Когда Иосиф Бродский писал свое загадочное: «Дева тешит до известного предела – / Дальше локтя не пойдешь или колена», – он, вероятно, имел в виду давно подмеченное сходство женщины с крепостью. Метафоризм здесь, однако, приобретает вполне конкретные черты из области истории фортификации, благодаря чему и становится интересен.
Позволим себе небольшое этимологическое отступление. В словарях Даля и Фасмера мы встречаем глагол «хабить», причем если Даль дает только одно его значение – «хапать, хватать, захватывать, присвоить себе», то у Фасмера приводятся два омонима: 1) «портить» и 2) «хватать, загребать».
Глагол «хабить-1» оставил по себе в русском языке богатое, хоть и неприглядное наследство: «похабство», «похабный», «похабень», «хабалка».
Судьба рода глагола «хабить-2» оказалась менее счастливой, но более благородной: от него нам остались два историзма, которые и имеют непосредственное отношение к сюжету с Бродским: это «охабень» – «старинная русская верхняя мужская и женская одежда, с разрезами для рук, рукава которой завязывались на спине» и «захаб» – «фортификационное сооружение в средневековых крепостях, защищавшее ворота».
Отношения семантической производности между этими словами очевидны: захаб представлял собой, как правило, длинный и узкий коридор, пристраиваемый к крепостной стене и соединявший внешние ворота с внутренними. Захабы имели как минимум один поворот – для замедления наступающего неприятеля – и являлись по своей сути смертельной ловушкой: прорвавшись сквозь внешние ворота, атакующие, неожиданно для себя, оказывались в замкнутом пространстве под перекрестным огнем защитников крепости.
По своей конструкции захабы были очень похожи на сгибы локтей или коленей, что, возможно, и заставило Бродского прийти к его грустному выводу. Что ж, на всякого похабного мужчину найдется захабная женщина.