Фон скакал. Я не могла точно определить, где находился Светлый. То чувствовала его в толпе посреди главной площади, то на постоялом дворе, то в лавке Темной. Но в итоге сердце привело меня к его дому.

Я нетерпеливо ударила кулаками по двери.

— Даррен! Это я! Открой!

Не сразу, но все-таки послышались неспешные шаги за дверью. Скрипнула тронутая ржавчиной щеколда, и на пороге появился хозяин, босой, полунагой, в одних лишь черных брюках, перехваченных красным поясом.

— Надо же, какие люди пожаловали, — хмыкнул он, опираясь одной рукой в косяк, вторую заправив в карман.

— Поговорить надо.

Он посторонился, жестом приглашая войти.

Я проскочила в дом, чувствуя внезапную необъяснимую робость. Слишком остро ощущалось присутствие этого мужчины. Слишком болезненно. Оказывается, мало сказать, что расстаемся, надо еще отпустить самой. У меня это пока не получалось.

— Чаю? — безмятежно предложил он, — или может чего покрепче?

Пришлось повторять:

— Я пришла поговорить!

— А ты еще не все сказала в прошлый раз? — Даррен вскинул брови в показном удивлении, — странно.

От его взгляда щеки начало калить.

— Я не собираюсь отказываться от тех слов.

— Жаль, — досадливо цыкнул Светлый, — А я уж подумал, что ты решила поведать что-то более вразумительное, чем сказка о расчетливой стерве, озабоченной восстановлением репутации.

— Ты… не веришь мне?!

— Я похож на дурака? — он двинулся в мою сторону, — ну так, о чем ты хотела поговорить, Лил? Я тебя очень внимательно слушаю.

Сейчас он больше всего походил на тигра, неспешно подбирающегося к жертве.

— Не играй со мной, Даррен! — предупредила я, но попятилась.

— Что ты, милая. Как я могу? У нас ты мастер по играм. Разве нет?

Мне не нравился его взгляд. Он скользил, будто раздевая, срезая с меня слой за слоем, пытаясь обнажить то, что я скрывала ото всех.

— Прекрати.

— Я ничего не делаю, — он не остановился, его взгляд продолжал давить все сильнее.

— Прекрати, — толкнула его в грудь, едва не обжегшись о горячую кожу, — иначе…

Светлый перехватил мои руки, не позволив отпрянуть. Сильнее прижал к своей груди:

— Иначе что, Лил? Убьешь меня? — он отпустил одну руку, с убийственной нежностью провел по моим волосам и остановился на ленточке, которая с сегодняшнего утра полностью восстановила свою длину, избавившись от паленого края, — Ты ведь уверена, что тебе это по силам.

Не уверена.

Я смотрела на него и не понимала. Ни себя, ни его, ни того, что происходило.

Все тот же Даррен, Светлый высокого уровня, за спиной которого магическим взглядом можно было увидеть белоснежные фантомы крыльев.

И в то же время появилось ощущение, что это неправда. Что я вижу его не полностью не до конца. Почему?

Взгляд метался по широкой груди, поднимался выше, скользя по резко очерченным ключицам и мощным плечам.

Потом падал вниз на плоский живот с внушительными дорожками пресса и темной полосой волос, спускающихся ниже. Под край брюк, перехваченных красным поясом.

Тряпка, которую я видела сто раз, впервые привлекла мое внимание. Я протянула руку, но не коснулась, замерев в сантиметре от цели.

Артефакт, такой же как мой. Емкость для скрытия силы. Сколько там? Сколько он слил, раз уровень остался настолько высоким?!

— Кто ты? — голос не слушался.

— А ты? — Даррен подступил ближе, — кто ты такая?

Я сделала шаг назад. Раздался тихий смешок:

— В чем дело, Лил? Испугалась?

— Нет.

— Нет… — эхом повторил он, — а должна была. Любой бы испугался. Но ты ведь не любая? Не прячешься, не сдаешься, и страх не для тебя. О чем ты сейчас думаешь?

Надвигаясь, он вынудил отступить меня в самый угол.

— Молчишь? Тогда я отвечу за тебя. Думаешь о том, как будешь убивать, если я переступлю черту. Просчитываешь, кто из нас быстрее, кто сильнее, кто ударит первым.

— Ты ошибаешься, Светлый, — впервые я обратилась к его сути.

О был не прав, я все-таки боялась. Но не смерти, не сражения, не того, что близилось к безмятежному Сандер-Виллу. Я боялась, что придется схлестнутся с ним. Что причиню вред. Потеряю.

Эта мысль была неуместной, чужеродной, недостойной королевы. Но она была. Разъедала все сильнее, оставляя за собой выжженную долину. Пугала так сильно, что мороз полз вдоль хребта и поднимал волосы на затылке.

— Светлый? — Даррен улыбнулся, — может, и крылья мои видишь?

У него за спиной полыхнуло ослепительно белым. Два больших крыла неспешно качнулись и поднялись, выходя за пределы комнаты, а потом сомкнулись вокруг нас, словно кокон.

— Видишь, — уже не спрашивал, — всегда видела, да? Хоть и не должна была. Никто не должен был. Так кто ты, Лил? Ты так хорошо спрятала свои силы, что я не чувствую их… Но и без них дурею.

Оперевшись в стену по обе стороны от моей головы, он склонился ближе. Глаза в глаза. И дурацкое сердце, не знавшее ни пощады, ни сомнений дрогнуло, пугаясь собственной слабости.

Я совершила непростительную ошибку, вторгнувшись в этот мир. Я влюбилась в того, с кем никогда не смогу быть. Потому что его крылья белые, как первый снег, а моих уже нет, а если бы были — то темнее самой темной ночи.

— Если хочешь спасти жителей, то сейчас самое время этим заняться, — прохрипела я, пытаясь перевести тему.

— А ты хочешь их спасти?

— Мне все равно.

— Врешь, — он провел кончиками пальцев по моей щеке, — твое вранье в отличие от твоих сил я прекрасно чувствую. Тебе не плевать…

— Ошибаешься, Светлый, — я попыталась его оттолкнуть, но Даррен не шевельнулся.

Его близость обжигала. Воздуха не осталось. Вокруг нас бушевало белое пламя и лютая черная гроза.

— Даррен…

— Молчи, — прохрипел он, склоняясь еще ближе, — просто молчи.

— Не смей!

— Останови меня… если хочешь.

Я не хотела.

Я — Высший демон, он — странный Светлый, скрывающий свои силы. И наше притяжение — это самая неправильная вещь во Вселенной. У нас ничего нет: ни будущего, ни настоящего. Нас нет… и быть не может, но, когда он срывается, яростно и ненасытно обрушиваясь на мои губы, я подаюсь навстречу и пью его страсть жадными глотками.