Все мы помним нижеследующую сценку из комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль». Все мы от души смеялись над глупым, невежественным Митрофанушкой. Да и как тут не рассмеяться?!
«Правдин (взяв книгу). Вижу. Это грамматика. Что ж вы в ней знаете?
Митрофан. Много. Существительна да прилагательна…
Правдин. Дверь, например, какое имя: существительное или прилагательное?
Митрофан. Дверь, котора дверь?
Правдин. Котора дверь! Вот эта.
Митрофан. Эта? Прилагательна.
Правдин. Почему же?
Митрофан. Потому что она приложена к своему месту. Вон у чулана шеста неделя дверь стоит еще не навешена: так та покамест существительна».
Ничтожный, дважды ничтожный Митрофанушка!
Однако вот что пишет современный ученый:
«В русском языке практически каждое иноязычное существительное может «конверсироваться» – выступать в роли аналитического прилагательного (по степени регулярности подобное «поведение» существительных можно сравнить с образованием на их базе относительных суффиксальных прилагательных). По мнению Р. Ратмайер, препозитивные определительные элементы, совпадающие с существительными, появились в русском языке под влиянием английского языка. <…> Однако и в русском языке аналогичные образования (иногда их называют «биномины» или «биномы») существовали уже давно: «чудо-дети», «царь-пушка», «царь-колокол», «бой-девка», «бой-баба», «бой-парень», «гром-баба». <…> Следует, однако, отметить, что, в отличие от исконных сочетаний, в которых атрибут содержит качественную характеристику предмета, обозначенного определяемым словом («бой-баба», т. е. «боевая, бойкая» и т. п.), в сочетаниях рубежа XX–XXI вв. существительное в роли определителя имеет значение относительного прилагательного («файл-сервер» – «файловый сервер», «акциз-налог» – «акцизный налог» и т. п.). <…> Регулярность конверсии «существительное – > аналитическое прилагательное» является проявлением усилившейся на рубеже XX–XXI вв. тенденции к аналитизму. <…> Многие исследователи отмечают также интернациональность, точнее универсальность, самой модели, представляющей собой сочетание двух существительных (с формально не выраженной грамматической связью между ними), одно из которых служит определением другого. <…> Во многих языках мира есть подобная модель. Существительное, служащее определением, в английском языке занимает в так называемой «атрибутивной группе» (attributive group) препозицию (см.: art critic); в персидском, арабском, тюркских и некоторых других языках – как препозицию, так и постпозицию…»
(Е.В. Маринова, 2010)
Как вам, к примеру, «дверь-проем»? Или «дверь-петля»? Что вы скажете теперь, господин Правдин?