Если вы, к примеру, захотите поинтересоваться этимологией слова «лох», то обязательно встретите в Интернете многочисленные посты примерно следующего содержания: «Слово «лох» пошло от русских поморов. В Архангельской губернии и Карелии так называли неповоротливую глупую рыбу, обычно семгу или лосося. Свидетельством тому строки из стихотворения Федора Глинки «Дева карельских лесов», где молодой рыбак «беспечных лохов сонный рой тревожит меткою острогой».
Это объяснение предназначено для лохов. В действительности Федор Николаевич Глинка никогда не писал таких строк. Если вы откроете текст «Девы карельских лесов» (1828), то легко убедитесь, что, во-первых, это не стихотворение, а поэма (авторский подзаголовок – «повесть в стихах»), а во-вторых, слово «лох» употреблено там только один раз в следующем контексте: «И сельдь и лох, добыча жадных, / Бегут они от беспощадных / И мечутся на берега, / Или толпой теснятся в реки: / К врагу в добычу от врага – / Там ждут их сеть и человеки!»
Фокус в том, что, помимо поэмы «Дева карельских лесов», Глинка написал еще и поэму «Карелия» (публиковалась в отрывках в 1829 году, полностью – в 1830 году) – невероятный для коллективного интернет-бессознательного факт. И вот там мы и в самом деле находим стихи, близкие к приведенной выше растиражированной псевдоцитате: «Сквозь млечновидные туманы, / Мелькает тень перед огнем, / Иль в челноке, златым столпом, / Огонь. И в сумерках, румяный, / Он стелет ленты под водой: / То сын Карелы молчаливый / Беспечных лохов стан сонливый / Тревожит меткой острогой».
Замена «стана сонливого» на «сонный рой» осуществлена неведомым просветителем, вероятно, ради пущего просвещения: рифмованное двустишие с мнемонической точки зрения лучше и нерифмованного двустишия, и рифмованного четверостишия. Однако эти, без сомнения, благие цели потребовали принести в жертву языковой вкус Глинки: сказать про стоящую в реках рыбу «рой», конечно, очень неловко; «стан» – совсем другое дело.