаем. И главное – как он умудрился дырку-то сам просверлить, не вызывая матросов в помощь?

– Ну, может, мама в гости приходила; чувствуешь, как котлетами с кухни пахнет? Ну вот, а жены я тут в упор не наблюдаю.

Подоткнули одеялко Олегу, чтоб в бочки не надувало, и ушли. А что? Пусть знает в следующий раз. Рассказали потом, что и так его пихали, и сяк трясли, но все без результатов – он только громче храпел и обзывался на нас всякими нехорошими словами, и мы в итоге не выдержали оскорблений, заплакали и ушли.

Ох и склонял же его потом капитан! Назначил неделю жизни на корабле в качестве штрафной санкции и впредь велел всегда оставаться накануне проверки в части, а то мало ему, так еще выслушивать за «комсомольца» понукания от бездельников, страну просравших.

Вот вы, когда друзья просят вас чем-то помочь, сверяете их просьбы со своей точкой зрения на их личное мещанское счастье? А должны бы… Ну а кто, если не вы? Дядя Вася из стройтреста номер двадцать один?