Поэты и знаки препинания

В своих «Литературных воспоминаниях» И.И. Панаев приводит следующий эпизод: «Раз утром Лермонтов приехал к г. Краевскому в то время, когда я был у него. Лермонтов привез ему свое стихотворение.

– прочел его и спросил:

– Ну что, годится?..

– Еще бы! дивная вещь! – отвечал г. Краевский, – превосходно, но тут есть в одном стихе маленький грамматический промах, неправильность…

– Что такое? – спросил с беспокойством Лермонтов.

– Это неправильно, не так, – возразил г. Краевский, – по-настоящему, по грамматике, надо сказать из пламени и света…

– Да если этот пламень не укладывается в стих? Это вздор, ничего, – ведь поэты позволяют себе разные поэтические вольности – и у Пушкина их много… Однако… (Лермонтов на минуту задумался)… дай-ка я попробую переделать этот стих.

Он взял листок со стихами, подошел к высокому фантастическому столу с выемкой, обмакнул перо и задумался.

Так прошло минут пять. Мы молчали.

Наконец Лермонтов бросил с досадой перо и сказал:

– Нет, ничего нейдет в голову. Печатай так, как есть. Сойдет с рук…»

Сам А.А. Краевский в «Воспоминаниях» описывал эту сцену чуть иначе: «Раз утром будит меня в 7 часов… я вскакиваю, потому что даром не приедет человек из Царского Села, ведь не по железной дороге… «Вот уж подлинно „счастлив в любви, несчастлив в картах". Вчера наконец удалось дело с Соломирской… Прихожу домой, сел с товарищами играть в карты и проиграл, брат, все… А кстати, вот тебе новое стихотворение»: Лермонтов вынул листок и подал мне. Это были «Есть речи – значенье…». Я смотрю и говорю: «Да здесь грамматики нет – ты ее не знаешь. Как же можно сказать: „Из пламя и света?" Из пламени!» Лермонтов схватил листок, отошел к окну, посмотрел. – «Значит, не годится?» – сказал он и хотел разорвать листок. «Нет, постой, оно хоть и не грамматично, но я все-таки напечатаю». – «Как, с ошибкой?» – «Когда ничего другого придумать не можешь. Уж очень хорошее стихотворение». – «Ну черт с тобой, делай как хочешь», – сказал Лермонтов».

Так с тех пор и печатаем. Между тем решение, которое почему-то не пришло в голову ни выдающемуся поэту, ни искушенному редактору, кажется довольно очевидным. Печатали бы:

– и всего делов.

Р. S. Мы не можем, конечно, с уверенностью утверждать, что Лермонтов не думал об этом варианте и не отверг его. Если дело обстояло именно так, то это тоже по-своему весьма любопытно: значит, Лермонтову казалось, что запятая не разделяет в достаточной степени этих двух слов, то есть не препятствует их прочтению в качестве подчинительного словосочетания – «пламени (чего?) света». Такое неверие в силу знаков препинания вообще, видимо, было свойственно русским поэтам; навскидку вспоминается А.С. Пушкин с его критическим замечанием в адрес стихов К.Н. Батюшкова:

– «Смысл выходит – холодными словами любви; запятая не поможет». Запятая в окончательной редакции уступила место тире, но и насчет тире, будьте уверены, Александр Сергеевич особых иллюзий не испытывал.