Мне снова пришлось отводить Эльку в город. И хотя темненькая прекрасно могла сделать это без моей помощи, я все-таки предпочла убедиться, что она дойдет куда надо, а не бросится сломя голову на север в поисках матери. Судя по неистовому блеску глаз — она могла.

Всю дорогу до Сандер-Вилла я думала о своих ощущениях, о том, как больно кольнуло и обдало злым жаром, когда посмела сунуться глубже обычного. Я не поняла, что это, не рассмотрела, но ничто на свете не заставило бы меня вернуться и посмотреть еще раз.

Жанна встретила нас тяжким вздохом.

— Опять? — с укоризной посмотрела на Элю.

— Опять.

Девчонка нахохлилась и прошмыгнула мимо нее вглубь постоялого двора, туда, где остальные дети играли в камушки посреди вытоптанной площадки.

— Может, насовсем заберешь ее? — в шутку предложила хозяйка приюта, — раз она все время к тебе уходит. Станешь ей матерью.

— У девчонки есть мать, — коротко ответила я и пошла прочь.

Голова была забита другим. Я настолько отключилась от реального мира, пытаясь разобраться в произошедшем, что не заметила, как на пути появилась рослая мужская фигура. Задумчиво уткнулась в нее, попыталась обойти и только когда это не удалось, подняла раздраженный взгляд на наглеца, смеющего меня задерживать.

Даррен.

Он выглядел серьезным и собранным, но глаза улыбались, и от этой улыбки давление в груди тут же ослабло.

— Привет.

Светлый нарочито строго кивнул, а потом взял меня за руку и куда-то повел.

— Что-то случилось?

— Да.

Мы дошли до его дома. Даррен распахнул передо мной дверь, но заходить я не торопилась. Вместо этого остановилась, сложила руки на груди и выжидающе уставилась на мужчину.

— Я никуда не пойду, пока ты не скажешь в чем дело.

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он просто сгреб меня в охапку и перенес через порог! От такой наглости аж дар речи пропал, но, когда его губы накрыли мои — желание возмущаться пропало.

А позже, когда мы разнеженные лежали на кровати, слишком узкой для двоих, и я водила пальцем по груди, задумчиво выписывая на гладкой коже древние руны, Даррен внезапно произнес.

— Райм забрал старуху, которая варила зелья.

Я чуть было не спросила зачем Охотнику потребовалось Дитя пустоты, но вовремя прикусила язык. Только поинтересовалась сдержано:

— Куда и зачем?

— У него, оказывается, было распоряжение относительно нее.

Это уже интересно.

Я приподнялась на локте и взглянула в лицо мужчины:

— Он приехал сюда за ней?

— Получается, что так, — он задумчиво пропускал между пальцев мою, почти восстановившуюся ленточку.

Очень интересно…

Утренняя тревога, утихнувшая в мужских объятиях, встрепенулась с новой силой.

Никто не может заранее просчитать или предвидеть, где и когда появится дитя Пустоты. Никто, кроме…

— Ты почему нахмурилась? — Даррен сбил меня с мысли. Внимательный взгляд скользил по моему лицу и какой-то миг мне почудилось, что он понимает, о чем я думаю.

— Меня волнует, не скажется ли его вмешательство на расследовании, — я вытянула ленточку из его пальцев и села, — мое доброе имя на кону, а она главный свидетель. Не хотелось бы, чтобы он ее куда-то дел.

Я проворно перескочила через него, потянулась, как сытая и довольная кошка, и принялась одеваться. Надо возвращаться в усадьбу и хорошенько подумать. С этим местом точно что-то неправильно.

— Уже сбегаешь?

— Дела, — улыбнулась я, — зайдешь вечером?

— Я буду занят проверкой дома Эберли.

— Тогда завтра?

— Завтра. — Даррен поднялся, натянул простые серые штаны, и подошел ко мне. С таким серьезным видом, что у меня екнуло где-то между позвонками, — Лил… я не навсегда в Сандер-Вилле.

Я тоже…

— Когда настанет время уходить, ты отправишься со мной?

Пойдет ли Королева Демонов за Светлым? Интересный вопрос.

— Я подумаю над этим, — подмигнула и хотела уйти, но он схватил меня за плечи, вжал в стену и снова поцеловал так жадно, что дрогнули едва окрепшие колени.

Всю дорогу до усадьбы я проделала в глубокой задумчивости. Смотрела по сторонам, слушала птичьи переливы, искала какие-то знаки среди белоснежных облаков.

Пусто. Этот мир отказывался давать простые подсказки, а снова обращаться к песку я… боялась. Мне не понравилось то, что я зацепила на глубине. Я не хотела чувствовать это еще раз.

Поэтому придя во двор усадьбы, пошла не по дорожкам, а по мягкой траве. И за весь оставшийся день, я так и не смогла найти силы и прикоснуться к песку.

А ночью мне снились тревожные сны.

Глубокие песчаные карьеры, из которых мне никак не удавалось выбраться. Я скользила по обрывистым склонам, проваливалась, тонула. Коварный песок затягивал все глубже, раскаляясь с каждым мигом сильнее и сильнее.

Откуда-то издалека раздался гул боевых барабанов Райгарда. Я чувствовала приближение Верховного Демона, чувствовала его ярость и предвкушение. Дикий азарт, наполненный кровожадным нетерпением. Он был все ближе, а я не могла сбежать, увязнув в песчаной ловушке. И сколько бы не дергалась, сколько бы не рвалась на волю — все без толку. То, что было внизу, под песком держало меня крепче стального капкана.

Потом сон изменился. Подземная жуть затихла и отошла на второй план.

Откуда ни возьмись появился Даррен, и первый раз в жизни я испытала лютый страх. Настолько дикий, что хотелось орать во весь голос. Страх не за себя. За него!

— Уходи, — беззвучно прошептала я.

Он неподалеку и улыбался, а барабаны гремели все громче.

— Уходи! — крикнула, что есть сил, и снова в губ не сорвалось ни единого звука, — уходи…

Светлый по-прежнему улыбался с теплом глядя на меня. Он не слышал барабанов, не видел, как тень за спиной неотвратимо принимала облик демона. Он просто смотрел на меня. И только когда раздался металлический звон, Даррен начал оборачиваться. Слишком медленно, слишком поздно.

Взмах меча, кровавые брызги, и Светлый, как подкошенный упал на песок.

Еще живой!

Я рвалась на помощь, но по-прежнему не могла освободиться. И все, что мне оставалось — это наблюдать, сгорая от собственного бессилия.

Еще один удар и острие пробило спину, навсегда лишая возможности ходить.

Из горла рвались хрипы, по щекам бежали слезы. Я не могла дышать.

А демон, небрежно стряхнув кровь с меча, подошел ко мне, присел на корточки и жесткими пальцами ухватился за подбородок:

— Смотри, Лил. Смотри. Нравится? Этой мой подарок тебе, за то, что посмела предать, — на пугающе красивом мужском лице светилось ликование, — я не убью его. Буду каждый день отрезать по куску и скармливать псам Райгарда. Лишу зрения, слуха, возможности говорить. Каждый его миг будет мучением, а ты, моя королева, будешь смотреть. Жди, я уже близко.

Я все-таки закричала. И тут же проснулась на диване в старой усадьбе.

Я не знала, что означала первая часть сна, но конец — это предупреждение от Варраха о том, что он сделает, когда поймает нас.